Ты болезнь, ты и лекарство

Кёсем стояла на балконе, обхватив голову руками. Вспоминая утреннюю ссору с сыном и те слова, что они прокричали друг другу в порыве безумной ярости, она готова была провалиться сквозь землю. - Султанша, это немыслимо, - Хаджи-ага тихо приблизился к своей госпоже. На его лице читался непередаваемый ужас. - Османская Империя до сего дня не видала такого позора, чтобы Падишах назначал хальвет собственной матери! О, Аллах-Аллах! Зачем я это произнес?! - ага воздел к небу руки. - Ты будешь мне рассказывать, что было в Османской Империи до сего дня, а чего в ней не было? - Кёсем бросила на него короткий строгий взгляд. - Простите, Султанша, я не то имел ввиду... - Мой сын-повелитель готов опозориться на весь мир, пренебречь законами Аллаха, бросить в огонь свою совесть, лишь бы стереть меня с лица земли, - она с горечью вздохнула. Ей не хватало воздуха, а также не хватало женской слабости, чтобы разрыдаться. - Султанша, умоляю вас, подчинитесь, - со слезами в голосе упрашивал Хаджи-ага. - Не покрывайте себя и Повелителя этим страшным, несмываемым позором! Трех жизней не хватит, чтобы искупить такой тяжкий грех! - Ты в своем уме, нечестивец?! Ты что, думаешь, что он и вправду решится провести со мной хальвет?! - Я надеюсь, что Аллах сохранит всех нас от этой беды, но вы же сами слышали приказ... Вас велено готовить к ночи, если вы сейчас же не покинете дворец. Поэтому прошу вас, султанша, одумайтесь! Услышав эти слова снова, Кёсем едва устояла на ногах. Чувствуя приближение очередного обморока, она тяжело оперлась о мраморный парапет балкона. Перед глазами стояло лицо сына, до неузнаваемости искаженное гневом... - Что это значит, Валиде?! - этим утром Падишах всего мира бурей ворвался в покои своей матери. - Сколько это будет продолжаться?! Ты не подчиняешься моим приказам снова и снова! Какого наказания ты добиваешься?! - он мельком взглянул на обрывки своего указа, лежащие у ног его Валиде. - Смерти?! - Я не сделала ничего такого, за что могла бы стыдиться и просить прощения, - Кёсем прямо посмотрела на сына. - Я не собираюсь дважды повторять свои приказы! Тебе было велено отправиться в Старый дворец, и ты немедленно туда отправишься! - уже не первый раз султан Мурад едва сдерживал себя, чтобы не поднять руку на свою Валиде. Когда-то горячо любимая мать, вызывала в нем теперь такую жгучую ненависть, что он порой не верил ни своим словам, ни своим чувствам. Ему казалось, что это какой-то страшный сон, который должен вот-вот закончиться. Он часто спрашивал себя, как они дошли до такого? Ответ всегда лежал на поверхности и причинял немалую боль - что бы ни случилось, его мать неизменно выбирала власть, а не собственного ребенка. - Я никуда не поеду, никто меня и с места не сдвинет! Я тридцать лет прожила в этом дворце. Чего я здесь только не нагляделась! Здесь прошли как самые лучшие, так и самые печальные дни моей жизни. Это мой дворец, Мурад... больше, чем чей-либо! - Все так, - султан утвердительно кивнул. - Вы были главной Хасеки моего покойного отца, даже законной женой умудрились стать, - он усмехнулся. - Султан Ахмед очень ценил вас. При нем это был ваш дворец... Я ценил вас не меньше, Валиде, - вдруг с какой-то непередаваемой тоской добавил он. - Что же так сильно изменилось, сынок? - она протянула руку, чтобы дотронуться до его щеки, но он отпрянул. - Почему ты стал видеть во мне врага? Я все делаю ради твоего блага. Я не задумываясь отдам жизнь за тебя! - Не задумываясь отдадите жизнь, но не найдете в себе должной покорности, чтобы исполнить мою волю, так? - Мурад пристально посмотрел на нее. - Я в последний раз по-хорошему прошу вас, Валиде, покиньте дворец! - Нет! - она гордо выпрямилась перед ним. - Ну что ж, будь по-вашему! - Падишах улыбнулся странной недоброй улыбкой. - В конце концов, вы принадлежите моему гарему, как и прочие женщины в нем находящиеся. - К чему эти слова? - Кёсем нахмурилась. - Каких женщин ты можешь противопоставить мне?! Я Валиде Султан этого государства, свободная женщина и законная жена покойного султана Ахмеда! После его смерти, я не принадлежу ничьему гарему! - Все когда-то бывает впервые, Валиде. Вы сами любите так говорить, - Мурад подошел к ней настолько близко, что она почувствовала желание оттолкнуть его. Дурное предчувствие охватило ее с ног до головы. - Мы с тобой очень похожи, Кёсем Султан, - он завел руки за спину и нагнулся к самой ее шее. - Ты идешь до конца в своем упорстве, ну так и я поступаю так же. - К чему ты клонишь? Твой тон мне непонятен и неприятен, - она отодвинулась от него, недовольно скривившись. - А клоню я к тому, что