Камень мёртвых

Кикимора убегала. Толстая, на первый взгляд неповоротливая, в длинном грязном платье, она ловко скакала по кочкам и корням деревьев. С каждым шагом расстояние увеличивалось. — Да подожди ты! Следом нёсся Эрен. Ветки ёлок хлестали по лицу, высокие кусты норовили выколоть глаза, и Эрен чудом уворачивался от них. Кикимора отдалялась всё быстрее, и заманить её обратно в ловушку было сложно. Про то, чтобы нормально поговорить, и вовсе можно забыть. Она испугалась, и очень сильно. Эрен думал сбросить снаряжение, но это могло плохо закончиться — Тёмный лес, куда бросилась в поисках спасения кикимора, не прощал ошибок вторженцам. Будь воля Эрена, он бы вовсе сюда не потащился. Однако задание — убийство некоего вурдалака близ развалин замка Марии — никто не отменял. Местные жители жаловались на громкие вопли, пастухи — на пропажу овец. И всё бы ничего, пока не пропало несколько молодых парней. Только тогда Орден Охотников обратил на это внимание. И послали Эрена, потому что он был ближе всех. Послали, так послали. Эрен собирался на вурдалака и никак не представлял, что тут расположилась кикимора. Когда Эрен столкнулся с ней лицом к лицу, они сперва застыли на пару мгновений. Эрен не поверил, что натолкнулся на более слабую нечисть, а кикимора, видимо, не ожидала такого гостя в своих владениях. А потом она бросилась наутёк. В Тёмный лес. По преданиям, лес вырос для защиты людей, которые обладали чёрной магией и являлись злом во плоти. Замок Марии стоял на равнине рядом с границей владений тёмных и был местом, где случился последний кровопролитный бой. После могущественного заклинания от замка остались развалины, а за ними стеной вырос лес. С тех пор тёмных никто не видел, и простой люд зажил спокойно. Вот только спустя лет десять из Тёмного леса полезла нечисть. И больше трёх веков успешно продолжает плодиться и размножаться. Эрен состоял в Ордене Охотников, который боролся с этой самой нечистью всеми доступными способами. Про недоступные, если таковые были, умалчивалось. — Да стой же, — выдохнул Эрен. Ноги утопали в мягком мхе. Давно потухший железный фонарь бился о бедро безвольной тяжёлой тушей. Лёгкие горели от нехватки воздуха. Эрен и без фонаря видел кикимору в темноте, но привычная необходимость быть как все накрепко засела в сознании. Он мог всего одним движением руки расчленить кикимору, но запрет на использование магии останавливал. Нет, использовать её было можно — но только в крайнем случае. Мало ли кто увидит. Ну да, в Тёмном лесу. Кикимора внезапно остановилась и заорала. От её голоса по спине пробежал холодок. Забыв о своём состоянии, Эрен бросился с удвоенной скоростью, на ходу всё-таки подготавливая заклинание Чёрной Смерти, чтобы отреагировать на угрозу. Когда он выбрался на полянку, то сначала не поверил своим глазам. Кикимора, попав ногой в медвежий капкан, пыталась из него освободиться. И одновременно с этим мешала другому охотнику к себе приблизиться. Тот уворачивался от огненных плевков кикиморы и пытался подобраться. Эрен рассеял заклинание, чтобы не спалиться. Вторым охотником, засевшим в глубине Тёмного леса, был Ривай — человек старой закалки, очень умелый, у которого Эрен многому научился. Риваю ничего не надо было говорить, они понимали друг друга с полуслова. Они не ходили в паре, просто случалось пересекаться на заданиях и успешно их заканчивать. Ну а после... Эрен облизнулся. Вот это "после" и было самым важным. То, что стоило всех этих долгих месяцев ожидания. — Вы на моей территории! — внезапно закричала кикимора и расхохоталась. Смех трещал и царапал кожу. — Вы умрёте! И я вас съем, как всех остальных! Эрен старался не вслушиваться в её слова. Сейчас, когда кикимора решила поговорить, Эрен не мог задать ей