Камень мёртвых

Прошло два месяца с той самой ночи. Надеяться на случайную встречу Эрен и не мечтал — всё уже было сделано. Пусть ничего между ними не было сказано, но по Риваю было видно, что он пресечёт любое общение. Комната, в которой можно было быть счастливым, осталась в прошлом вместе с запахом оливкового масла. Эрен его больше не покупал. Он вообще избавился от арбалета. Зачем таскать тяжёлое оружие, когда можно обойтись парочкой убойных заклинаний, которые и не снились белым магам. Заданий Эрен брал чуть больше необходимого. Он не мог оставаться рядом с Микасой, не мог сидеть в забегаловке Ордена и перетирать с другими охотниками за жизнь, делиться опытом и различными случаями с заданий. Какой опыт, когда он некромант, а люди вокруг... всего лишь люди, которые ненавидят тёмных. Они с азартом в глазах его выследят и с улыбкой вздёрнут на городских воротах. Ещё и табличку прицепят "Мерзкий некромант". — Может, поговорим? — Микаса, одетая в белое свободное платье, подала Эрену чашку с чаем. Непривычно было видеть её в платьях, обычно она предпочитала штаны и рубашки, а на женскую одежду вовсе не смотрела. Однако вот же, сидит теперь перед ним, красивая и домашняя. Его пара. Эрен взял тонкий фарфор, успевший нагреться, но пить не спешил. Он любил чуть остывший чай, когда не печёт язык и можно почувствовать вкус. — О чём? — О нас, — Микаса села рядом. Под платьем, если хорошо присмотреться, едва уловимо просвечивали бедренные ремни, к которым крепились два кинжала. На груди прятались два коротких серебряных метательных ножа. Её запястье было замотано бинтом, и на мгновение Эрен вернулся в комнату с Риваем, который точно так же скрывал имя. — Попробуй. Их домик стоял на отшибе, в двадцати минутах езды от столицы. Эрен не любил городскую суету, поэтому бывал в столичном Ордене нечасто. Обычно он ездил в город в вечернее время, когда сумерки завоевывали небо и укрывали постепенно землю темнотой. В сам Орден он не заходил — его редко звали, а настаивать не было такой уж необходимости. Список заданий можно было прочитать на доске объявлений рядом с выходом из забегаловки, которую держал Эрвин Смит. — Ты стал другим, — начала Микаса и сжала чашку в ладонях. На Эрена она не смотрела, предпочитая смотреть на свои коленки, ладони, чашку, но не на того, с кем — и о ком — говорила сейчас. — Я чувствую, что тебе плохо. Эрену не было плохо. Ему было всё равно. Он перестал думать о безопасности, чаще злился и срывался на ни в чём не повинной нечисти. За ней Эрен по-прежнему наблюдал, но пока никаких отклонений от нормы не замечал. — А я ничего не чувствую, — Эрен вздохнул. Он всегда говорил правду. — Не потому что я злой или ещё какой-нибудь, просто я никогда тебя не чувствовал. Это правда. Меньше всего Эрену хотелось думать про метки и имена на теле. Имя Ривая никогда не появится на его коже, потому что Ривай уже занят. И вряд ли захочет быть с Эреном после случившегося. Может, хорошо, что они не связаны словами? — Я знаю, — Микаса прислонилась к Эрену и положила голову ему на плечо. Она всегда мечтала выглядеть рядом с ним не воином, не достойной женщиной, а обычной влюблённой девушкой, которой дарят цветы и посвящают стихи. Только Эрен ничего из этого не умел, его всегда звал долг — чистить землю от слишком опасных существ. — Я тебе часто об этом говорил, прости, — Эрен грустно улыбнулся. Метка на спине проявилась после тяжёлой болезни. Ему тогда было всего семь лет. Её не сразу заметили, потому что она была в очень непривычном месте и пряталась от посторонних глаз. Но сколько ни пытался Эрен почувствовать через неё Микасу — это было имя его половинки — так и не смог. Он спрашивал у матери, почему ничего не получается, а та отводила глаза, крепче обнимала и говорила, что всё будет хорошо, всё изменится и будет так, как должно быть. Эрен ненавидел