Друг

      «Дзынь» — старый потертый тостер, который неизвестно сколько уже работает на своего хозяина и неизвестно как у него вообще появился, выплюнул два подсушенных кусочка хлеба с характерным, зачастую пугающим, звуком. На просторной светлой кухне с минималистичным европейским интерьером, лениво и нерасторопно собирался на работу преподаватель философии и литературы, а также по совместительству писатель-романист Учиха Саске, для которого утро без хрустящих тостов не начиналось почти никогда. В качестве топпинга в прошлом он испробовал множество разнообразных джемов, кремов и масел, пока не пришёл к выводу, что хлебу лучше всего быть без добавок вовсе, чтобы ничто не перебивало ностальгический из далекого детства аромат горячих булочных изделий. Поедание тостов с утра, обязательно с кофе, почти каждый раз вгоняло его в медитативное состояние, когда вроде бы и нет ясных мыслей, но всё же теплится что-то забытое в подсознании, что-то пережитое давным-давно, спрессованное и закрытое кучей других воспоминаний, накопившихся за столько прожитых лет. Хотя возраст романиста угадать можно было разве что по документам, ничего не меняло факта того, что тот считал себя уже вполне взрослым и самосознательным человеком, познавшим чуть ли не истинную суть бытия, от чего и бралось нескончаемое вдохновение и желание преподавать в университете. И хотя по внешности Саске нельзя было воспринять каким-нибудь отзывчивым человеком и уж тем более филантропом, он таковым вполне себе был, не смотря на то, что источал холод и равнодушие своим взглядом. Просто не видел смысла в, как он любил выражаться, «лишних телодвижениях» в лице улыбок и прочих показных вещей. Учиха жил один в небольшом частном доме уже много лет, и так и не завел ни собаку, ни рыбку, ни птичку, ни даже любимое животное — кошку. Объяснял это окружающим множественными высокими эпитетами об ответственности, сути взаимоотношений животных с человеком, собственной занятости, да и обыкновенным «А если командировка?», но истинную причину прятал от назойливых глаз под семью печатями гордости — он боялся привязываться, да и не мог уже больше научить себя этому с тех пор, как пережил множество потерь в своей бурной молодости, о которой, кстати, ныне предпочитает утаивать в своём культурном окружении. И вот, одинокий Учиха Саске, по заученному сценарию выполняя один и тот же привычный утренний цикл действий, был прерван и дерзко выдернут из маленькой бытовой идиллии звонком сотового телефона. Кто мог звонить в семь утра, кроме как с университетской работы, лектор не представлял, и от того без лишних раздумий ответил на неизвестный номер, лениво и равнодушно произнеся: — Алло. — Это ты, Саске? — хрипящий некоторыми помехами голос в трубке показался немного знакомым. — Да, а кто это? — Хех, это я, Узумаки Наруто, — знакомая интонация позитивной самоуверенности, которая сводила с ума миллионы людей страны, так и сияла прямо из смартфона. От такой неожиданности у Саске немного отвисла челюсть. — Слушай, я хотел бы встретиться с тобой, ты не против? Извини, что так неожиданно, но у меня нет времени объяснять. Приглашаю тебя в ресторан. Сегодня вечером, в 20:00. Отмени все свои планы, а если что по работе, ты же догадываешься, я улажу. Я вышлю за тобой машину, жди её у своего дома в 19:00. Ах, и не волнуйся, только ты и я, никаких банкетов. Извини, что так неожиданно. Отказа не потерплю! Хе-хе, до скорого.       И далее монотонные гудки. Учиха так и стоял секунд десять, слушая их, а затем заторможено убрал трубку от уха. Сегодня он так и не успел покушать тосты — до выхода из дома осталось пять минут. А Саске очень не любил начинать своё утро без тостов, считай, что день не задался.       