свои вопросы. И всё из-за Ривая. Не вмешайся тот в задание Эрена, всё могло быть хорошо. Всего-то — обездвижить, задать правильные вопросы и убить. Кикимора бы не соврала, потому что нежить опасалась таких, как Эрен. Эрен подбирался к кикиморе со спины, пока Ривай её отвлекал. Эрен не отказался бы посмотреть на его работу в более спокойной обстановке, но ситуация вышла из-под контроля. Нет, Эрен был рад видеть Ривая, но сейчас он пришёл не вовремя. — Охотничек, — кикимора запрокинула голову и расхохоталась. Она не боялась Ривая, видя в нём более слабого противника. И зря. — Я тебя убью! Ну, а потом принесу на алтарь! — и плюнула. Огнём. — Я всё равно не понимаю, что ты там бормочешь! — прошипел Ривай, уклоняясь от второго огненного плевка. За ним последовала ледяная игла. Она не долетела до цели, растаяв и обрызгав Ривая каплями воды. Кикиморе не хватало сил удержать магию в нужном состоянии. Человеческую магию, которой нежить не могла обладать с рождения. — Жалкий человечишка, — кикимора вытянула длинную тонкую руку в тот момент, когда Ривай отпрыгивал, и схватила его в воздухе за ногу. — Попалс-ся! Она ударила его о ближайший ствол толстой кривой сосны. Ривай охнул. Посыпались иголки и сухие ветки вперемешку с шишками. — Вскоре никто не сможет нас остановить, — прошипела она. Нижняя челюсть лица ходила вверх-вниз при каждом слове, грозя отвалиться. С вытянутой руки оторвался кусок кожи и упал в траву. Длинные пепельные волосы поседели и змеями расползались вдоль спины и груди. — Наша война вскоре продолжится! И ты нам послужишь хорошим материалом. Оказавшись очень далеко от источника питания, кикимора гнила заживо. И Эрен это слишком хорошо чувствовал, словно оно происходило с ним. Её слабое сердце, в котором теплилась жизнь семи съеденных заживо парней, трепыхалось всё слабее. Запах пока не чувствовался — у нежити он своеобразный и слабый. По этой причине нельзя использовать собак — не выследят. Почувствовать — почувствуют, но не более. Эрен не решался убить кикимору. Она продолжала говорить, а он стоял в нерешительности, пока та гордо кричала о том, что совсем скоро должно случиться. Ведь именно это он хотел услышать. Да и как убивать кикимору, когда Ривай очень близко к ней и мог пострадать? — Бей! — крикнул Ривай, вися вниз головой. Он пытался кинжалом перерезать запястье кикиморы. Эрен откинул бесполезный нож и извлёк бутылку освящённой воды. И, открутив крышку, плеснул на спину слишком увлечённо щёлкавшей челюстью кикиморы. Та завизжала, как резаная, и закрутилась на месте. Выпустила Ривая и попыталась достать до спины и мокрого пятна. Вода разъедала её серую кожу, мышцы, кости. Дыра увеличивалась, кикимора кричала и дёргала ногой в капкане. Тот хрустел, щёлкал костями, и в конце концов кикимора вырвалась и убежала в лес. Далеко уйти ей не удалось — лес позволил нежити отбежать на пять метров, а потом деревья склонились и пронзили её острыми ветками. Неизвестно откуда появилось воронье; сверкая алыми глазами и громко каркая, они слетелись к её останкам. Повезло, что всё происходило в лесу, иначе Эрену пришлось бы очень сложно. Лес зачистил за собой следы. Или же уничтожил своего врага. — Ну и чего ты тормозил? — Ривай остановился рядом и посмотрел на капкан. Стопа продолжала конвульсивно дёргаться. — Она... Ривай не знал, что Эрен понимает язык нечисти. Никто не знал. Потому что язык нечисти понимали только тёмные. Если об этом сообщить, его сразу же отправят на костёр. Эрен хотел жить. — Она гнила изнутри, — сказал Эрен, — когда вошла в лес. Ривай пристально на него посмотрел, и Эрен невольно облизнул губы. Условный рефлекс — на слишком выразительный взгляд, которым Ривай окинул его, ища повреждения. На второй план мгновенно отошли