эти её слова, ему хотелось немедленно увидеть пока ещё незнакомую девушку. Через неделю после обнаружения метки они встретились. Микаса выглядела хмурой, нелюдимой, немного пугала своей молчаливостью. Она приехала с отцом в повозке — тот объяснил, что семью Микасы убили, и поэтому она будет жить с ними. И добавил, спрыгивая на землю, что она — та, кто связан с Эреном. Они вместе ходили в школу, учились драться, поступили в магическую академию, но учились по разным направлениям. Эрен пошёл на теорию существ, но при этом захватил несколько курсов основы магии, а Микаса — на факультет боевой магии. Она во всем старалась не уступать Эрену, чтобы стать для него опорой. — Дело не в этом, — она потёрлась щекой о его плечо, и Эрену впервые захотелось её обнять и поцеловать. Человек, который всегда был рядом не потому, что так нужно, а потому что таково было его желание. — Просто... Она вздохнула и спрятала лицо у него на плече, закрывшись копной чёрных волос. Они блестели в последних лучах заходящего солнца. Эрен перехватил чашку ладонью, а вторую руку протянул к Микасе и погладил по волосам. Имя на коже никак не отреагировало на прикосновение. Ничего не изменилось. — Всё хорошо, — Эрен наклонился и чмокнул её в макушку. — Не совсем. Она отстранилась, обхватила его лицо ладонями и притянула к себе для поцелуя. Эрен не сопротивлялся. Наверное, давно пора было забыть про Ривая и отдаться любви Микасы. Она ведь очень сильно его любила, а Эрен постоянно игнорировал её чувства. После того, как Ривай оставил его, Эрен знал, каково это — быть брошенным. А ведь Микаса очень долгое время жила с этим ощущением: Эрен постоянно её отшивал и не принимал чувств. — Ты пахнешь мёдом, — сказал Эрен, когда закончился поцелуй, наполненный теплотой, заботой и огромной нежной любовью. Микаса умела передавать свои чувства — качество, которого был лишён Эрен. В который раз она дополняла его. — Ела медовый пирог, — она смутилась, потом помотала головой. — Это не то, о чём я хотела поговорить. — Знаешь, — Эрен посмотрел в окно, — думаю, я готов быть с тобой. Та моя любовь, которая тебе не давала покоя — прошла. Закончилась, когда Ривай не захотел прислушиваться, когда собирал вещи и не смотрел в сторону Эрена, когда ушёл, ничего не объяснив. Всё подошло к концу, едва закрылась дверь в комнату. Пора эти воспоминания запереть и забыть. — Ты не должен так говорить! — Микаса отреагировала совсем не так, как ожидал Эрен. Она ведь должна быть счастлива, разве нет? Она же так долго хотела привязать к себе Эрена, а теперь, получается, всё иначе? — Скажи, что ты так не думаешь! — Я думаю именно так, — Эрен повертел в руках чашку. Отпил глоток, наслаждаясь вкусом. — Теперь только так. — А как же тот коротышка? Сердце пропустило удар. Не надо о нём сейчас. — Ты видела нас? Не хотелось спрашивать о Ривае, но душа и память тянулись к нему, как игла с ниткой — к очередной бусине. — И не один раз! — Микаса вздохнула. — Я следила за ним. Он довольно... Эрен накрыл её ладонь своей, сжал. И тихо прошептал: — Не надо, молчи. — Но... Эрен покачал головой. — Мы связаны только с тобой, — Эрену было тяжело говорить, но именно это он и должен был сделать давным-давно. — Наш союз был заключён на небесах, и в качестве подсказки нам дали имена друг друга. — Эрен, — в её голосе было столько тоски, сколько Эрен никогда не слышал. Наверное, он заполняет зияющую пустоту, освободившееся место тем, кто готов быть рядом. Клин клином вышибают, разве нет? — Я хочу попробовать, — продолжил Эрен. — Ты ведь столько времени ждала, когда я соглашусь. — Между вами что-то случилось? — спросила Микаса. — Ничего. У меня есть ты, у него — другая. Мы никогда не смогли бы быть вместе. — Ты выглядел счастливым, — Микаса наклонилась и заглянула ему в глаза. — Я тебя таким редко видела. Эрен не хотел говорить о том, каким он