Ты моя весна в платье из бабочек.

Мои хорошие, attention! Так как автор была в запое: книжном, чайном и слезном, главы не выкладывались и не обновлялись. В таком диком состоянии, я, трясущимися корявками писала эту главу. Встав с утра, закинувшись дозой чая и перечитав сие творение, мой мозг решил удалить его нафиг, но потом мы посоветовались и решили просто доработать эту часть и закончить, наконец, историю о Фреде и Гермионе. Думаю, перечитать еще разок Ваши глазки смогут. Всегда Ваша, Nessi.

***

      Бал это всегда прекрасно, особенно, когда перед этим декан гонит тебя организовывать толпу подростков, категорически забивающих на все и вся, а уж тем более на вырезание снежинок из бумаги и махание палочкой, с целью создание омелы.       Конечно, спустя две ссоры с Гарри и Роном, пинка Джинни, и криком на всю гостиную, Гермиона отлично справилась с этой сложнейшей задачей, но осадочек остался. Сейчас, оглядывая ледяные фигуры, искусственный снег, мигающие огоньки на стенах, радостные портреты с которых свисала пушистая мишура и множество других атрибутов, она летела вниз по лестнице, радуясь, что в грязь лицом они не ударили. Нервотрепка была, но зато теперь все на высоте, а это так… Проблемы производства.        Из размышлений ее выдернул Крам, стоявший у подножья лестницы, и нетерпеливо одергивающий меховой ворот. Заметив девушку, он распрямился, поднимая вверх уголки рта. Гермиона невольно расправила плечи, вспоминая советы подруги: «Попой сильно не виляй! Там, конечно, вилять нечем, но… Ай! Да все! Спину держи, ты на казнь что ли идешь. Мерлин, что за лицо? Он тебя увидит и сбежит, точно сбежит! Не споткнись! Хотя… Давай так: ты бежишь, локоны вылетают из прически, ты запинаешься о дорожку и летишь вниз, но Виктор подхватывает тебя на руки, и вы дарите друг другу нежный поцелуй! Что за рожа кирпичом?! О, ты безнадежна!» Оптимистичная и явно поддерживающая тирада младшей Уизли, явно заставляла следить за собой, чтобы гениальный план не претворился в жизнь. Когда Гермиона ступила на последнюю ступень, к ней уже подлетел Виктор, протягивая руку, на которой красовалась белая перчатка. Его хитрый взгляд ясно говорил о том, что реакцией Фреда он доволен. — Готова зажечь, королева? — В его глазах скакали смешинки. — Видела лицо своего кавалера? — Девушка вспыхнула, одаривая того строгим взглядом. — Во-первых, он не мой! Во-вторых, нет и не хочу! В-третьих, готова, конечно, нам ведь бал открывать!        Директор вышел к трибуне, на его мантии позвякивали колокольчики. Он произнес длинную речь и кивнул Флитвику, который взмахнув палочкой, начал концерт. Полилась тихая мелодия, и пары выстроились в ряд. Гермиона подала руку болгарину, натягивая на себя счастливую маску. Нет, ощущения не те. Ей нужно увидеть его лицо и насладиться триумфом. Они закружились по залу. Платье Гермионы разлеталось голубым огоньком, а сама она ощущала себя частью яркого водоворота, не замечая колючего взгляда в спину. Фред.

***

       Фред уже успел вынести брату мозг, передумать идти на бал четыре раза, и, наконец, получить по шее от Ли. С самого утра парень был раздражен, теряя свой статус вечного оптимиста. — Джордж, к чему все это? Я не пойду! — Дред, — брат назвал брата его вторым шутливыми, именем, ероша макушку, — если это из-за Грейнджер, то знай: ты задолбал! Зачем затевать этот спор? Просто подойди и признайся! — Фордж, о чем речь? Заучка? Твое чувство юмора на высоте! — Он улыбнулся, показывая брату большой палец. Получив в ответ красноречивое «ну-ну», Фред задумался. Он не мог объяснить своего раздражения и злости. Ревность? Нет, только не в этом случае.        Сейчас, стоя за колонной и ловя на себе взгляд Крама, показавшийся ему торжествующим, он задохнулся от возмущения. Подумать только: заучка и ловец! Лучший ловец Болгарии!        Он знал, что проиграл. Проиграл еще тогда, когда Грейнджер зашла в Большой Зал в своем отвратительно прекрасном платье, которое заставило его искать челюсть на полу. Он понял, что попал, что влюбился в эту самую заучку.        Однако, он удивился, когда перед ним возникли «золотой» дуэт и сестра, утягивая его из зала «поговорить». Джордж на вопросительный взгляд, хмыкнул, привлекая к себе Анжелину и о чем-то ей нашептывал, периодически следя за Гермионой.        Спустя время, началось то, что Грейнджер будет напоминать ему, всю дальнейшую жизнь. Гарри «случайно» пролил пунш на Виктора, который будто этого и ждал, спешно ретировавшись поправить мантию. Джинни «случайно» встала рядом с ним, закидывая вопросами. Рон «случайно» вызвал ее на срочный и тайный разговор, и, конечно, Фред тоже «случайно» исчез из зала.