На автомате садясь в свой седан среднего класса, мужчина всё еще обдумывал случившийся телефонный звонок, который ворвался в его жизнь как гром среди ясного неба. Узумаки Наруто не был его другом, с которым бы он выпивал по баночке пива на выходных. Они не поздравляли друг друга с днём рождения, да и не виделись уже много лет. Узумаки Наруто был мэром столицы и первым кандидатом в президенты на следующих выборах. Он был человеком, который давно затерялся и вышел из жизни Саске, убежал далеко вперед в другой мир, завоевав его. Романист частенько видел его по телевизору и испытывал некие смешанные чувства. Это была и не зависть, и не радость, скорее это было некое чувство страха. Да, они не были друзьями, но Учиха знал старого знакомого очень и очень хорошо, он понимал его взгляд и видел душу насквозь — мрачную, эгоистичную и игривую, то, что за ослепительной улыбкой никогда не видели другие. Тогда, с дубинками гоняясь на байках в эпоху общего упадка и кризиса, тогда, когда люди были друг другу волками и сбивались в стаи, ища лазейки и рисковые лотереи, тогда, когда он потерял слишком многое и отступился от тропы криминальных джунглей. Глупый брюнет в черной косухе воспринимал всё наивно серьезно, а в глазах блондина в оранжевых спортивках горел хищный азарт. Их группировки предпочитали не воевать, а по большей части сотрудничать, и двое главарей, пускай и не называли друг друга братьями, но чувствовали связь, связь по одному лишь взгляду, полное взаимопонимание. Учиха знал, что он нравился Узумаки, в платоническом смысле. Наруто никогда его не кидал, их совместные авантюры всегда проходили гладко. Но в глубине души Саске понимал: от этого человека можно ожидать всего. Годами он, словно затаившийся охотник, может сидеть, не двигаясь, в своём камуфляже, выгадывая и просчитывая самый лучший момент, и тогда он сделает выстрел, можно не сомневаться. Так он добился всего. Жуткий лис с ослепительной добродушной улыбкой.       Саске предпочитал не думать много о прошлом. Он издавался под псевдонимом, сменил круг общения. Связь с Наруто пропала, когда Саске постепенно перешел к обычной повседневной жизни: без подстав, грабежей, наркотиков и смертей. Безобидный писатель и лектор в университете. Он вынес для себя урок и неосознанно вписывал его между философских строк в своих книгах, чем снискал некоторую популярность.       В общем-то, отведя пару лекций на темы учений Канта и Гегеля, Учиха уже перестал волноваться. Он понятия не имел, что Узумаки могло от него требоваться, но и причин для опасений не должно было быть. Он преподавал, как ни в чём не бывало, и день быстро приблизился к концу.       Саске не думал сбегать или отказываться от встречи. Хотя очень хотелось. Но всё же азарт пересилил, да идти против Наруто было заранее проигрышно. Та пара часов, которую он провел в ожидании машины, прошла довольно нервно, ничем толком заниматься он не мог. Буквы в книгах прыгали и размывались, мысли всё уносились к главной точке интереса этого дня, а по телевизору, как обычно, несли чушь для отсталых дегенератов. Даже фильмы шли какие-то примитивные и убогие. Саске с раздражением припоминал светлые времена, когда по телеку вещали интересные картины кинематографа, с закрученным сюжетом и любимыми актерами. Сейчас ему и не верилось, что когда-то он ждал рекламы, чтобы сходить, наконец, в туалет. Но времена прошли, и сейчас всё было безынтересно и тухло. Даже интернет. Оставалось только хмуро окунаться в это и всё чаще выходить на террасу покурить. Может, он пресытился? Или сказывается образованность, которая ныне провоцировала его критично оценивать любое произведение искусства, вместо того, чтобы просто