Мой котенок

Объяснить Чимину и Намджуну всю правду было действительно равноправно, что встать на эскалатор в ад. Но спустя час (а это огроменный кусок моего личного времени), они, наконец, поверили и теперь с открытыми ртами пялились на Чонгука, которому я, кстати, предоставила целых две упаковки рамёна. — … поэтому я прошу у вас помощи. Мне не на кого оставить Чонгука, — вздыхаю я. Внезапно глаза Чимина яснеют и он, уже заливаясь громким хохотом, спрашивает: — Так это тот самый Чон Чонгук, про которого уже вся общага трезвонит? Я закрываю глаза, впервые за всю жизнь хочу поколотить Чимина до крови, чтоб его кишки и желудок слились в одно единое месиво. — Пак Чимин, как у тебя здоровье? — цежу я сквозь зубы, сжимая кулаки. Не особо хочется вспоминать вчерашнюю вечеринку и мой позор до конца жизни. — Ну, спасибо, что волнуешься. Все хорошо, — еле выговаривает он сквозь смех. Чонгук и Намджун непонимающе всматриваются в его сжимающуюся от смеха тушку, которая уже во всю катается по дивану. — Это просто отлично. На твои здоровые почки я смогу переехать в Америку и жить спокойной жизнью. — Ким Джи Хва, ради такого благого дела, я готов отдать в придачу и свой кишечник тоже. Только на черном рынке у тебя люди побоятся хоть что-либо покупать. Вдруг подумают, что ты продаёшь пропавшие чебуреки, — ржёт пуще прежнего он. Я хватаю за руку брата и Чонгука, у которого изо рта всё ещё свисает лапшинка, и вывожу их из гостиной в спальню. Закрываю дверь на ключ. — Что же, дорогие друзья, — глубоко вздохнув, говорю я под звуки смеющегося Чимина за дверью. Звукоизоляция у меня не ахти. — Тому молодому человеку весело и без нас, поэтому мы подождём пока он описается от смеха. Джун фыркает и вопросительно смотрит на Чонгука. Мучной червяк свисает с губ, глаза этого кошака пристально осматривают и меня, и моего брата. Чонгук шумно всасывает лапишинку в себя и так же громко глотает. Потрясённо спрашивает: — О, нет, хозяйка, только не говори, что ты оставляешь меня одного с этими двумя ненормальными? — Кто еще из вас ненормальный, Чонгук, — говорю я, убрав большим пальцем с уголка его губ кусочек зелени. Я же ему как мамка, а о детях надо заботиться. — И не навсегда же я тебя оставлю. Они просто подучат тебя моралям общества. Это займет недельку-другую. — Недельку-другую?! — восклицает Намджун, и я слышу, как за дверью погас ор Чимина. Слышатся его тяжёлые шаги. — Слышишь, Джей, впусти меня, — стучится он в дверь. — Нет, — наигранно-ласково отвечаю я, показав ему фак через стеклянную дверь. — Почему? — Ты дикий, — когда мои глаза возвращаются обратно к брату и Чонгуку, я вижу, как второй, выставив напоказ средний палец, непонимающе поднимает и опускает руку, пытаясь понять смысл этого жеста. Измученно выдыхаю и опускаю пальцы Чонгука. — Негоже так детей воспитывать, — глухо говорит Чимин, подставив свою морду поближе к стеклу. — Как хочу, так и воспитываю, не твоего ума дело, — фыркаю и резко открываю дверь, в результате чего Чимин едва не падает вперед. — Слушай, — начинает он, недовольно посмотрев на меня. — Ты всё же хочешь грохнуть меня? — Ты видел когти этого малыша? — киваю в сторону кошака, и Чимин положительно машет головой. — С таким маникюром он тебя скорее убьет.

