Дотянуться до неба

Мако скользит по льду. Ветер от набранной скорости раздувает челку и холодит разгоряченные щеки. Луч софита следует за ней, освещая ее тонкий силуэт. Из динамиков доносится композиция "Moment", Kenny G. Чувственная, чарующая мелодия, возвышающая ее чувства, ее неразрывную связь с этим моментом триумфа, ее невыразимую любовь к фигурному катанию, волшебство, творимое ею для зрителей арены. Лезвия коньков гладко скользят по уже испещренному другими участниками льду. Мако разгоняется, набирает нужную скорость, чтобы выполнить аксель. Взмывает в воздух. Дух захватывает от ощущения краткого мгновения полета. Тело само выполняет давно разученные движения. Она мягко приземляется на лед. Публика в восторге, раздаются аплодисменты и свист. Макото Кино ликует. Она заканчивает выступление, низко кланяясь жюри. Рядом с ней на лед падают мягкие игрушки, цветы, открытки. Сердце фигуристки разрывается от восторга. И тут, она просыпается. Сердце ее продолжает все так же колотиться. Она не понимает, где находится. Неужели, это был сон? Такой реальный, такой яркий, цветной сон. Мако часто моргает, силясь разглядеть что-то в темноте. Рядом с ней на стуле, в неудобной позе спит Нефрит. Над ухом раздаются какое-то пиканье и приглушенный гул. Макото Кино мало понимает происходящее, она вновь проваливается в сон, но теперь уже не видит сновидений. Когда она вновь открывает глаза, они ужасно болят от яркого света больничных ламп. Тело будто бы не ее, она мало его ощущает. Тошнота резко подкатывает к горлу, и девушка тут же прикрывает веки. - Не открывай глаз, родная. Не трать силы. - раздается над ухом тихий голос матери. И тут Мако вспоминает. Ее мир внезапно становится тусклым, словно фотография в режиме съемки "сепия". Сердце больно сжимается, и девушка плачет. - Ну что ты, милая. - отец говорит сдавленно, очень тихо. - Тебе больно? Позвать врача? Мако качает головой, так и не открывая глаз. Бедные мама и папа! Через что она заставила их пройти? Сколько страданий и боли причинила из-за своей оплошности! На самом деле, девушка еще не до конца осознает произошедшее. То, что она упала, кажется каким-то незначительным воспоминанием. После, Мако потратит немало времени, чтобы восстановить в памяти это событие, просмотрит видео со своим падением не одну сотню раз. Проклянет себя - не менее тысячи. Но, сегодня она еще не понимает, как сильно ее жизнь изменилась. Руки болят от иголок катетеров, но на то, чтобы пожаловаться, у нее нет ни сил, ни желания. Отец с матерью что-то говорят, но она не вслушивается. В ушах у Мако гудит, она только чувствует, что тело сковано неудобной позой, и как горят ее обветренные губы. Макото не замечает, как ее окутывает темнота. Наркоз, что подается с одинаковым интервалом времени вместе с успокоительным, уносят ее в тишину. Так, она засыпает и просыпается несколько раз, и бодрствование ее длится недолго. Ее постоянно тошнит, поэтому воду ей в организм вводят через капельницу. Через несколько дней обезболивающего дают меньше, и Мако теперь реже спит. Она еще не говорила с врачом, хотя с ним уже не раз беседовали родители и Нефрит. Удивительно, что он прилетел! Как он смог оставить свою работу в Японии? Наверняка, теперь терзает врачей и хирургов расспросами и сомнениями. И себя. Макото надолго откладывает встречу с ними. Она притворяется спящей во время обходов. Девушка не хочет видеть ни одного врача, и уж тем более, обсуждать с ними свой диагноз. Она и так знает приговор, хотя, крошечная часть ее души очень надеется на утешительные прогнозы. Но, видимо, ее полоса везения закончилась. Невозможно получать от жизни все, и при этом не ждать расплаты. Когда притворяться спящей становится уже невозможно, Нефрит приводит с собой доктора. Он объясняет Мако те сухие и страшные медицинские термины, которые она понять не в состоянии. Спинальный шок. Невозможность достаточно точно определить верхнюю границу повреждения. Сколько ждать? Может быть, две недели, а может быть, и все восемь. Отек распространился на отделы спинного мозга выше травмы. Прогноз? Паралич нижних конечностей с выраженной атрофией мышц, но это пока лишь только прогноз... Возможно ли восстановление после травмы? Этот вопрос Макото Кино намеренно не задает. Она не хочет слышать на него ответ. - Вам нужно начинать новую жизнь, мисс Кино. - Максимально мягкие, щадящие ее чувства, слова. Наверное, ей сказали бы, что она больше никогда не сможет ходить, если бы она спросила, но она не спрашивает. Нефрит бледный и несколько дерганный, он с болью смотрит на Макото, и ей от этого тошно. Она клянет себя. Не нужно было выходить на лед в тот день, она же чувствовала себя усталой и разбитой! Почему не прислушалась к собственным ощущениям? Почему? Слезы, большие и горькие, капают с ресниц, и она утирает их онемевшими бледными пальцами. Нефрит сидит рядом и молчит. Он, как врач, сам все прекрасно знает, и ему нечем ее утешить. Мако просит усадить ее на кровати повыше, очень затекла шея. Он поправляет ей подушки, но ее не трогает - какое-либо движение ей сейчас запрещено. Мако стискивает зубы, чтобы не взвыть. Ей остается только смотреть в потолок. Эмоциональный всплеск лишает ее тех немногих сил, что еще остались