Мой котенок

Утром я действительно задумываюсь о том, чтобы сменить университет. Нет, я все понимаю, любой позор можно вытерпеть, ведь через пару месяцев об этом либо все забудут, либо не будут так остро реагировать. Но если в твоем институте учится некая особа по имени Сон Со Ра, будьте уверены, жизнь ваша пойдет полнейшим крахом, вы забудете про спокойный сон, который и так у меня хромает, и даже оставите мысль спокойно и без приключений сходить в общественный туалет, потому как эта мадам обязательно вычислит, с какой скоростью падает ваша… кхем… и растрезвонит это на весь университет. Плюс ко всему меня добивает Чонгук, который, положив на мои колени свою кошачью мордашку, мирно сопит, иногда дергая носиком и шевеля ушами. Из-за этого бесстыжего котенка мне пришлось всю ночь проспать сидя на диване, положив ноги на кофейный столик, ибо у данного раздолбая «слишком сильно болят уши после музыки, и он боится спать один». Нет, честно, ему нужно писать фанфики с такой фантазией. Смотрю на маленькое зеркало напротив дивана и понимаю — тональный крем не поможет. В моих мешках под глазами можно прятать нелегальщину или гардероб Со Ры. Зато Чонгук сегодня выспался на моих жирных ляжках — это, конечно, плюс. В общем, ладно, общественная жизнь в университете полетела коту, то бишь Чонгуку (одно и то же), под хвост. Вот какая ирония, у меня все сводится к этому чудаку. Придется все равно ходить на учебу — это лучший университет, что может позволить себе оплатить моя мама и частично мой самый старший брат. Уходить оттуда — высший сорт самозакапывания в дерьмо. Чонгук дергается, медленно встает, и эту картину нужно видеть — волосы его полностью взъерошены, будто по ним прошелся самый смертный смерч, глаза все никак не могут полностью открыться. Он сонно сопит и облизывает пересохшие во сне губы, потом что-то тихо мурчит и вытягивает шею. Внезапно он втягивает в себя воздух носом и чихает прямо мне в лицо. Я сдерживаю маты под губами, сжатыми в тонкую полоску. Глаза закрыты и обдумывают какими приемами побить Чонгука, как сделать больнее и как запихнуть его носом в унитаз. Рука нащупывает маленькое кухонное полотенце на кофейном столике, и она же вытирает все лицо аж до посинения. — Чонгук, спасибо, но мне твоих слюней на моем лице хватило и вчера, — тихо и шипя говорю я. Парень лишь игнорирует меня и встает. Развязной и сонной походкой, расставив руки в стороны, как пингвин, чтобы удержать равновесие, он проходит в ванную-туалет. Я расслабляюсь — не придется проводить повторный инструктаж. Внезапно мой телефон звонит и я той же походкой, что и у Чонгука, прохожу в спальню. На экране — «Самый потрясный брат на свете» и, прочистив горло, поднимаю трубку. — Старший братец! Как же я рада слышать тебя! Что-то случилось? — бодро и наигранно говорю я в трубку, замечая как в ванной открылась дверь. Чонгук направляется ко мне походкой, а-ля «Я пингвин». — Джи Хва, я