***

Измученный день, измученная я, измученная погода. Все такое серое и унылое, ленивое и тягучее. Темнеет. Часы главного полицейского участка Сеула отбивают 20:00, когда я без остальных стажеров выхожу на мрачную улицу. Сегодня должен быть корпоратив в честь Дня рождения шефа, и по сути, всех стажеров тоже пригласили. Но только не меня. Алкоголь и Ким Джи Хва — самые заклятые враги. Если хоть капля чего-либо, в чем алкоголя больше, чем в рисовом квасе, попадает в мой организм… все, пиши пропало. Ведь я могу наделать все, что угодно: изнасиловать своего шефа, устроить пенную вечеринку, украв мыло из общественного туалета, стать главным наркоторговцем, оседлать ФСБ, решить, что хочу стать моделью, а не охраной порядка, продать собственный полицейский участок… да что там! На прошлом таком мероприятии я чуть не продала в сексуальное рабство своего сонбэ! Поэтому, умоляю, ради своего же блага, убирайте от меня весь алкоголь на расстояние двух километров (потому как выпить, по своей тонкой натуре, я люблю), если собираетесь проводить вечеринку. Мда, вот так вот мне не повезло — не могу выпить даже баночку пивка с курочкой по воскресеньям. Когда моя измученная тушка тащилась к дому, казалось, прохожие, завидев ее, уже мысленно каялись Богу во всех грехах, потому как мой измученный организм и отвратительное настроение прямо лезли из всех щелей. Конечно, четыре пары, стажировка в полицейском участке, да еще и трёхчасовые уроки тхэквондо для кучки дурацких детишек. Уж поверьте, хуже, чем работа тренером может быть только работа детским тренером. Маленьких визжащих дьяволят я не любила никогда и подозреваю, что даже в собственном детстве я ненавидела детей. Вот такой вот у меня скверный характер. А мама еще спрашивает, почему у меня нет парня. Поддавшись обдумыванию завтрашних планов, случайно наступаю в дерьмо. — Дерьмо! — верещу я на всю улицу. Вот теперь прохожие точно вымаливают прощения у Всемогущего. — Деточка, не ругайся, — шепчет боязливо какая-то бабуля. Я в ответ лишь извиняясь, кланяюсь и пытаюсь оттереть собачьи… или кошачьи (да какая, собственно, разница?! Я не эксперт в области «различи животное по отходам жизнедеятельности»!) какашки листьями растущего неподалеку клена. Бедное растение, даже оно страдает из-за меня. Запускаю в свою сумку руку, чтобы найти ключи, но не найдя их в привычном кармашке, психую и высыпаю все содержимое прямо на плитку лестничной площадки. Внезапно горячие слезы начинают щипать щеки. Вот так, знаете, каждая мелочь может сломать тебя. Обычная связка ключей, которые оказались в штанах, а не в сумке, может заставить тебя психануть, разрыдаться, начать ненавидеть жизнь. Уже все просто задолбало — университет, мотаешься туда-сюда, тупые преподаватели, которые требуют от тебя больших результатов, большая физическая измотка, начальник, который вместо того, чтобы давать советы, просит сделать кофе, словно личного раба, мать, у которой уже не идеальное здоровье — нужно покупать лекарства, заботиться, Чонгук, который требует внимание, размером со слона, проблемы со спиной, постоянные обследования. Вся боль, все эти страдания и недосыпания — это то самое «Золотое будущее молодежи Республики Корея»? Это то самое, что восхваляет государство? Какое же оно тогда замечательное, если все беззаботно закрывают глаза на девятнадцатилетнюю девушку, которая спит по три-пять часов? А, все понятно. Золотое будущее только у таких, как Сон Со Ра. Остальные должны горбатить спину в таком возрасте, чтобы обеспечить себе хотя бы учебу. Зажав в пальцах эти дурацкие ключи, я съезжаю по скользкой поверхности входной двери. Всхлипы такие громкие, что я дрожащей от усталости рукой зажимаю рот. Я ведь говорила, что звукоизоляция у меня нехорошая. В грудной клетке пустота. Каждому