кикимора, лес, неприятный запах и карканье. — Со мной всё в порядке. — У тебя лицо в порезах. — Бежал сюда через лес, — произнёс Эрен очевидное. — Ну да, бежал, — Ривай наклонился и собирал свои раскиданные вещи. — Ничего не потерял? Эрен наблюдал за его действиями и улыбался, как дурак. Они встретились. Прошло три долгих месяца после их последней встречи, и вот Ривай спрашивает, не потерял ли он что-нибудь. У Эрена всегда был один ответ на подобный вопрос: тебя. Но озвучить его не мог. На левом запястье Ривая красовалось имя человека, которому он принадлежал душой. Петра. Девушка, которая, должно быть, очень подходила Риваю, раз терпела его характер. Эрен её никогда не видел, но иногда порывался узнать, кому принадлежит Ривай и к кому возвращается после изматывающих заданий. — Нет, — Эрен помотал головой. Подошёл к капкану и присел рядом. Металл едва заметно светился серебром. Заговорённый против нечисти. Хорошая штука, но наверняка тяжёлая. Эрен предпочитал обходиться чем попроще. Ривай же всегда менял свою амуницию, пробовал новое, неизменными оставались только парные короткие мечи, больше похожие на удлинённые кинжалы. Стопа в стальных челюстях замерла. Кожа посерела и покрылась чёрными разводами, кровь посинела и кристаллизовалась. Не очень приятное зрелище, но Эрен и не такое видел. И даже пробовал на вкус. — Не трогай. — Я всего лишь смотрю, — Эрен повернул голову и посмотрел на зарастающую тропинку, по которой убежала кикимора. — Она очень долгое время питалась источником Марии. Семь жертв — слишком много для кикиморы. Она использовала человеческую магию. И ты знаешь, что это значит. Ривай остановился за спиной. Эрен замер, поняв свою оговорку, но поправить себя уже не мог. — Она съела мага. — Да. Эрен чувствовал Ривая так близко, что хотелось обернуться, найти его губы и впиться в них. Ривай положил ладони на плечи Эрена и прошептал у уха: — Нам повезло, что она не научилась ею хорошо пользоваться. Шёпот пробежался по телу электрическим разрядом, возбуждая. Ривай опять манипулировал его телом, словно какой-нибудь гипнотизёр, и Эрен отзывался. — И повезло, что ты её загнал в мою ловушку, — продолжил Ривай. Эрен повернулся, чтобы возмутиться, но Ривай накрыл его губы своими. Самый действенный способ заткнуть. Ривай этим постоянно беззастенчиво пользовался. Эрен не противился — ему нравилось целоваться. С Риваем — особенно. Поцелуй, казалось, длился вечность. Эрен развернулся к Риваю, и тот уложил его на траву, нависнув сверху. Руки давно забрались под одежду и елозили по горячей коже. Эрен выгибался навстречу, стонал Риваю в рот и хотел только одного — кончить. — Обойдёмся пока руками, — прохрипел Ривай, оторвавшись от его губ. Эрен закивал. Всё, что угодно, только быстрее. Ривай всегда давал то, что хотел Эрен. Эрен всегда отдавался, как в последний раз. В этом заключалось их негласное сотрудничество и плата друг другу за помощь. Они не встречались специально, чтобы переспать, не лезли в личные отношения и не говорили что-то наподобие: "Ты сегодня был на высоте". — Да, — простонал Эрен, запрокидывая голову. Он так давно этого ждал. И опустил руку, врезавшись ею в ладонь Ривая. Смешки вырвались одновременно у обоих. — Нетерпеливый какой, — сказал Ривай, расстёгивая ремень Эрена, пока тот справлялся с пряжкой ремня Ривая. — Соскучившийся, — поправил Эрен. Они коснулись членов друг друга одновременно и застонали в унисон: Ривай — коротко, сквозь зубы, Эрен — долго и не сдерживая себя. Да, это то, что нужно. Прикосновение рук Ривая было волшебным. Они творили с членом Эрена невероятные вещи, а уж если Ривай снисходил до связки "губы-член", то Эрен и вовсе терялся в беспамятстве от многочисленных оргазмов. Движения стали быстрее, резче. Ривай уткнулся