приеду к тебя на пару деньков, хорошо? — Да, конечно, Джунни~, но зачем? — Хочу навестить тётю Ю — она ведь заболела, а останавливаться у мамы не удобно. Только я собираюсь ответить, как сонное создание позади меня падает на колени и обнимает за талию. Мое шоковое состояние всплывает на поверхность, а вот нормальная адекватность падает на дно следом за Титаником. Я закрываю рукой микрофон телефона и нервным, но злым шепотом обращаюсь к этому засранцу: — Ты что творишь, кусок маргарина??? Отцепись от меня! — пытаюсь пройти вперед, но он сжимает меня сзади крепко, как маленький ребенок. — Джи Хва, я хочу спать и кушать! Но больше, конечно, спать. Поспи со мной — мне страшно. — Слышишь ты, — я обращаюсь в трубку и мой голос с язвительно-страшного превращается в сладкий: — оппа, погоди секундочку, у меня тут подгорает лапша, — опять зажимаю динамик, и голос переходит в «укокошу всех и вся»: — Чон Чонгук, отцепи от меня свои грязные лапы! Ты же знаешь, что я знаю боевые искусства! Я уложу тебя как сосиску в тесто. — Ну хозяйка! — хнычет он и обхватывает меня за ноги, — Мне правда очень страшно спать одному. Вдруг придет плохой дядя Тэхён?! Рот открывается в немом удивлении. Я бросаю в трубку: «Намджун, приезжай когда хочешь. Мне нужно бежать, прости», — и сажусь рядом с Чонгуком. — Тэхён тебя побил? — осторожно спрашиваю я, погладив Чонгука между ушек. — Нет, я его побил. Но вдруг он вернётся и побьёт меня в ответ, — нервный смешок пробирает плоть. Наконец, выпустив наружу свой ржач, я начинаю кататься от смеха по полу по удивлённый взгляд Чонгука. — А… Как… — снова пробирает на смех. Я утираю слезы и, похлопав по разболевшемуся от веселья животу, продолжаю: — как ты его побил? — Ну, я выпустил когти… — Как Росомаха? — опять бьюсь в нервных конвульсиях. Уже не смеюсь и не ржу, и не ору, а буквально вою. — Нет, я тебе серьёзно говорю. Он пытался меня ударить, а я выпустил когти и поцарапал его по руке. У него шла кровь, — проговаривает Чонгук и чешет подбородок. Поняв, что и мне и Чонгуку может влететь между глаз от моего прекрасного среднего брата, я переделываю свой смех в жалостливый стон. Теперь Тэхён точно придет сюда со всем военным складом Южной Кореи. Не зря же он учится на военной кафедре… — Чон Чонгук — говорю я, безнадёжно опустив голову. — Что? — Нам всем хана. Итак, как вы поняли, семейка Ким с большими прибабахами. Моя мама, Ким Джи Хун, владеет ресторанчиком в Каннаме и продает пироги. Мой старший брат, Ким Нам Джун, переводчик с английского, которого я жутко люблю и уважаю. Он многого добился в свои двадцать пять, никогда не жалуется на жизнь, да еще и помогает оплачивать учебу мне и Тэ Хёну. За это ему спасибо размером с население Китая. Мой средний брат, Ким Тэ Хён, милый добрый малый, но чаще, конечно, злой засранец, с угрюмым лицом и грустными глазами. И я, непутевая Ким Джи Хва, которой на голову свалился такой же непутевый Чон Чон Гук.