если ты сейчас же не отправишься в Старый дворец, то сегодня ночью предстанешь передо мной на хальвете! - его губы тронула почти что блаженная улыбка, он пристально наблюдал за султаншей, ожидая увидеть отчаяние, мольбу или по крайней мере страх, но удар не попал в цель. Мать смотрела на него с обычным вызовом, к которому добавилось плохо скрываемое презрение. - Подумай, что и кому ты говоришь! Как ты смеешь оскорблять мой слух подобной мерзостью?! Я твоя Валиде, неужели ты счел меня достойной таких грязных шуток?! - Хаджи-ага! - крикнул Мурад, понимая, что еще мгновение и он потеряет свою мать и свою совесть навсегда, но ярость кровавой пеленой застилала ему глаза. Вновь и вновь сталкиваясь с предательством и непослушанием своей Валиде, он терял остатки рассудка. Ни один враг не пробуждал в нем такой бури. - Повелитель, - ага почтенно поклонился, ожидая распоряжений. - Готовьте Кёсем Султан к ночи! - Мурад! - закричала Кёсем, выкинув вперед правую руку, будто пытаясь одним своим движением остановить земной шар. - Повелитель, простите... но я не совсем понял вас, - Хаджи-ага недоуменно смотрел на султана. - Сегодня она снова пройдет по золотому пути! - Мурад с мрачным удовлетворением наблюдал за матерью. - Выйди вон, Хаджи-ага! Немедленно! - она схватилась за горло, будто ее только что душили шелковым шнурком, но вдруг резко отпустили. - Что ты вытворяешь?! Что это все значит?! Что за грязные слухи ты пытаешься распустить?! Как у тебя хватило наглости так оскорбить меня перед агой?! Ты хочешь, чтобы гарем обрушился прямо мне на голову?! - А как у тебя хватает наглости собирать свой Совет Дивана и оспаривать на нем решения Падишаха?! - Мурад смерил ее свирепым взглядом. - Взяточники жертвуют в твой Вакуф свои грязные деньги, а ты покрываешь их, Валиде, - продолжил он. - Все твои темные делишки для меня как на ладони! Скажи, почему ты так уверена в том, что я никогда и ничего тебе не сделаю? - А что ты мне сделаешь?... Убьешь? - Кёсем насмешливо хмыкнула. - Или ты действительно думаешь провести со мной хальвет? - она рассмеялась, но не так уверенно, как хотела бы. - Да, - спокойно произнес Падишах, но в его глазах плясало адское пламя. - Я не могу тебя убить, ты права, но я могу тебя уничтожить! Растоптать твою гордость и честь, как ты топчешь мои! Усомниться в твоем статусе, как ты сомневаешься в моем! - Ты еще больше безумен, чем твой дядя, шехзаде Мустафа, - прошептала она, и лицо ее исказила почти физическая боль. - А я уж было хотела подчиниться и уехать, как ты того требуешь. Но теперь этого не будет... Я не оставлю с тобой своих детей! - Ты никак не возьмешь в толк, Кёсем Султан, что самую большую опасность для них представляешь именно ты, - Мурад с издевкой покачал головой. - Как только брат Осман взошел на трон, ты сразу начала делать дела за его спиной, тем самым подорвав его доверие не только к себе, но и к Мехмеду... Ты погубила обоих своих сыновей. Ты и твоя непомерная гордыня! - Злейший враг не скажет подобного, - Кёсем печально опустила бархатистые глаза. - Не обидит так сильно. - Ты сама причина всех своих теперешних несчастий и утрат, - он смотрел на мать, не испытывая, как ему казалось, ни малейшего сочувствия. - Что бы ты ни задумал, тебе это не удастся, - она заносчиво вскинула подбородок. - Ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что сможешь так просто уничтожить меня! Я прошла через такой огонь и через такую боль, что тебе и не снились! - А пройдешь через еще большие, если не умеришь свою спесь! - Как же горько я ошиблась в тебе, Мурад, - негромко произнесла султанша. - Очень жаль... Ты и впрямь недостоин быть Падишахом великого Османского государства. Ты временщик! - И кто же, по-твоему, достоин быть Падишахом великого Османского государства? - Мурад ехидно сощурился. - Касым? Ибрагим? А может быть сама Кёсем Султан?!... Я жду тебя вечером, Валиде! Если ты немедленно не уберешься в Старый дворец, я жду тебя вечером! - Никогда я не паду так низко, как ты! Никогда я не пройду по этому позорному, богопротивному пути! - она чувствовала, как самообладание покидает ее. - Протащат силой, - с издевкой процедил Мурад, чувствуя отвращение к самому себе, смешанное с диким желанием заставить эту женщину страдать так же сильно, как страдал он сам. Султан вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, не слушая отчаянных криков своей Валиде. - Мурад! Не смей так поступать со мной! Не смей! - большое роскошное зеркало с жутким грохотом повалилось на пол. Опустившись на колени рядом с осколками, Кёсем Султан схватилась за волосы. Еще никогда в жизни ей не было так страшно.