головой в плечо Эрена, щекоча намокшими волосами. От запаха пота, стонов, дыхания на коже Эрен кончил, излившись в руку Ривая. — Какой быстрый, — сказал тот и поцеловал Эрена взасос. Эрен раскрыл рот, впуская язык Ривая, и позволил поиграть со своим. Разорвав поцелуй, Ривай поцеловал Эрена в подбородок, в шею, укусил в её основание до боли — и кончил. Поднялся, избегая взгляда в глаза, наклонился к плечу Эрена и зализал отпечаток своих зубов. — Опять ты кусаешься, — сказал Эрен. Не то чтобы он был против, просто раны в этом месте почему-то заживали очень долго. А к лекарям ходить с такой отметиной не хотелось — засмеют. — Мне нравится, — ответил Ривай, застёгивая штаны. — Ты не против. — Нет, — Эрен вздохнул. Ну вот. Он заляпал свои штаны спермой Ривая. Вот как у Ривая получалось не вымазываться? У Эрена, сколько бы он ни старался, всё выходило не так. — Не думал, что ты на меня вот так набросишься. Руки с тряпкой остановились. И только сейчас дошло, что они среди Тёмного леса, который в любой момент мог на них напасть. Эрен осмотрелся и заметил вокруг них прозрачный сиреневый щит. — Ты же не думаешь, что я настолько беспечен? — Ривай щёлкнул Эрена по носу и поднялся. — Я не из тех, кому нравится бегать с голой задницей от лесной нечисти. — Я об этом совсем не думал, — пробурчал Эрен. Он покосился на руки Ривая. Имя Петры скрывалось под бинтом. Ривай всегда его заматывал. Эрен не знал бы о нём, но в одну из первых встреч Риваю не повезло — его ранил заложный покойник, у которого была компания из вурдалаков местного кладбища, поэтому пришлось нелегко. Эрен дотащил Ривая до деревенского знахаря, и тот, раздев Ривая, колдовал над ним своими зельями и травками. В принципе, Эрен с самого начала знал, что с Риваем ему не светит никакого "единения душ" и прочего. Не потому, что у Ривая была некая загадочная Петра, которая после случившегося всегда невидимым призраком присутствовала рядом. Вовсе нет. У Эрена была Микаса. Её имя красовалось на левой лопатке — очень нетипичное расположение для метки. Эрен не скрывал её имя, поэтому Ривай был с самого начала в курсе, что тот не один. Среди охотников это не было таким уж редким явлением, как и имя своей половинки на теле. Часто они вдвоём брали задания. Иногда уходили из опасной профессии, когда половинка была против такого опасного времяпрепровождения. Единицами были те, кто вовсе никого не имел. — Поэтому я всегда забочусь о безопасности, — заметил Ривай. — И о том, чтобы ты не пострадал. И это было неожиданно приятно слышать. Ривай редко говорил что-то такое, выдававшее его чувства. Но это всё можно было перевести лишь как: "Мне будет напряжно, если ты умрёшь в середине заварушки". — Да уж, — протянул Эрен, — твой полёт был великолепен. Он задумчиво теребил в руках тряпку. Ривай успел устроить ловушку и знал, что Эрен с нечистью будут бежать именно к нему. Поэтому основательно подготовился. Как такое могло получиться? Ведь даже Эрен не знал, что кикимора бросится наутёк. — Ривай, — Эрен отбросил тряпку, посмотрел на темнеющие пятна на штанах и вздохнул. Надо будет стирать. — Ответь, как ты узнал? Ривай застегнул сумку, закинул её на плечо и посмотрел на тропу, по которой убежала кикимора. — Предчувствие, — он долго всматривался в заросший за время их развлечений путь. Потом взглянул на Эрена и спросил: — А ты как понял, что жертв семь? Я слышал только о трёх. Нужно было что-то придумывать, но Эрен не мог. Каждый раз при Ривае фантазия отказывала. Вместе с мозгами. Чтобы выжить, нужно было врать. Чтобы понравиться — нужно врать, чтобы получить деньги или хорошее задание — тоже врать. Всю жизнь Эрена украшала яркой лентой ложь. Даже Микаса не знала, о чём Эрен ей врёт. Она чувствовала ложь через его имя на