им наслаждаться. Как бы то ни было, ровно в 19:00 он услышал за окнами два гудка. Уже будучи собранным и одетым в строгую одежду, он направился к черному элитному автомобилю и сел на заднее сидение, не скрывая свою настороженность. Водитель, одетый в некое подобие смокинга, поздоровался, назвав Учиху "Господином Саске", и бросил пару слов про ожидающего Господина Наруто. Путь был недолгим, но Саске всё же успел несколько раз покурить. Давно он так много не курил. Водитель был не против — всё для клиента, да и вытяжка в авто присутствовала.       Как и ожидал Учиха, ресторан был самым что ни на есть элитарным и располагался в небоскребе, вход в который строго охранялся. Мужчина порадовался, что взял с собой документы. Но хватило одного лишь имени, Саске вежливо впустили сразу, и один из официантов провел его к одинокому столику на застекленной террасе, за которым сидел ныне самый известный в стране человек, чьё лицо повсюду смотрело из заголовков газет и синих экранов. В жизни он выглядел несколько иначе, но даже сложно было сказать, в чем именно было различие. Кажется, в реальности он выглядел чуть лучше.       Саске поймал на себе его привычно довольный взгляд и опустился на кресло напротив, пока Наруто жестом отпускал официанта. Тот, кто приглашает, первым начинает речь — так заведено.       — Здравствуй, Саске.       Пару секунд брюнет ещё оценивал ситуацию: осматривал сервированный стол, своего расслабленного оппонента с доброй улыбкой, за которой проглядывала хищность.       — Наруто.       Саске предпочел выразить все свои сумбурные мысли одним словом, которое, кажется, всё еще бархатным эхом отдавалось в последующей кратковременной тишине.       — Как твои дела? — мэр столицы взял в руки приборы, нацелившись на какой-то непонятный деликатес. — Хотя, можешь не утруждаться, большую часть фактов я выяснил заранее, ты уж извини. Уже 15 лет в разводе Сакурой, не навещаешь дочь, — Наруто перечислял факты позитивной интонацией, словно описывал ингредиентный состав заказанной пиццы, — пишешь романы под псевдонимом «Така», преподаёшь в университете, убежденный холостяк. Если исключить твой развод, то ты самый настоящий образцовый гражданин. Учиха нахмурился. Ему явно не нравилось, что кто-то копался в его личной жизни и даже выяснил его авторский псевдоним. Наруто элегантно отправил в рот трюфеля, создавая паузу для ответа.       — К чему это всё, Наруто?       — Ах, не напрягайся, Саске! Кушай. Забей на этикет, бери те вилки, что больше понравятся. А насчет дела… Может, поговорим сперва? Честно, мне хочется просто пообщаться. Просто вот вспомнил о тебе, знаешь, бывает такое. Интересно было, что там сейчас с тобой. Смотрю на тебя, молодость вспоминаю…       — А мне не очень нравится вспоминать, я живу настоящим.       — Оу. И что же у тебя в настоящем? У тебя же вроде творческий перерыв, ничего не пишешь. Ах, надо будет книжки твои почитать, интересно так. Раньше я никогда бы не подумал, что писателем станешь. У тебя был такой талант выбивать долги… — интонация Узумаки оставалась всё той же мелодичной и мягкой.       От этих упоминаний Учиху передернуло, вилка с зеленым салатом на секунду остановилась. Очень, очень, очень он не любил всё это вспоминать. Например, как однажды они с Узумаки сожгли ларёк, хозяин которого не собирался жить по понятиям района.       — Пф, — Саске фыркнул, опуская голову и прикрывая глаза, — так ты об этом хотел со мной поговорить? Мэру столицы больше нечем заняться?       — Ой, извини, Саске. Когда я с тобой, почему-то сразу расслабляюсь и несу всё, что первым взбредет в голову. Сменим тему? — Наруто поднял бокал красного вина, приглашающе глядя на Учиху. — Давай выпьем за дружеское воссоединение? Я действительно хотел просто хорошо пообщаться.       