был рядом с Риваем. Он вообще не хотел о нём говорить, но похоже, разговор вертелся только вокруг его хмурой и недовольной личности. — И, знаешь, я хочу тебе кое в чём признаться, — Микаса вздохнула, сжала руки в кулаки, потом прикрыла глаза и медленно и чётко проговорила: — Тётя Карла просила меня не рассказывать тебе об этом, но я больше не могу тебя мучить. — А при чём здесь моя мама? Микаса прикусила губу. — Твоя метка с именем... ты помнишь, когда она появилась? — Нет. Я тогда болел — валялся в бреду и в себя почти не приходил. Ты же знаешь. — Знаю. Твоя метка не настоящая. Это татуировка, которую сделали твои родители. Кто-то из них тронулся умом. Поверить в то, что говорила Микаса, было невозможно. Родители никогда не причинили бы вред своему ребёнку. Разве нет? — Вряд ли. Эрен с трудом удерживался, чтобы не подняться и не убежать. Он пытался найти оправдание словам Микасы. И если это правда, то почему родители так поступили? Зачем? — Ты никогда не думал, почему у тебя моё имя на спине, тогда как у других людей имена появляются только на руках? — Я об этом не задумывался. Разве важно, где появляется метка? Главное, что она есть, а в каком месте — дело природы, она любит шутить. К тому же, большая часть людей прячет имена под длинными рукавами, заматывает бинтами или накладывает иллюзию при помощи амулетов. — Эрен, тетя Карла мне сказала одну вещь, из-за которой я согласилась на всё это. — И какую? Он считал до десяти после каждой фразы Микасы. Делать глупости он не хотел, и нужно было выслушать Микасу, которая решилась на раскрытие тайны. Только счёт приходилось возобновлять очень часто. — Она хотела тебя защитить. Она знала, что у тебя никогда не появится имя. Эрен поднялся. Чашка упала на деревянные ступеньки и раскололась на две неровные части, расчленив рисунок с ромашкой. Содержимое растеклось тёмным пятном. Перед глазами потемнело. Не может быть, чтобы его обманывали всё это время. Он был послушным мальчиком, который верил в ложь. И всё это — чтобы защитить? Микаса принимала в этом участие, а он даже ничего не подозревал. Никогда бы не заподозрил её в сговоре с матерью. — Откуда? — Она сказала, что у некромантов не появляются метки. Никогда. Опора ушла из-под ног. Эрен сел там, где стоял. Он не сводил с Микасы взгляда, силясь поверить в её слова. Она была серьёзной и смотрела со всей решимостью, на которую была способна. Она никогда не шутила, поэтому Эрен ей верил. Не хотел, но верил. — Поэтому они с дядей Гришей решили сделать тебе татуировку. Они договаривались с моими родителями, и я дала своё согласие. — На наш брак, — прохрипел Эрен. Когда находишь того, чьё имя на твоём теле, вы уже не можете жить друг без друга. Имена — это нематериальные кольца, которые связывают намного крепче венчания. Все остальные обряды — условность. Настоящую цену и значение имеют только метки. — Который подделка. Эрен рассмеялся. Всё в его жизни — подделка, имитация нормальной жизни. Он скрывал свою сущность от Микасы, а та давно всё знала. Он скрывался от людей и охотников, и у него отлично получалось. Так хорошо, что Ривай предпочёл искать некроманта на стороне. И нормальной жизни никогда у Эрена не будет, потому что все остальные люди давно заняты теми, кто подходит им лучше всего. Эрен же никому не нужен. — И ты так легко смирилась, что живёшь с некромантом? — Эрен продолжал смеяться. — Не страшно? — Вы такие же люди, как и мы, — ответила Микаса. — К тому же, я тебя давно люблю, ещё до того, как узнала, кто ты такой. — Ну, а чье имя у тебя на руке? Микаса развязала бинт и протянула запястье Эрену. Неровный ряд букв на нём складывался в простое "Эрен". Вот так. Насмешка жизни — он может стать для кого-то единственным светлым лучиком в жизни, а у него никого не может быть. Даже Ривай сбежал, потому что Эрен перешёл невидимую границу их