своей ладони, но не расспрашивала. Оставляла ему свободу действий и выбора. Это не избавляло от вины, а лишь приумножало её каждый раз, как Ривай оказывался с ним в одной постели. — Почувствовал, — честно ответил Эрен. — В этом мы с тобой похожи, — Ривай отключил магическую защиту и спрятал амулет в карман. — Ну как, готов? Эрен запихал в сумку пустую бутылку, спрятал в ножны кинжал и поднялся в поисках вещей, о которых мог забыть. Вроде бы ничего лишнего. — Держи, — Ривай протянул ему холщовый мешок, в котором рассыхалась нога кикиморы. — Ты забыл доказательство. Каждый охотник должен был принести в доказательство удачно выполненного задания какую-нибудь часть нечисти. И не везло тем, кто ходил на водную нежить — смердело от неё ужасно. — Рядом с тобой я забываю обо всём, — вздохнул Эрен. — Это ещё не конец. Ты же составишь мне компанию на ночь, как доберёмся до ближайшей комнаты? — С удовольствием, — Эрен взял мешок и вздрогнул, когда Ривай развернул его к себе, крепко обнял и поцеловал. Он никогда такого не делал, чем застал Эрена врасплох. — Что это было? — Предоплата. *** После секса с Риваем Эрен чувствовал прилив сил. Пока тот спал рядом, Эрен сидел в кровати и писал заметки на дешёвой пожелтевшей бумаге. Карандаш скользил с тихим шорохом, вплетавшимся в дыхание спящего Ривая. Эрен любил такие ночи, когда задание выполнено, а Ривай спит рядом. Только руку протяни, и в любой момент можно погрузить ладонь в тёмные волосы, притянуть ближе и поцеловать. За короткие мгновения счастья, которые он отбирал у Петры, Эрен чувствовал себя виноватым, но чувство вины накрывало потом, когда они с Риваем расставались на неопределённый срок. А потом было стыдно смотреть Микасе в глаза. Микаса знала, что Эрен изменяет. Она даже пыталась выследить Эрена и его пассию. Долгие месяцы ходила за ним второй тенью, пока не попала под раздачу. Эрену тогда дали задание убить волколака, который терроризировал деревушку рядом с Цветущим садом, где жили эльфы. Микаса не вовремя решила выяснить отношения и попалась волколаку под лапу. Она была опытным наёмником, но, к сожалению, это не спасло её от травм. Эрен тогда разозлился на неё, ведь она решила погеройствовать и чуть не подставила их обоих. Вся ситуация была — хуже не придумаешь. И наложила отпечаток на их чувства и поведение по отношению друг к другу. Интересно, что чувствовал Ривай, когда целовал его губы? Жгла ли его метка, пытаясь напомнить, кому он принадлежит? Ривай терпел и продолжал делать то, что хотел? Эрен слышал, что метка обжигала носителя, если тот изменял другой половинке. Но у него такого никогда не было. Микаса говорила, что каждый раз чувствует измену Эрена, но Эрен оставался глух к её словам — он-то этого не чувствовал. Он вообще был ущербным. Наверное, всему виной его природа. Так, не время думать о себе. Он вполне успешно устроился, у него есть друзья, неплохая работа, которая нравится, и человек, которого он любит. Если он продолжит думать, то скатится в депрессию, а это очень плохо. Не столько для самого Эрена, сколько для жителей городка, в котором они остановились с Риваем. Эрен пересмотрел записи. Выделил несколько мест и обвёл. Под боком заворочался Ривай, хрипло спросил: — Почему не спишь? Я недостаточно тебя заездил? Эрен вздрогнул, когда горячая ладонь Ривая коснулась бедра под одеялом, и пальцы слегка царапнули кожу. Отодвинулся, продолжая улыбаться, и попросил не мешать. — Ладно, — Ривай сел и придвинулся ближе. — Что ты там опять надумал? — Ничего толкового, — Эрен показал на три исписанных листа. Ривай просмотрел каждый и отдал обратно. — Люди могли быть не только местными, но и путешественниками, и исследователями. Поэтому точное количество убитых неизвестно. — А жертвоприношение? Эрен