***

В голову приходит гениальная идея «Как сплавить Чон Чонгука в надежные руки» и я набираю моего лучшего друга — он то должен помочь.

***

Через три часа на пороге оба — Пак Чимин, названный моим лучшим другом, и Ким Намджун, названный моим любимым оппой. Оба смотрят мимо на меня. Пакет Чимина упал на входной коврик следом за сумкой Джуна. Ведь я попросила Чонгука выставить напоказ свои ушки и хвост — мой брат и мой друг будут единственными людьми, которым я расскажу этот зловещий секрет. Чонгук приветливо кланяется. Я обнимаю Чимина, целую в щеку брата. — Я всё вам расскажу, ребята. Мне нужна ваша помощь — для этого я вас и позвала. Перед братом мне так стыдно ещё никогда не было. Перед Чимном — вообще плевать. Чего он только не видел — и мои слезы и расчленёнку моего тела (когда я порезалась во время чистки моркови), Пак даже видел меня голой. Мы спали в одной палатке, делали куличики в одной песочнице, стирали друг другу вещи, покупали таблетки от поноса, готовили похмельный суп, играли в приставку в три часа ночи, жаловались на несчастную любовь и измену, могли припереться друг к другу хоть среди ночи, вместе пекли моей маме её любимый пирог на каждый день рождения уже на протяжении пятнадцати лет — столько длится наша дружба. Мы вместе в четырнадцать лет смотрели порно, вместе учились целоваться на клубнике в огороде моей тети. Даже как-то пытались встречаться, но, поняв, что в друзьях нам ходить намного проще, быстро завязали с этим. В общем, Пак Чимин для меня самый дорогой друг и, если меня поставят перед выбором «Встречаться с парнем твоей мечты и получить миллион долларов, но навсегда прекратить общение с Чимином», я бы послала все к чертям, и гордой походкой, взяв под руку моего «отчаянного кавалера», ушла бы в закат. И если кто бы, такой смелый, заявил, что дружбы между мальчиком и девочкой не существует, я бы так же смело впихнула Пак Чимина и себя напоказ и застучала бы кулаками по груди, как Тарзан. Парни так и не сдвинулись с места. Они с разинутыми ртами смотрели на поселившееся у меня чудо природы. Только когда Чонгук ушёл в кухню-столовую-гостиную-зал, они, опешив, вопросительно посмотрели на меня. Казалось, они сейчас как старые добрые друзья возьмутся за ручки, улыбнуться мне, как психованной дурочке, успокаивающе погладят по плечу и уйдут в радугу, попутно звоня в «отлов диких и опасных животных» (на которых Чонгук явно не похож) и в психушку (для которой я явно не подхожу, ибо я совершенно вменяема. Может, немного раздражительна и груба, но вполне адекватна). — Джей, я, конечно, все понимаю, — начинает Чимин, сглотнув, — Но твой «знакомый» явно переборщил с косплеем. Я тебе отвечаю, друзей-косплееров заводить не стоит. Ты же помнишь мою бывшую. Она чересчур увлеклась этим и решила проверить, что же будет, если выполнить на себе смерть из Тетради Смерти, — в дополнение ко всему этому, Намджун истерически кивает, подтверждая слова моего друга. — Нет, Пак, ты не так понял. Он не косплеер. — Тогда он психически неуравновешен? — вступает в дискуссию Джун, строя из себя Всемирное Психологическое Светило. Он такой всегда, я его знаю. Ведет себя, как личный психолог всего семейства Ким. — Джи Хва, скажи ему, что отклонения в психике не стоит запускать. Это может превратиться в болезнь или довести до полного сумасшествия. Я позвоню своему знакомому психологу, он может пообщаться с твоим другом, — теперь в подтверждение кивает Чимин. — Да нет же, дайте мне объяснить, — оба неуверенно кивают. — Дело в том, что я сама не знаю, что произошло. Тётя Ю отдала мне одного котёнка своей знакомой, а потом однажды утром он превратился в парня. Я знаю, что это звучит, как полнейший бред сумасшедшего человека, но это чистая правда. Теперь их глаза полны глубокого сочувствия. Чимин подходит и берет меня за руку. На глазах его слезы. — Джей-Джей… Мне так жаль, что я не уследил за тобой. Университет сделал это с тобой. Постоянные стрессы — это все так ужасно, я понимаю. Тебе нужно всего лишь отдохнуть и побеседовать с психологом — все пройдет. Ох, родная моя, как же так?.. — Джун тоже вытирает слезы, в то время, как во мне бурлит котел ярости и злости. Ну вот, мой скверный характер пробирается наружу. — Пак, мать твою, Чимин! Ты можешь не быть тряпкой и собраться?! Я вам тут не шутки шучу! — кричу я, и от моего ора из кухни выглядывает Чонгук. — Хозяйка, эти люди обидели тебя? — тихо спрашивает Чонгук, отодвинув от меня Чимина. — Да я их жопы сейчас маслом забью! Я задолбалась слушать идеологию про каких-то сраных психологов, я хочу получить обычную, нахер, помощь, а они ломают из этого недокомедию с помётом какой-то дешёвой мексиканской мелодрамы! — Ну вот, — тихо шепчет Чимин. — Мы довели ее, Намджун. Тот кивает и подбирает с пола сумку. Чонгук, опешив, вжимает голову в плечи, а потом, вообразив себя защитником моей рожи, шипит по-кошачьи. Его ногти удлиняются сантиметров на пять и становятся очень острыми, словно лезвия. — Не смейте обижать мою хозяйку!!! — верещит он и моя голова сходит с ума, а сумка Джуна опять встречается с полом. То же самое происходит и с Чимином, только плитку целует его жопа. Мой дом превращается в психушку.