отношений. — Это тоже татуировка, — призналась Микаса и нежно погладила буквы его имени. — Моя метка пропала, когда мне было пять лет. Появилась и через три дня пропала, остались только едва заметные следы. Мама сказала, что он не дожил до встречи со мной. Новое имя не появилось, а потом приехал твой отец с предложением. Эрен ничего не сказал. Он подошёл к Микасе и просто обнял её. Они оба были увечные. Так почему бы им не жить рядом, раз у них есть созданные вручную имена друг друга? *** — Йегер, лови. Эрен обернулся и поймал летевшее в него зелёное яблоко. Он поискал глазами хозяина заведения — Эрвин Смит был высок, светловолос, голубоглаз, с квадратной челюстью и невероятно хорошо сложен. Добродушное лицо Смита могло быть очень жёстким и холодным, если в его таверне начиналась свара. Охотники — такой народ, что при высокой дозе алкоголя могли полезть друг на друга. Тогда Эрвин отставлял в сторону любимый стакан и полотенце, выходил из-за барной стойки, хватал наглецов за шкирки и вышвыривал на улицу. После такого представления в его заведении нельзя было появляться месяц, иначе Эрвин вновь прогонял, увеличив условный срок. Поговаривали, что он бывший охотник, но решил остепениться, осесть на месте и при этом продолжать помогать Ордену. — От кого это? — Эрену никто никогда не проставлялся яблоками. Алкоголем — да, едой — да, но не яблоками. Он подошёл к стойке и сел на свободный стул. — Просили тебе передать вот с этим, — Эрвин достал деревянную подставку, налил в стеклянную кружку чай и подвинул к Эрену. Чай был красного цвета — элитный, с южных земель, очень дорогой. Такой, как Эрен любил. Вот только о его любви именно к этому сорту знали всего трое. Армин жил в столице и обычно дарил чай на день рождения в придачу к какому-нибудь оружию, а чашками никогда не баловался. Микаса уже пятый день отсутствовала — охраняла караван на Северном пути. А третий человек... — И что мне с этим делать? — Эрен уставился в чашку. Две чаинки стояли вертикально, мерно покачиваясь. — Пить. Эрен продолжал гипнотизировать взглядом красную жидкость. — А больше ничего? Хотелось вылить чай в помойное ведро. И не думать о Ривае, который находился сейчас в таверне, совсем близко, и пытался привлечь к себе внимание. Мог бы просто подойти, а не слать это всё через посредника. — Ах да, — Эрвин остановился напротив Эрена и положил перед ним сорванную с доски заявку на истребление нечисти. Вверху красным цветом обозначалась очень заманчивая цена в пять сотен серебряников. — Вот это тоже тебе. Обычно такую цену назначали минимум за оборотня-людоеда. Но в тексте было незначительное описание огромного зверя, который ночами роет могилы на кладбище. Помимо него — название села, как проехать и к кому обратиться за наградой. — Я не люблю кладбища, — проговорил Эрен и всё-таки сделал глоток чая. В нём чувствовалась примесь других трав, которая не перебивала, а дополняла основной вкус. Эрен редко пил такой вкусный чай. — Так что вряд ли. На самом деле с этим заданием по отлову некоего существа Эрен-некромант мог справиться играючи. К тому же кладбище и магия мёртвых, которая концентрировалась в местах массовых захоронений, играли ему только на руку. Стоило всего-то поднять нескольких мёртвых, расспросить их о нарушителе и в течение часа избавиться от пакости. Эрену-охотнику нужно было минимум два дня, чтобы с этим разобраться, при условии, что нужное оборудование с собой. Впрочем, в заявке не указывалось даже примерного названия существа, так что там могло быть всё, что угодно. Может, и не получится легко справиться. Эрвин проверил на свет чистоту стеклянного бока любимого бокала и сказал: — Ты не можешь отказаться. Эрен уже знал, что значит эта фраза, но всё равно спросил: — Почему? — Проверка главы Ордена. Его подозревают, чего и следовало ожидать. И раз Ривай здесь, то он наверняка