моргнул. Об этом он почему-то не подумал. Наверное, потому, что магический фон был в норме. Обычно от жертвоприношений происходят изломы в пространстве, и это отражается на ближайших объектах. А из-за того, что развалины Марии и её источник находились рядом с Тёмным лесом, все излишки силы должны были светиться, как огненное извержение вулкана, не иначе. Либо Эрен просто-напросто почувствовал бы убитых жертв — искры жизни всегда оставались, пусть и в минимальном количестве. И второе вероятнее. Но всё было спокойно. Никаких жертв. — Всех этих банд, поклоняющихся всяким выдуманным божкам, много. Взывания к Пустоте, Хаосу, Матери природе... что там сейчас популярно в больших городах? — Ривай поцеловал его в плечо и удобно устроил голову рядом. — Не знаю, я не слежу за этим. Всё сходилось. Если жертву приносили на развалинах замка, то первая вышедшая нежить съедала убитого человека. Кровь — мощнейший магический проводник. Нежить съедала жертву, уходила и опять возвращалась, когда жертву приносили вновь. Прикормка. Кикимора разъелась до невероятных габаритов, сила в ней хлестала через край и убивала. Съеденный маг — вряд ли по случайности — повлиял изнутри на тело кикиморы, и та стала гнить заживо. Но из-за магического источника гниение законсервировалось. Кикимора оставалась в радиусе источника, чтобы не умереть, но как только она сбежала, консервация закончилась и за считанные минуты убила её тело. — Надо узнать имя мага, — пробормотал Эрен, стуча пером по бумаге. — И от этого отталкиваться — убили его, или он сам подставился по незнанию. В других случаях магов не было. — А были другие? В своей практике Эрен встречал всего два. Сегодня был третий. Кто-то близ Тёмного леса нарочно выманивал нечисть и кормил её. Три года назад был врождённый волколак, которого Эрен убил — на его счету было шесть жертв. Год назад Эрену выпало задание у северной полосы Тёмного леса, где попалась крикса — она успела съесть трёх женщин и девять детей. А теперь кикимора и семь жертв, один из которых маг. — К сожалению, — Эрен выпутался из рук Ривая и вылез из-под одеяла — хотел показать ему заметки. Сумка лежала под курткой, а остальные вещи были раскиданы вокруг кровати и больше всего походили на неудачную инсталляцию из лепестков роз. Романтика. — Только не одевайся, — попросил Ривай. Эрен обернулся и на мгновение замер под пристальным взглядом Ривая. Тот смотрел внимательно, ощупывая глазами каждый сантиметр кожи. Эрен почти физически чувствовал, как его гладят по плечам, груди, обрисовывают соски, считают рёбра, кубики пресса, обводят бёдра, колени. От такого взгляда хочешь, не хочешь — а возбудишься и будешь думать о чём угодно, кроме дела. С Риваем всегда так — он отвлекал одним своим присутствием и заставлял забыть обо всём. — Что мне за это будет? — спросил Эрен. Ривай откинул одеяло и расставил согнутые в коленях ноги. Его ладонь потянулась к лицу, язык показался между губ и облизнул пальцы. Эрен следил за этим — и чувствовал, как Ривай, почти не мигая, смотрит на него. Ладонь пробежалась по телу, задевая соски, опустилась к паху, и пальцы обхватили полувозбуждённый член. Ривай будто специально подставлялся под жадные ненасытные глаза. Эрена бросило в жар. Ривай никогда не устраивал такие шоу, поэтому происходящее казалось совсем нереальным. Он смотрел, как ладонь ходит по возбуждённому члену, обхватывает у головки и вновь опускается к основанию. — Хочешь? — Да, — в горле пересохло. — Бери, — и Ривай расставил ноги шире, продолжая дрочить. Забыв, зачем вообще поднимался, Эрен на негнущихся ногах за секунду преодолел расстояние до кровати, забрался на неё и устроился между ног Ривая. Тот подставился, словно этого и ждал, схватил Эрена за волосы и притянул к