Дотянуться до неба

Макото Като не знает, который сегодня день. Она перестала считать дни и проверять дату уже давно. Ее разряженный телефон валяется в углу дивана, счета за интернет и электричество не оплачены. Холодильник пуст, в раковине скопилась немытая посуда. Над ней бы уже летали мухи, если бы Мако открывала хотя бы окна, чтобы впустить в комнату свежий воздух, но она даже не раздвигала тяжелых, темно-синих штор. На кофейном столике перед девушкой рассыпаны разноцветные таблетки: витамины, лекарства, обезболивающее. Макото, завалившись, сидит в большом кресле, невидящим взглядом уставившись в телевизор. Там мелькают какие-то кадры из рекламы, прерывающие выступления фигуристов. Спортсменка, что отправилась на олимпиаду вместо Макото, стала третьей. Бронза! Этой юной девушке дали олимпийскую бронзу. Если бы не падение, Макото могла рассчитывать даже на золото. Но... Макото швыряет пульт в тонкий светящийся экран. Она рычит от злости и негодования, по щекам катятся слезы обиды. Девушка громко всхлипывает, закрыв лицо руками. Злость переполняет ее, бурлит в венах. Кажется, будто кроме злости в ней ничего не осталось. Через какое-то время рыдания затихают. Голос Макото сорван до хрипа, и вместо злости теперь на душе пустота. Она перебирается в инвалидное кресло и катится в кухню. Дрожащими руками раскрывает ящики. "Вот оно. Нашла". Тот, кто говорит, что обезболивающее и алкоголь несовместимы, ошибается. Ей кажется, что это идеальное сочетание. Виски обжигает горло, и Мако морщится, шипит с непривычки. Утирает ладонью капли с подбородка, и делает еще глоток. Через какое-то время ей становится легче. В животе тепло, кончики пальцев приятно покалывает. Да, вот именно этого забытья она хочет. Неудавшаяся олимпийская чемпионка жаждет потеряться, унестись прочь от своих мыслей. От своего ненужного, жалкого тела. *** На автобусной остановке сидит мужчина. Он хорошо одет, у него дорогие пальто и ботинки. Он облокотился на свои колени и невидящим взглядом смотрит себе в ноги. Длинные волосы спутаны, много дней не мыты и свисают сосульками на лицо. Автобусы уже давно не ходят. На улице ночь, только изредка проезжают одинокие машины. Фонари светят тускло и уныло, вгоняя в еще большую тоску. Через дорогу виднеется вывеска алкогольного супермаркета. Но, ноги его уже не слушаются. Неуклюже поднявшись со скамейки, Нефрит делает два шага вперед, и тут же падает. Когда он протрезвеет, то, возможно, почувствует боль с правой стороны лица, но не сейчас. Нефрит набрался до такой степени, что можно делать полостную операцию - он ничего не почувствует. "Перед глазами летают звездочки, или это искры? Посплю. Мне так хочется спать." - Сэр? - Кто-то трясет его за плечо. - Сэр, вы меня слышите? - Это безнадежно. Вот, возьми. Нефрит вскакивает, по лицу стекает ледяная вода. Он часто моргает и видит перед собой размазанный силуэт. Като тут же закрывает глаза и плюхается обратно. - О боже. Я просто обожаю свою работу. - голос немного хриплый, будто простуженный. - Да, именно ради таких моментов я тратила годы на обучение в полицейской Академии. - Как думаешь, если мы позвоним Коу и Иендо, они приедут? - Нафиг? - Ну, надо же эту тушу как-то погрузить в машину. - Нет уж, Хино. Давай-ка, тряси его получше. Не хватало мне еще потом от них выслушивать, что девушкам в полиции не место. Кто-то снова трясет Нефрита, да так, что у него даже проскакивает мысль о получении сотрясения мозга. Он машет руками, даже пробует отбиваться, но настойчивые руки и голоса сильнее. Мужчина все же открывает глаза и пробует сфокусировать взгляд. Перед ним девушка в полицейской форме. Она что-то упорно говорит ему, но Нефрит так пьян, что ему плевать. - Сэр, вы можете назвать свой адрес? Сэр? - Поднимайся-ка, дорогой. - Его тянут вверх, подхватив под руки. - Давай, вставай на ноги! И в его ухе пищит полицейский свисток. Нефрит дергается, кричит от неожиданности, вскакивает на ноги и наотмашь бьет кого-то, и свист прекращается. - Твою мать! В ответ он получает по лицу, заваливается на бок и слышит: - Вы арестованы за нападение на полицейского при исполнении. От услышанного мужчина моментально трезвеет. Его везут в участок, заковав в наручники. Там Нефрита сажают в холодную пустую камеру, и через пятнадцать минут девушка-полицейский, что вела машину, приносит ему горячий кофе. Нефрит благодарно улыбается, но тут же в смущении отводит глаза. - И что же выдающийся нейрохирург делает посреди ночи в луже у автобусной остановки? - темные глаза прожигают насквозь, и Нефрит отворачивается. - Прошу прощения. Вам сильно досталось? - Это не мне вы раскрасили лицо, Като. Но, я передам ваши извинения. - Когда меня отпустят? - Утром. Когда протрезвеете. Нефрит пожимает губы и кивает. - Я позвоню вашей жене. Она, наверное, волнуется, что вы не пришли домой. - Не надо! - поспешно выкрикивает мужчина, сквозь решетку хватая девушку за руку.