Дотянуться до неба

Два месяца Мако проводит в клинике. Дни она не различает, они слились в одно серое мутное пятно, состоящее из боли, усталости и унижений. То, что ей приходится четыре раза в день вставлять самой себе катетер, чтобы опорожнить мочевой пузырь, она считает именно унижением. Ее обучают адаптационным методам выполнения повседневных задач, с которыми сталкивается инвалид, и использование катетера - одна из них. Медперсонал намеренно избегает этого слова - "инвалид". Какое оно отвратительное, пахнущее презрением и неизбежностью! Мако и сама не в силах произнести его вслух. Дни бывшей фигуристки Макото Като - это терапия. Сплошная терапия, и больше ничего. Разве что, горсти таблеток и медицинских процедур разбавляют однотонность ее дней, но и они тоже являются частью терапии. У Мако даже не хватает пальцев на руках, чтобы сосчитать, сколько видов различных терапий она проходит. На всех из них настаивает Нефрит, хотя девушка прекрасно понимает, это он от отчаянья. С утра и до вечера с ней работают педагоги, психологи, неврологи, физиотерапевты. Ей говорят, эффективность методов различных терапий, что она проходит, подтверждена на практике. Для Макото подбирают специальную, индивидуальную программу по обучению и развитию повседневной бытовой деятельности с целью улучшения ее функциональных возможностей. Ей говорят, она сможет обрести независимость от окружающих. Сейчас ее задача не просто восстановление функий организма. Главное - адаптация к новым для нее реалиям жизни в физическом и эмоциональном плане. Уставшая, полусонная и обессиленная Макото усердно кивает головой, стараясь запомнить всю информацию, что ей поступает. У нее нет ни сил, ни времени все это переварить и запомнить, но она действительно старается. Старается просто потому, что очень хочет, чтобы все оставили ее в покое. Но, они будто все сговорились. И родители, и Нефрит, и ее друзья, и медперсонал, никто не дает ей побыть и минуты наедине с собой. В Мако все больше и больше нарастает злость. На сеансах психолога она все время молчит, сжав губы в тонкую упрямую линию. Что нового сможет сказать ей эта женщина с аккуратной укладкой и бежево-розовым маникюром? Разве она, сидя в своем уютном кресле, и постукивая носком элегантных туфель, сможет понять Макото Кино? Мама уговаривает девушку не бросать психотерапию, она уверена - обсуждать ее проблему непременно нужно, и непременно со специалистом. И Мако исправно катит свое кресло по длинному коридору к двери у самого конца, чтобы не расстраивать родителей, которые по ее вине и так многое пережили. Но, гораздо больше ей помогает физиотерапия. Свою злость она преобразует в физическую энергию. Несколько часов Мако занимается с персональным терапевтом, а потом до закрытия зала работает сама. Вставляет в уши наушники и включает музыку. Теперь это не мягкие, ласкающие душу и слух, мелодии, под которые она привыкла кататься. Это агрессивный, энергичный панк-рок. В зале есть всевозможные тренажеры, какие только душа пожелает. Но ни один из них не гарантирует успех. На самом деле, никто и ничто успех гарантировать здесь не может. Ни новейшее оборудование и различные методики, ни настрой, ни сила воли, ни упертость, ни желание что-то изменить. Парень, что одновременно с Мако стал заниматься в зале, после такой же травмы спинного мозга, был готов бросить все уже на второй день. У него не было такого яростного желания вновь стать вертикальным, как у Мако. И не было той самоотдачи, такой выносливости, такой целеустремленности. Но, к концу второго месяца терапии он уже шевелит пальцами ног, а она не чувствует даже тепло или холод. Макото не нравится, что все ее терапевты пытаются обучить ее жизни в инвалидном кресле. Они будто хотят примирить ее с тем, что она никогда больше не сможет ходить. Словно их основная цель - это заставить ее сдаться и принять эту ужасающую реальность. Они не понимают - для Макото ходить означает вовсе не делать неуклюжие шаги по асфальту. Для нее ходить - значит снова выйти на лед. Наверстать упущенное. Вернуться