себе, напористо целуя. Эрен отвечал, елозил между бёдер, а свободной рукой шарил по кровати. Где-то в складках одеяла потерялась баночка с оливковым маслом — Эрен им смазывал детали арбалета. И использовал в качестве смазки при встречах с Риваем. — Давай быстрее, — поторопил Ривай, закинув ноги ему на поясницу. — Не растягивай. Эрен схватил баночку, отвинтил крышку, попытался вылить немного на ладонь, но Ривай выгнулся, и баночка выпала из руки. Её содержимое вылилось на постель. Дорогое, сволочь. Плевать. Эрен провёл между ног Ривая жирной ладонью. Масло разогрелось, потекло между ягодиц. Эрен старался растянуть Ривая быстро — терпеть было невыносимо. Когда перед глазами начало темнеть, Эрен вошёл — и прикусил губу от нахлынувших ощущений. Внутри было горячо, тесно, непривычно. Они застыли. Ривай дышал часто, глубоко, мял пальцами простыни. И смотрел на Эрена. — Двигайся, чего ждёшь? Эрен задвигался, словно только ждал этой команды. Вошёл до упора, чувствуя, как Ривай выгибается навстречу, почти целиком вышел и вновь вошёл до упора. С каждым толчком темп ускорялся. Ривай под ним запрокидывал голову, беззвучно стонал и двигался навстречу. Их глаза встречались, обменивались секундными взглядами-вспышками, и расходились. Эрен вцепился руками в бёдра Ривая — до синяков. Тот не был против. Ладонь Ривая провела по животу Эрена, обхватила член и, подстраиваясь под общий ритм, заходила вверх-вниз. А потом Эрен дёрнул Ривая на себя, усадил себе на бёдра и снова вошёл, замерев на пару мгновений. Ривай застонал в голос, задвигался сам, насаживаясь на его член. Сперма выплеснулась ему на грудь раз, другой, заблестела в свете лампы. Перед глазами плясало чёрно-оранжевое, жаркое, тягучее. Сильнее прижав к себе Ривая, Эрен кончил. Потом они лежали рядом. Вторая половина кровати промокла от разлившегося масла. Его запах пропитал комнату, вытесняя другой. — Ты как? — спросил Эрен, рисуя узоры на животе Ривая. — Лучше. Эрен не стал уточнять, что Ривай имеет в виду. Не хотелось грустить и вспоминать, что у них вообще-то есть те, с кем они должны провести свою жизнь и быть счастливы. Даже сейчас, после секса, Эрен не ощущал Микасу через метку. Казалось, она закрылась. Впрочем, Эрен никогда не чувствовал Микасу и не понимал, почему все придают такое огромное значение имени на теле. Ведь от этого одни проблемы. — Опять уедешь рано утром? — спросил Эрен. Ривай всегда уезжал после их встреч, когда Эрен беспробудно спал. В другое время Эрен всегда просыпался от любого шороха, а с Риваем — дрых без задних ног. — Да. — Хорошо. Ривай поцеловал Эрена в макушку и, глубоко вздохнув, словно собирал смелость по кусочкам, сказал: — Я ищу некроманта. Эрен забыл, как дышать. Некромантов причисляли к тёмным. Потому что некроманты использовали не магию природных источников, а магию смерти. Они легко могли отнять жизнь и потом её вернуть. Они могли наслать порчу, убить просто так и сделать из человека послушного зомби. Некромантов боялись и ненавидели, и поэтому убивали. Эрен мог с чистой совестью сказать — некроманты не такие. Они ничего не делают только потому, что левая пятка зачесалась или на них косо посмотрели. Магия жизни и смерти была более требовательной к тому, кто её использовал. За любую неточность могло прилететь нечто посерьёзнее порчи. К тому же, некроманты хорошо скрывались. Эрен знал об этом не понаслышке, потому что сам был некромантом. А теперь Ривай ищет некроманта. Эрен хотел ему признаться, кто он такой, но каждый раз его останавливал страх — не перед смертью, а перед тем, что Ривай от него отвернётся. Или вовсе кинется убивать. — И зачем он тебе? — Эрен попытался растянуть губы в улыбке. — Денег на жизнь не хватает? — Есть кое-что, что может сделать только он, — Ривай