знакомо это чувство, когда не понимаешь, за что с тобой так, когда не понимаешь, почему средства не оправдывают цель. Через полчаса я все же успокаиваюсь. Организм приходит в норму. Раньше я так плакала дома, одиноко попивая чаек или кофе, моча слезками курсовую или реферат. Но теперь, когда в моем доме поселились трое отчаянных мужчин, спящих в спальниках прямо на полу, выпустить пар не получится. Когда захожу в дом, первое, что, пожалуй, слышится — это неприличные звуки. Ну как «неприличные»?.. Даже очень, я бы сказала, неприличные. Аккуратно поставив сумку на комод, я тихо закрываю деверь и, проглотив комок злости и недоумения подхожу к источнику самого неприличного неприличия за всю историю моей квартирки. Стоило только открыть дверь в спальню и увидеть эту картину, как сам по себе начинает дергаться глаз, а все самые ужасные маты на всех языках лезть наружу. — ЧТО ВЫ ТУТ Б****, РАЗВЕЛИ? — ору я на всю многоэтажку, а в результате получаю батарейный звон. Все трое, прижавшись друг к другу плечами, сидели рядком перед ноутбуком, на котором шла передача неприличного характера… ДА ЧТО Я ТУТ ВСЕ ЦЕНЗУРЮ, Я ТОЛЬКО ЧТО ПРОМАТЕРИЛАСЬ НА ВСЮ ИВАНОВСКУЮ! Эти три остолопа сидели и в открытую в моём доме и на моём ноутбуке смотрели порнуху! И пока я с вылезшими из орбит глазами наблюдала за этим, какая-то размалеванная девка охала и вздыхала громче, чем я крикнула. Двое из них поворачиваются ко мне с лицами маньяка, которого застали врасплох. Один же из них (я думаю, не сложно догадаться, кто), радостно размахивая хвостом, поворачивается с веселыми глазами и такой же веселой вяленой рыбкой во рту. — Привет, хозяйка! — вопит Чонгук, подлетев к моим ногам и выронив рыбку, пока Намджун панически останавливает видео и закрывает ноутбук. — Джей… а ты сегодня… рано… я думал… у тебя корпоратив, — тихо и потея говорит мой брат, всё дальше отодвигаясь от меня. — Ким Намджун, Пак Чимин, Чон Чонгук… чмыри вы болотные, — хватаю биту со своей тумбочки. Полицейскую биту, конечно. — Я нахер доверила вам это чмо, чтобы вы научили его уму-разуму, а не как надо трахаться! — верещу я, и Чонгук тоже отползает от меня. Чимин встаёт и с тихим «Ох, что сейчас будет, ох, что сейчас будет» отбегает в угол. — Я вам головешки поотрываю! Обе! Вы же знаете, на что я способна, когда зла! — Прости Джи Хва, но мы правда хотели научить его… — Чему? Как нужно… — Без подробностей, Джей-Джей… Чонгук же… — перебивает меня Чимин. — Так он уже всё наглядно увидел, какая разница? Или вы там не всё показали? — Эй, хозяйка, — вдруг прерывает весь этот крик томный и бархатистый голос Чонгука. Он тянет меня за штанину, и я обращаю к нему злой взгляд. Парень медленно поднимает крышку ноутбука и тыкает пальцем на экран. — Как они это делают, Джи Хва? Научи меня. Давай тоже так сделаем? Немое удивление и страх повисает в воздухе. Пока детская и наивная пара глаз Чонгука завороженно всматриваются в меня, роняю биту прямо на свои ноги, но даже не чувствую боли. Она как будто улетучилась вместе с рассудком. За все свои девятнадцать лет скучной и серой жизни я ни разу не слышала такого яркого заявления. Будто мне предложили стать шалашовкой. — Пак Чимин, — тихо, почти шепотом говорю я. — Что? — так же тихо отвечает он. — Я не тебе. Чонгук, Чимин более опытен в таких делах. Он все тебе расскажет и наглядно покажет. — Эй! — вдруг, как будто из транса выносит он своим громким призывом. — Ты… нет, вы испортили мне кота, вот теперь и показывайте ему. Это будет новый жанр. Групповуха называется, кстати. Поняв, что моё психическое здоровье пошло вниз вместе за физическим, я глубоко вздыхаю и со стеклянными глазами удаляюсь из спальни. — Посплю… сегодня… пожалуй… на балконе… а утром… всех… вас… похороню. Да что вы знаете о стрессе?