с триумфом, взять еще не одну золотую награду и пополнить свою резюме не одним титулом. Показать всему миру, и самой себе, что она не сдается, и добивается успеха вновь и вновь. Мысли об пущенных возможностях и нелепости падения с каждым днем преследуют ее все чаще. И Макото начинает злиться еще сильнее. Ее раздражительность скрыть уже практически невозможно. И она принимает решение - Мако едет в Японию. Нефрит безумно рад этому. Несмотря на то, что Като мог найти себе отличную работу в Канаде, Япония была его родиной, которую он безумно любил. Мужчина полностью переоборудует свой дом. Нефрит обустраивает все так, чтобы Мако могла быть полностью самостоятельным человеком. Переезд в Японию Макото воспринимает как перемену к лучшему. Она убеждена, что сможет там отыскать специалиста, который действительно ей поможет, а не будет лишь обучать ее жизни в инвалидном кресле. И ей улыбается удача. Ее удача - это среднего роста мужчина с черными прямыми волосами и теплой улыбкой. Его зовут Хитори Акихико, и уже много лет у него своя практика. Подход к проблеме миссис Като у Акихико иной. Он считает, что у Макото есть право на даже самую ничтожную надежду на то, чтобы снова встать на ноги. Доктор не обещает ей молниеносных результатов, или что она побежит уже к ближайшему Рождеству. Он вообще ничего ей не обещает. Акихико - реалист. Доктор проводит не один час, обсуждая диагноз Макото с Нефритом. Но, главное отличие Акихико от докторов в Канаде в том, что он, все же, не принимает случившееся, он готов помочь Мако испытать себя, и свою удачу, и приложить все силы для того, чтобы у нее все получилось. Встреча с доктором Хитори - как глоток свежего воздуха. И Мако начинает заниматься на тренажерах с новыми силами. Ее глаза горят от энтузиазма и веры. Девушка преисполнена надежды, что однажды, она снова сможет ходить. Два раза в неделю – массаж и иглоукалывание. Барокамера. Растяжка. Велотренажер. Гантели. Бассейн. Расслабление мышц спины на специальном коврике, покрытым иголками. Протеиновые коктейли. Огромное количество разнообразных таблеток и витаминов. Специальные тренажеры-роботы, позволяющие имитировать ходьбу с помощью электродов, работа которых координируется с движениями мотора. Стимуляция мышц электричеством. Это далеко не весь перечень ее ежедневной активности. Макото Като работает так, как не работала даже будучи спортсменкой. Она намеренно не смотрит на календарь - не хочет знать, сколько уже месяцев прошло из отведенных ей полутора лет. Ночами, перевозбужденная дневными занятиями, девушка плохо спит. Она лежит на спине и смотрит в темное пространство перед собой. Спина у нее немеет, и безумно хочется перевернуться на бок, но это пока ей дается крайне непросто, а будить Нефрита не хочется. В ее голове роятся мысли. Множество вопросов к самой себе или же судьбе, что решила вот так обойтись с ней. В конце концов, девушка проваливается в беспокойный, тревожный сон. После травмы, Макото намеренно не смотрит Олимпийские игры, где должна была выступать за Канаду. Даже в записи. Но, ей постоянно снится, как она катится по блестящему, только что залитому льду, и ее сердце бьется в груди пойманной птицей. Ей снится рукоплещущий зал и голос, объявляющий оценки жюри. Проснувшись, Макото плачет. По щекам текут соленые горячие капли, и она со злостью стирает их ладонью. Нефрит очень трогательно заботится о ней. Он старается как можно больше проводить времени с любимой, иногда даже отказывается от операций. И поначалу, Мако это безумно нравится. Оптимизм и легкость, свойственные этому высокому широкоплечему мужчине, очень нужны ей. Через силу, но Макото улыбается ему, отвечая на его игривый тон и шутки. И от ее улыбки лицо Нефрита светлеет, в глазах появляются озорные искорки, за которые девушка его полюбила. Недалеко от их дома есть пляж. И Нефрит каждый вечер едет туда с Макото, чтобы посмотреть на закат. Они сидят у кромки воды и волны обмывают их босые ступни. Но, Мако не чувствует этого. Она, закрыв глаза, пытается вспомнить эти ощущения, как