участвует в этом. После того разговора о метках Микаса рассказала, что узнала о Ривае. Он был тем самым охотником, который изобличил некромантов, и они погибли по его вине. Ещё одна причина, по которой Эрен не хотел встречаться с Риваем — некромант и охотник на некромантов не могли быть вместе. Эрен был рад, что у него не получилось признаться. И теперь, когда Эрен почти поверил в мирную жизнь, когда дела у них с Микасой наладились, ему устраивали проверку. Возможно, это стандартная проверка на боевые качества, но Эрен не верил в совпадения. — Значит, надо ехать, — Эрен повертел в руках мятый лист из непривычно толстой волокнистой бумаги. — Далековато, конечно. И никаких точных сведений по монстру. — К сожалению, дело выделили тебе, — сказал Эрвин, продолжая чистить стеклянный бокал, — проверка на профпригодность. Как ты ориентируешься на местности, добываешь информацию и действуешь в экстренных ситуациях. Эрен сложил заявку вдвое и засунул во внутренний карман куртки. Странно, что оно дошло так быстро до главного Ордена. Двухнедельной давности заявка... обычно такие висели около месяца в ближайшем крупном городе, прежде чем их замечали. Да ещё и кладбищенские монстры, которых было не так уж много, но на которых были падки целых трое охотников. Они бы не упустили возможность побегать по ночному кладбищу. Нехорошее предчувствие пробежало по спине мурашками. — Я бы дождался Микасы, одному на кладбищенских монстров выходить опасно, — проговорил Эрен. Что делать с чаем, он не придумал. — Она вернётся через полторы недели. — Глава Ордена отправил только тебя. И чем скорее ты поедешь, тем лучше для тебя. — Мистический глава Ордена, которого никто не видел, — вздохнул Эрен. Он взял кружку и залпом выпил чай. Всё-таки Ривай сделал это для него, надо наслаждаться, пока есть возможность. Внутри крепла уверенность, что это последний в его жизни чай, который Ривай заварил по собственной воле. — Я согласен. За тройную награду. — Тут указана награда в пятьсот серебра. — Полторы тысячи, — Эрен поставил кружку на подставку. Две чаинки сложились на дне в крест. — Это кладбище, и глава Ордена должен знать, как опасно идти одному в незнакомую местность. Небось, это всё ещё и на границе Тёмного леса. А если так, то могло быть ещё хуже. Тёмный лес — самый могущественный противник всех охотников, главный враг и заступник за нечисть. Эрен не знал, был ли Тёмный лес лоялен к некромантам, но проверять не хотел. Защитные чары в прошлую встречу с Риваем не считались — светлая магия хорошо защищала от губительного влияния леса. — Он же сам менял правила. На кладбище должно быть минимум трое охотников. — Сейчас нет свободных опытных рук, — невозмутимо сказал Эрвин, не отрывая взгляда от полотенца. — Ну да, — Эрен обернулся в заполненный до отказа зал. Доска так и вовсе наполовину завешена различного рода заявками, которые не спешили выполнять. Возле неё толпилось человека три в поисках подходящего задания. Все остальные пили. — Вон сколько занято. — Именно. Эрена хотели убрать. Не по-тихому, наняв убийц, а отправив на невыигрышное задание против неизвестного монстра. Причин Эрен не знал. У этих охотников, как и у самого главы Ордена, видимо, были свои тараканы. Взгляд упал на пустую чашку. Или Ривай давно узнал всё про Эрена и сдал его. Как же, охотник на чёрных магов, он лучший в своём деле. И теперь Эрен — его жертва. И никаких тебе чувств, объяснений и извинений на словах, только яблоко и чай в качестве откупа. Ничего с последней встречи не изменилось. — Пойду собираться тогда. — Удачи. По пути домой Эрен придумывал сообщение для Микасы — нужно было его написать и отправить с почтовым голубем. Так он хотя бы предупредит, куда его направили и что происходит. Лучше ей не возвращаться домой. И ещё лучше — не искать Эрена, который к тому моменту, возможно, будет мёртв.