в хрупком девичьем теле, и она теряет сознание. Теперь она понимает, что все это время до этого слишком часто теряла сознание, но успокоительные и обезболивающие не давали ей этого осознать. Обмороки - частый симптом таких травм, что она получила. Медперсонал действует крайне аккуратно и осторожно. Их цель - не двигать Мако, и при этом менять ей подгузники, катетер, промывать мочевой пузырь, потому что началась инфекция. Медсестры растирают ей кожу мягкой тканью, осуществляют двигательные упражнения для парализованных ног, но все равно ее бедра измазаны фиолетовым - это специальный раствор, который наносят на пролежни. В такие моменты Макото рада, что часто бывает в обмороке. Иначе, она сгорела бы со стыда. В одну из ночей, Мако просыпается, услышав шорох рядом с кроватью. Это Нефрит. Он шуршит каким-то пакетом. Это оказалось упаковочной бумагой для цветов. - Хотел распаковать, пока ты спишь, - объяснил он. - Прости, что разбудил. - Ничего. Они очень красивые. - Мако пробует улыбнуться ради него. А красные розы и, правда, очень красивые. - Я хочу тебя спросить. - Нефрит ёрзает на месте, глаза у него горят каким-то странным светом, и Мако хмурится. - Конечно. - голос у нее каркающий, как у вороны. - Ты выйдешь за меня? - выдает Като, и лицо его окрашено надеждой, как у безнадежно влюбленного идиота. - Нет. - резко кидает Мако, даже не осознав суть вопроса. Ее лицо - испуганное. - Я знал, что ты так скажешь. - Нефрит, казалось, даже не расстроился. - Не нужно калечить свою жизнь из-за меня. - говорит Мако, запоздало оценивая иронию своих слов. Калека тут именно она. Но она сама выбрала фигурное катание, и ее травма - последствия только ее выбора. - Это неправильно и нечестно. - Это мне решать. - Нет, это говорят в тебе жалость и сострадание. Но, ты мне ничего не должен. - Это не так. - Тон Нефрита уверенный и непреклонный. - Я хочу быть с тобой, и в горе и радости. Мако улыбается сквозь слезы. У нее нет сил на пререкания и споры. Нет желания приводить доводы против. Почему бы в этот момент своей жизни не позволить себе слабость и не сказать "да"? - Только не пожалей об этом, - шепчет девушка, и кольцо из белого золота с изумрудом оказывается на ее пальце. Через несколько дней прилетает семья Нефрита и свадебная церемония проходит прямо в палате. Вместо платья на ней белая рубашка, но в волосы мама все же вплела несколько роз. Мако так слаба, что с трудом может выдержать краткую речь священника, и Нефрит, гладя на ее белые губы и прозрачную кожу, раньше времени говорит "Я согласен!" Его родители горды и встревожены. Они привязались к Макото, и ее боль для них тоже тяжелый груз. Но, они рады за сына и, определенно, верят в лучшее. Свекровь крепко сжимает ей пальцы и щебечет о том, что уже скоро, обязательно скоро, Макото сможет ходить. Никто из присутствующих ее не перебивает. Надежда была у всех, даже у известного нейрохирурга Като, который, как никто другой, понимал обратное. Спинальный шок спадает на четвертой неделе. За это время бывшую мисс Кино ни разу не навестил ее тренер. От него не было ни звонка, ни сообщения. Спонсоры, на которых Мако вовсе не рассчитывала, присылают подарки, открытки, цветы. Страховки, что были у нее, благодаря заключенным контрактам, покрыли расходы на операцию и лечение. Макото была чрезвычайно удивлена такой расстановкой сил. Как оказалось, именно ее тренер, с которым она начинала свою карьеру и который вел ее к пьедесталу, умыл руки первым. До нее дошли слухи, что теперь он нагоняет упущенное время с другой фигуристкой, занявшей место Кино в олимпийской сборной. Подруги и друзья, одноклассники, сокурсники, коллеги - все искренне сопереживают ее горю и, хоть их и не пускают к Мако - она не знает, сможет ли выдержать еще и их сочувствующие взгляды - все равно умудряются присылать знаки внимания. Именно такая поддержка и вера в нее очень помогают Мако в эти дни. Пока, она еще не начала бороться за свое будущее, но люди оказавшиеся рядом в трудную минуту, и поддерживающие ее изо дня в день, дают ей стимул. Она не сдастся ради них. Ради Нефрита, ради родителей, ради своих друзей. Думая о всех них, Макото уверена, что в этом ей очень повезло, ведь она могла остаться одна. За недели, что Макото Кино была в больнице, за те дни, что она пребывала в полубессознательном состоянии, у нее мало было времени подумать о своей новой жизни. На самом деле, еще не вступив в нее, она уже смертельно устала. Устала от бесконечных осмотров, анализов, уколов, капельниц, таблеток. У нее болело все, даже если казалось, что она не должна многого ощущать и чувствовать. Как Макото и предполагала, надежда на ее восстановление была крошечной, размером с пылинку. Показательными будут первые полтора года, именно такой срок ей отвел врач, говоря о минимальном шансе на восстановление. За этот период нервные клетки спинного мозга начнут планомерно регенерироваться. Для того, чтобы снова стать вертикальной, Макото нужно приложить огромные усилия. Впереди у нее много работы. Много боли - обезболивающих ей дают все меньше. Бескрайнее море душевных терзаний и ненависти к себе и окружающему миру. Отчаянье, с которым она будет просыпаться по утрам. Депрессия, в которой многие тонут безвозвратно.