вода ласкает кожу и дарит ей легкость. - Когда-нибудь, я уверен, - ты сможешь пробежаться по кромке воды, Мако. - говорит ей Нефрит и обнимает за плечи. Странно слышать эти слова от нейрохирурга, который прекрасно понимает, что надежды у них практически нет. Врачам не свойственно быть оптимистами. Но, они никогда подолгу не остаются на пляже. У Мако после травмы нарушена терморегуляция, и ей ни в коем случае нельзя переохлаждаться. Несколько раз в день Макото скручивает приступ нервной боли. Нервы - словно оголенные провода, которые вдруг неправильно замкнулись. Ей кажется, что если это случится еще хоть раз, она не выдержит. Но, это неизбежно происходит снова, и Мако выдерживает. И радуется своей стойкости. И плачет, невольно, во время каждого приступа. Месяц летит за месяцем, и все, о чем только может думать Макото - лед. А терапия - это тяжелый, трудный путь, чтобы вновь вернуть себе прежнюю жизнь. Как бы девушка ни старалась избегать разговоров о фигурном катании, или просмотра выступлений коллег по цеху, в итоге она сдается, и окунается с головой в этот волнующий мир. Она просматривает залпом выступления фигуристов разных лет, не может оторвать взгляда. Мако на мгновения забывается. Во время просмотра у нее потеют пальцы и горят щеки. Но, через какое-то время девушку охватывает отчаянье. Она замыкается в себе и молчит. Усиленно крутит педали на специальном тренажере, пытается заставить тело вспомнить, как это - управлять своими конечностями. Мако занимается еще упорнее, еще усерднее. Нефрит встревожен. Он смотрит на жену и его сердце разрывается от боли. Мако же ничего не замечает. Есть только она и мышцы ног, которые упорно отказываются ее слушаться. Макото все реже общается с друзьями. Ей не о чем с ними говорить. Даже родителей девушка избегает. В те дни, когда они приезжают в Японию, Мако постоянно тренируется, у нее нет времени на пустые разговоры о ее здоровье. О, этих разговоров непременно было бы много! Родителям есть, о чем волноваться: раз в несколько месяцев, стабильно, у Мако развивается мочеполовая инфекция, и она отправляется с больницу. Там она проводит несколько дней, ее руки вновь исколоты иголками. Но, больше всего ее тревожит не это, ей жаль этих упущенных дней, что она провела без физических упражнений. Нефрит в такие дни особенно тревожен. Он искоса смотрит на календарь и понимает, что скоро эти полтора года истекут, и Мако будет еще тяжелее - у нее больше не будет надежды, которая ее подпитывала все это время. Молодой врач не может отрицать, что и в нем все это время теплилась надежда на чудо, в которое он, в силу своей профессии, не верит. Самым большим испытанием для Нефрита становится ночь, когда Макото увозят на скорой с пневмонией. Каким-то образом прежде им удавалось избегать этого недуга, но, возможно, последний вечер у океана был лишним? Ослабленный организм, изнуренный тренировками и нервным напряжением, сдается на волю этой опасной болезни, что уносит тысячи жизней ежегодно. Мако находится между жизнью и смертью, а у Нефрита по графику операция. Он профессионал, и не может позволить личным переживаниям повлиять на свое расписание. Но он позволяет. Волнение за жену и эмоциональное напряжение - позже, он будет писать множество объяснительных, и укажет там именно эти причины. Рука Нефрита дрогнула - и вот, жизнь его пациента оборвалась. Нефрит лишается лицензии. И чувствует себя так же, как и Мако - он тоже потерял свой лед. Макото долго не знает причин лишнего свободного времени супруга и его внезапной замкнутости. Его настроение влияет и на нее - теперь ему не нужна ее вымученная улыбка, он больше этого не просит. В его синих глазах появилось какое-то понимание, которого не было прежде. И Мако скатывается депрессию. Она прежде не осознавала, как настроение Нефрита удерживало ее от падения в пропасть. Время, все же, нагнало ее. Календарь показывает, что полтора года ее надежды истекли. Одержимость постоянными тренировками пропала. Вместо нее теперь пустота. Горькие мысли об утраченном. Неутолимая жажда