- Мы... Ей не нужно знать, это лишнее. Ее глаза расширяются от удивления, брови взлетают вверх. - Я слушаю. - повелительно говорит она, складывая руки на груди. И он рассказывает ей все. Сам удивляясь про себя тому, что доверяет незнакомому человеку свои душевные раны. Он говорит о Мако, ее травме, и их расставании, о том, как он потерял лицензию и остался без любимого дела и работы. Рей молчит, кивает головой или хмыкает. Она почти ничего не отвечает, но строгий взгляд темных глаз становится мягче. Утром Нефрита отпускают. У него заплыл глаз и больно пульсирует верхняя губа. Но, Нефрит знает, что эта заслуженная боль. Он проходит мимо поста охраны и сталкивается у выхода с невысокой блондинкой. Одна сторона лица у нее ярко-алая и опухшая. - Простите, я не хотел так вас ранить, - сбивчиво говорит он, и девушка закатывает глаза, но потом улыбается. Рей отвозит его домой. Говорит, что ей по пути. У нее старенькая красная Мазда, в салоне пахнет корицей. - Держи. - она протягивает ему оторванный кусок тетрадного листа. - Позвони по этому телефону, когда надумаешь. У нас нет толкового патологоанатома. Ее слова он воспринимает как бред. "Патологоанатом? Я? Бывший нейрохирург?" Но, через несколько дней он набирает номер Кунсайта Иендо. *** Мако просыпается, захлебываясь холодной соленой водой. В ушах гудит океан, голова кружится, и перед глазами пляшут черные пятна. Сперва, девушка не понимает, где она, и почему ее качает, словно на волнах. Но, потом приходит осознание. Волна накрывает ее с головой и затягивает за собой. Камни впиваются в кожу, нос и рот наполняются водой, глаза щиплет от соли. Уцепившись руками за крупный валун, Макото сражается с волнами. Ей становится так страшно что, кажется, сердце вот-вот разорвется. Еще никогда в жизни Мако не испытывала такой ужас. Страх подстегивает ее, придает сил. Она выползает на берег, тяжело дыша и кашляя. Легкие горят, горло саднит, во рту гадкий вкус соленой воды и крови. Отдышавшись, девушка поднимает голову и видит, что ее кресло валяется в зоне шезлонгов и зонтиков. Пляж пуст, небо озаряет первый луч восходящего солнца. Макото всю трясет, тошнота подкатывает к горлу. Но, ее заботит сейчас далеко не это: девушка осознает, что в пьяном забытье, она так сильно хотела закончить свои страдания, что сама добралась до воды, бросив ненужное кресло. Макото САМА доползла до воды. В ее груди разрастается трепет. Ее сердце бьется, словно пойманная в силки птица. Она узнает давно забытое ощущение восторга, которое она испытывала, откатывая программу. Макото доползает до кресла и, улыбаясь, катит его прочь. Значит, у нее все еще есть шанс. На углу ее дома есть круглосуточный магазинчик, и она заезжает туда. Девушка так голодна, что сводит живот. На прилавках нет ничего соблазнительного, только полуфабрикаты. Макото фыркает. Она берет из холодильника яйца и молоко, и расплачивается мокрой купюрой, что была в кармане толстовки. Впервые за почти два года, Макото с аппетитом уплетает омлет, запивая его молоком. Она раскрывает настежь окна, и моет посуду. Выкидывает пустые бутылки из-под виски с мусорку. В процессе уборки, Макото слышит дверной звонок. На пороге стоит невысокая девушка в полицейской форме. Одна половина лица у нее красная и опухшая. - Миссис Като? - спрашивает она, и Макото кивает. - Что произошло? - спрашивает она. Ей приходит в голову мысль, что кто-то видел ее неудавшуюся попытку суицида и заявил в полицию. Мако холодеет. - Я...На самом деле, не знаю, почему я здесь. - блондинка мнется на месте. У нее на лице отражается целая гамма чувств: неуверенность, неловкость, сожаление, и в то же время, решительность. - Вот, возьмите. Девушка протягивает Макото визитку. "Тайки Коу. Психолог." Брови Макото взлетают вверх и теряются под челкой. - Кто вас прислал? - спрашивает девушка, гневно глядя в голубые глаза. - Никто. - пожимает блондинка плечами. - Я же сказала, я сама не знаю, почему я пришла. Просто...Мне кажется, вам это нужно. - Убирайтесь. - Губы Макото сжимаются в тонкую упрямую линию, глаза мечут молнии. Но, блондинку, кажется, это не трогает. Она как-то странно, по-особенному, ей улыбается, и гнев Мако от этой улыбки рассеивается. - Это ваше дело. - говорит незнакомка. - и решать тоже вам. Но, прежде, чем вы выбросите эту визитку, подумайте, сколько боли вы причиняете своим близким. Макото молчит, все еще хмурясь. Но, почему-то слова совершенно незнакомого человека достигают ее сердца. - Поверьте, это очень тяжело - видеть, как родной человек угасает, и не хочет принимать помощь. Девушка-полицейский уходит, не попрощавшись. Она стремительно сбегает вниз по лестнице, и Макото долго смотрит ей вслед. Визитка будто жжет ей пальцы, кажется, что бумага накалилась до температуры горения. Серебристые буквы на темно-синем фоне врезались в память, и теперь Макото не в состоянии их забыть, даже если захочет. Все дело не в буквах, или в сочетании цвета. Все дело в словах той девушки. И, конечно же, в том, что Макото Кино, даже сменив фамилию и сломав себе спину, всегда будет Макото Кино - выдающейся спортсменкой и бойцом, не важно, какой именно спорт она выберет. И не важно, будет ли это вообще спорт. Просто сегодня, ей об этом напомнили. Не только эта незнакомая девушка в полицейской форме. Напомнила себе она сама, осознав, что у нее хватило сил доползти до воды, чтобы утопиться. И у нее хватило сил, чтобы выбраться.