прижал Эрена сильнее к себе. — К сожалению, эти твари слишком хорошо прячутся. Впрочем, я вышел на след одного. — И какой он? — Эрен приподнялся и заглянул Риваю в лицо. Он хотел видеть его реакцию на тех, кого все ненавидели и считали самыми опасными существами. Куда до некромантов каким-то там драконам и нежити. — Не знаю, — Ривай уставился перед собой. Он обнимал Эрена и неосознанно гладил его по предплечью — верный признак задумчивости. — Надеюсь, он меня выслушает. Я хотел его попросить кое-кого оживить. Эрен нахмурился. Люди, не зная принципов магии некромантов, полагали, что те могут возвращать мёртвых к жизни. Некоторые искали магов смерти, чтобы те оживили их возлюбленных. Но не понимали, что если жизнь покинула тело, если душа ушла, то призванное тело будет всего лишь телом. А если вернуть душу, привязать её магией, то получится лишь убийца с жаждой мести; направь ненависть в нужное русло, и хороший телохранитель некроманту обеспечен. Вряд ли Ривай знал об этом. — Кого ты собрался оживлять? — Неважно, — Ривай посмотрел на него. Ладонь на предплечье замерла. — Ты понимаешь, чем это грозит? — пытался до него достучаться Эрен. — Мёртвые — это мёртвые, они никогда не будут теми, кем мы их помним. Хоть заставь некроманта притянуть душу из Мира Теней — ничего не получится! — Забудь... — Думаешь, сможешь уговорить? — зло спросил Эрен. — Некроманты скрытные. Даже Орден только одного поймал за последние семь лет. И не потому, что некромант облажался, — он был очень старым и сам сдался. Пойми, некроманты не возвращают к жизни, они лишь оживляют сосуд. Рядом с некромантом оживший будет нормальным, но если тот уйдёт, то ты получишь лишь тело, ничего больше. Не надо этим заниматься, откажись. — Эрен, замолчи. Но это только подлило масла в огонь негодования. — Пожалуйста, Ривай, откажись. Это очень опасно, и в первую очередь — для тебя! Некроманты очень непредсказуемые. А что, если он потребует твою жизнь за работу? Орден ведь не просто так их убивает. — Эрен, скоро это не будет иметь значения. Будь Эрен смелее, он бы раскрыл свою сущность. Но страх пересилил. Если Ривай отвернётся, то Эрен попросту сойдёт с ума. Сейчас, когда у него есть Петра, Эрен согласен делить Ривая с ней. Потому что лучше уж так, чем вовсе остаться одному. Эрен слишком сильно влюбился в человека. Чувства недоступны некромантам — так его учили; но Эрен любил, и ему нравилось то, что он чувствует. Нравился Ривай, его недовольный голос, его стоны во время оргазма, его тело, его хмурый взгляд, редкая улыбка в уголках губ, его тепло и нравоучения, его способности. И то, что он всегда помогал — в самый неожиданный, но такой нужный момент. — Не ищи некроманта, пожалуйста, — попросил Эрен. Сейчас была прекрасная возможность расставить всё по своим местам. — Потому что он... И всё-таки он не может. — Я всё решил, и твоё мнение меня не интересует, — Ривай откинул одеяло и встал. Поднял с пола штаны, повертел их перед собой. Эрен в который раз залюбовался его задницей, бёдрами, спиной с ходившими под кожей мышцами. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. — Чёрт, Эрен, я хотел побыть с тобой подольше, а ты лезешь в мои дела и говоришь, что мне делать. Я ведь в твои никогда не лез. Может, потому что не лез, они и не знали друг друга хорошо? Секс притягивает людей друг к другу, делает их близкими физически, но никак иначе. А Эрен ведь поверил, влюбился на свою голову, и теперь его кидают. Без признания. Ха, вот Микаса будет счастлива. — Не ходи за мной. Ривай с ненавистью натянул на себя рубашку, застегнул пуговицы, затянул туго кожаные шнурки. Он так и не повернулся к Эрену лицом. Ни когда собирал свои вещи, ни когда захлопывал за собой дверь. Даже "до свидания" не сказал.