льда. Молчание, редкие слезы, колкие и резкие фразы. Заброшенные тренажеры и пропуски занятий с физиотерапевтом. Отмененные курсы массажей и визиты к врачу. Нефрит все чаще приходит домой нетрезвым. От него пахнет алкоголем и табаком. Мако терпеть не может запах сигаретного дыма. Девушка уверена, что причина угрюмости Нефрита - она сама. Они почти не разговаривают. Живут, будто соседи в одном доме. Даже вежливый тон теперь позабыт. Крики. Скандалы. Слезы. Плачут они оба, и каждый о своем. Макото не понимает, что происходит. Почему вдруг ее муж стал таким дерганным и угрюмым? Это очень на него не похоже. Нефрит стоически терпел все ее перепады настроения, замкнутость, отчаянье, даже грубость, и никогда не закрывался от нее, как сейчас. Но, эти мысли приходят и уходят. Большую часть времени Макото жалеет себя. Она больше ни о чем другом не может думать, только о несправедливости судьбы к ней и неразрешимости ситуации, в которой оказалась. Доктор разводит руками. Чего же она от него хочет? Никаких обещаний ей никто не давал, просто говорили, что надежда есть. Но, если она не оправдывается, тут винить некого: ни себя, ни уж тем более, кого-то другого. - Просто, вам нужен стимул, чтобы встать, Макото. - мягко, терпеливо говорит он отчаявшейся девушке в инвалидном кресле. - Но, очевидно, пока его у вас нет. Как это, у нее нет стимула? Что за глупости несет этот врач? Много он понимает! Макото только и делала, что жила одним лишь стимулом, одним лишь желанием снова стать вертикальной, и начать ходить. Разве, возвращение на лед - не стимул? Ненависть ко всему и всем поднимается в ее груди. Хочется все крушить, ломать, ругаться, сорвать голос от крика. Но, вместо этого Макото еще глубже вязнет в своей депрессии и закрывается ото всех еще сильнее. - Мако, ты должна поесть. - уговаривает ее Нефрит. - Ты же знаешь, как в твоем положении важно хорошо питаться. У него самого вид изможденный и потерянный, и он еще считает, что вправе говорить ей, что делать? Мако взрывается. Она швыряет тарелку с овощами на пол и ее содержимое разлетается по всей кухне. Нефрит прикрывает глаза. У него так плотно сжата челюсть, что на щеках заходили желваки. - Хватит меня спасать, Нефрит! - выкрикивает Макото и катит кресло прочь из кухни. Нефрит надевает свое пальто и уходит. Он не снимает трубку и не отвечает на сообщения. Через сутки, взволнованная Макото звонит его матери, и свекровь вскоре приезжает к ней сама. - У него не все гладко в жизни, девочка моя. - оправдывает свекровь сына. - Ты же знаешь, что он лишился лицензии. Это сильное потрясение для Нефрита. А Макото не знает. Она лишь смотрит в ужасе на свою свекровь и бледнеет. Ей становится стыдно за свое поведение. - Я не знала. - отвечает она. - Мы должны это обсудить с Нефритом. Я должна ему помочь это пережить! - Ты можешь ему помочь, только если оставишь его. - тихо, смущенно произносит женщина. Повисает молчание, и Макото слышит, как у нее в шумит в ушах. - Он еще так молод, красив. У него еще все наладится. А ты... - свекровь не может найти сил взглянуть Макото в лицо. - Ты ведь так и останешься в этом кресле. Макото не отвечает. Она молчит так долго, что свекровь не выдерживает этой тишины и уходит. Но, Мако молчит не потому, что таит обиду за слова свекрови. Она молчит, потому что ей больно признать, насколько та права. И, собрав силу воли в кулак, девушка принимает решение. Она пишет длинное, большое письмо своему мужу. Мако объясняет в нем все, и за все просит прощения. Конечно, Нефрит в шоке от ее решения. Он негодует, кричит, стучит кулаками по столу. Уговаривает, просит. Но, Макото непреклонна. И, Нефрит уезжает. Он больше не приходит в их когда-то общий дом, все вещи забирает курьер. Макото все еще остается его женой. Она не снимает обручальное кольцо, и не подает на развод. Это должен сделать он. Пройдет время, и главный мужчина ее жизни примет правильное решение, отступившись от своего упрямства. Такая, как Макото, ему не нужна. Ему нужна полная, активная, счастливая жизнь, а этого она ему дать не может.