***

       Гермиона была в ярости. Ее вечер, суливший так много всего, был испорчен. И везде мелькал Уизли и Гарри. Виктор оказался последним, кого она могла заподозрить в таком возмутительном предательстве. Рон весь вечер не отлипал от нее, докучая просьбами поговорить и подойти через пять минут. Наконец, она не выдержала: — Я же сказала, что приду! Оставите вы меня в покое или нет?! — Гарри и Рон ретировались, а Джинни, наблюдавшая за этим со стороны, хитро улыбалась. Уизли…        Утерев скупую слезу, встав со ступенек, стуча каблуками и фыркая, она твердым шагом направлялась к злосчастному месту встречи. Тут из-за колонны показалась рука, и девушку резко затащили за гобелен. От злости, она даже не удивилась. Несчастный, увидя сведенные к переносице брови, приготовился к смерти. — Подожди, по традиции, я должен надеть белую сорочку и венок из весенних цветов на голову. А где старичок-священник? Где плакальщица? — Фредерик Уизли! Это снова ты?! У меня разговор с Роном, срочно! Меня ждет Виктор, в конце концов! Пусти! Времени на этот бред у меня точно нет! — Она выдернула руку, поправляя рукав-фонарик. — Стоп, стоп, стоп, дорогая! У меня предложение получше. Как насчет того, чтобы просто постоять? Вдвоем. — Парень облокотился на стену, следя голубыми глазами за «жертвой». — Ты больной? — Грейнджер выдохнула, а Фред чуть не прыснул. Это звучало очень смешно, особенно из уст Гермионы. — Иди проверь, не стукнулся ли ты об стену!        Гермиона снова вырвалась и стала протискиваться мимо, но снова была прижата близнецом к стене. Прическа рассыпалась, а две шпильки упали, неприятно цокая о каменные плиты под ногами. — Уизли! Если нас заметят, я убью тебя! Наше положение слишком двусмысленно! Отойди! — Снова безуспешная попытка оттолкнуть. Но это даже комично: маленькая кнопка и амбал-загонщик. Вывод, что это провальное дело очевиден. — Нет! — Да! — Положение ясно показывает, чего я от тебя хочу! — Он прикусил язык, а девушка выгнула бровь и оторопела. — В смысле, спину я тебе ровняю по стеночке, вон как сутулишься! , — «Мерлин, что я несу… Молодец, Дред, напиши книгу “101 способ окончательно опозориться перед девушкой”» — Фред! — Ну все, Гермиона, хватит. Мне надоело это шоу. Оно же для меня, верно? Что, влюбилась и боишься признаться? , — «Что?! Идиот…» — Точно больной! Пусти! — Можно кое-что проверить? — Наличие мозга? У тебя его и так нет! И к тому же…        Губы Фреда нагло прервали ее гневную тираду. Она несмело ответила, но тут же отпрянула. Осознание пришло и, наверное, если бы над людьми зажигалась лампочка, она бы сейчас треснула от перенапряжения. — Так это Рон подстроил? А Джинни? Знала? — Она нахмурилась, мысленно убивая тапочком подругу. Медленно и мучительно, — Как они посмели? Да мы же спорили… — Может помолчишь и пойдем погуляем? Да, и Виктор тоже в нашей компании. Закрой рот, муха залетит. — Это тебе сейчас кое-что прилетит по лицу. — По этому вот прекрасному лицу? На нем все очень гармонично. — Нет. Кое-какая деталь отсутствует! -? — Красота! — Как нагло? Именно поэтому ты меня так целовала? Ты покушалась на мою честь! — Да закройся, наконец! Я, кстати, победила! — Не буду отрицать… Но время еще есть! И, поверь, больше к тебе никто не пристанет! — Это еще почему?! — Потому что ты моя девушка! — Что?! — Может погуляем, наконец?! — Я не говорила, что ты мне нравишься! — Проверим? — Фред поиграл бровями. — Нет! — Да! — Нет! — Я сказал-да! Помолчи...— Увидев, как сейчас ему точно прилетит какое-нибудь проклятье, он добавил, — Любимая!

***

       А вдали, наблюдая за трепыхающимся гобеленом, стояли свахи-сводники, с абсолютно равнодушными и пафосными лицами, давая друг другу «пять».