Саске нехотя поднял бокал и раздался краткий звон стукающегося хрусталя. Хорошее вино, легко пьётся. Наверняка какое-нибудь Марсилио Бендетто (первые пришедшие в голову слова на итальянский манер, всё же Учиха больше по немцам и Канту с Гегелем) из редкого сорта винограда, выращенного на плантациях Сицилии еще во времена эпохи возрождения и до этого вечера хранящееся в дубовых бочках.       — Я не буду выпендриваться по поводу этого вина и блюд, Саске, — словно прочитав мысли Учихи, невзначай отметил Наруто. — Я уже даже пожалел, что позвал тебя именно в ресторан, лучше бы подошла какая-нибудь прогулка, но я уже не тот человек, которому можно свободно передвигаться, где захочется. Ну так во-от, с чего бы начать… — голос блондина стал несколько задумчивым и спокойным. — Я тоже в своё время завёл семью. У меня жена и двое детей, может, ты об этом знаешь. Без лишних прелюдий и словоблудия, перейду ближе к делу. Откровенно говоря, времени на них у меня нет. Банальная история, но брак разваливается. И отношения с детьми тоже, особенно со старшим сыном, Боруто…       «Он что, сына в честь себя назвал? Я же знал — самодовольный лис», — ехидно отметил про себя Саске.       — А я теперь человек публичный. Мне разлады в семье ни к чему. По большей части это касается моей жены, которая слишком от меня отдалилась. Помнишь Хинату? Мы всё у её отца акции скупить пытались, дураки молодые, ну, тот заводик по производству дисков на авто, «Хьюга»?       — Угу, — эту историю Саске помнил, как они наивными юнцами пытались запугать директора разоряющегося предприятия. Безуспешно, и слава богу.       — В общем, много чего потом было. И сейчас я решил взять её с собой на конференцию во Франции, после которой у меня недельный отпуск. Я хотел взять с собой всех детишек, но Боруто отказался наотрез, и поедет только Химавари, моя младшая. Саске упорно не мог вникнуть в причину того, что он здесь забыл. Этому человеку больше некому выговориться? Смех да и только. Скукота.       -… А Боруто у меня ребенок проблемный. Ну как, подросток же. Нет, ты не думай, вреда никому не причиняет, не хамит. Скорее наоборот… Слишком мягкий, пускай внешне и строит из себя крутого. Наверное, он не очень хорошо разбирается в людях. К тому же, недавно я уличил его в курении дури. Я опасаюсь оставлять его одного на такой срок, он же всё-таки лакомый кусок для любой алчной собаки из подворотни и не только.        — Почти все подростки проходили через это, даже я и ты. Тем более, на каких основаниях ты делаешь вывод, что с ним что-то не так? — холодно ответил Саске.        — Дело не в том, как он там балуется, а просто… — Наруто замялся, подбирая слова, — некие малозаметные перемены в поведении, которые изредка попадаются мне на глаза в те редкие моменты, когда я его вижу.       — Найми ему няньку, охрану, детектива, и не будет проблем, — недовольным голосом озвучил Учиха очевидную вещь.       — Хех… — лицо Наруто вдруг приобрело уже нескрываемое игривое ехидство, и он посмотрел Саске прямо в глаза. — Именно это я и собираюсь сделать. Брюнет почувствовал какой-то намек и что-то нехорошее в этой реплике, отчего вопросительно поднял бровь.       — Нанимать «специалистов» и прочих идиотов с корочками, чтобы они контролировали каждый его шаг и читали нотации… Это всё бесполезно, я уже убедился. Это спровоцирует Боруто на ещё большую агрессию и, как итог, он отдалится от семьи. И вот я неожиданно вспомнил о тебе.       «Так, так, так, всё это мне уже совсем не нравится. Причем здесь я? Не хочу даже предполагать и думать о том, что задумала эта лисья морда…» — Саске удрученно сглотнул.       — Я хочу, чтобы именно ты позаботился о моём сыне, Саске.        Учиха от неожиданности подавился салатом и приглушённо закашлялся, после чего поднял полный удивления взгляд черных глаз на своего оппонента:       — ЧЕГО?       — Ну-ну, Саске, успокойся… Я знаю, что мой выбор немного странный, но, знаешь, я полагаюсь на чутьё. И даже спустя столько лет, я вижу в тебе человека, которому могу доверять. Ты прошёл через это всё и как никто другой сможешь понять Боруто, вот что я думаю. И не только понять, но еще и направить. Это ведь теперь твоя стезя, а, Саске? Иначе от чего ты вдруг решил стать преподавателем, писателем… Ну, это всё высокие материи, неважно. В первую очередь мне просто нужно, чтобы ты проследил, чтобы с моим сыном всё было в порядке. Чтобы он не вляпался во что-нибудь. Задачка сложная, но мне кажется, ты справишься.       — Я не нянька. У меня нет опыта работы и общения с детьми, я преподаю для взрослых людей, — терпеливо процеживал Учиха сквозь зубы.       — Тебе не нужно быть нянькой. Может, товарищем, другом? С Боруто не надо, как с ребенком. Общайся с ним, как со взрослым человеком, да он уже и есть взрослый, ну, 16 лет.       — Мне не нравится вся эта затея, я понятия не имею, как вообще выполнить подобное задание.       — Ну, Са-аске… — Наруто со вздохом поставил бокал, — это же всё не за просто так. Саске понимал намёк. Наверняка, оплата за такую услугу была немаленькая. Но деньги его не интересовали, своих хватало.       — Я не хочу брать на себя ответственность за чужого ребенка. Если я всё-таки не угляжу, и что-то случится, я догадываюсь, что отвечать за это буду я.       — О, ты боишься, что я чуть что, засуну в тебя паяльник?       От такого неформального выражения брюнет даже опешил. А ведь именно так они общались раньше, ностальгия даже.       — Типа того, не скрою, — проговорил Учиха, отведя взгляд.       — Не волнуйся. Если такое произойдет, я не буду спрашивать с тебя. И Боруто не 10 лет, он получает нагоняи за свои поступки лично.       От такого поворота Саске уже терял логическую составляющую желаний Наруто.       — Вообще, слушай… я хочу чтобы мы договорились по-хорошему, — Узумаки сщурил глаза. — понимаешь?       Брюнет тихонько фыркнул. Как тут не понять? Кажется, в их кругах это называется «предложение, от которого не сможешь отказаться»*. Или, иначе: «Либо на контракте мозги, либо подпись»**, но это уже гипербола. Так или иначе, отказ не принимался — это ясно.       — Ладно, давай подробнее и по полочкам, — обреченно выдохнул Учиха, складывая руки на груди и собирая вокруг себя мрачные тучи.       — Я знал, что мы придем к компромиссу! — воскликнул Наруто, вскидывая руки так, словно уже готов открывать шампанское. — Что ж, всё просто. Пускай Боруто пока поживет с тобой. Ну, насколько мы там… Недели две-три по обстоятельствам, — блондин снова принялся за еду. — Он должен уходить на учебу к девяти утра и возвращаться к шести вечера. Запрещать ему ничего не нужно и дома запирать тоже. Мне кажется, тебе он сможет довериться и открыться, ну, человек ты такой. Если выяснишь, как там у него дела и при надобности направишь на путь истинный — проси, чего хочешь. Хоть место ректора в твоей шара… б-р-р-р, институте.       Кажется, на секунду Узумаки заметил, как у Саске блеснули глаза, а челюсть слега отвисла, но тот вмиг привел себя к дефолтному равнодушию.       «Тысяча извинений, место РЕКТОРА? Я даже не думал об этом. Черт. Я хочу его. Я хочу это чертово кресло и переделать в нашей „шараге“ наконец-то всё на свой лад, включая половину нашего маразматического педсостава, коррупцию и чертову бюрократию, а еще учебный план на кафедре философии и лингвистики!» — бурей пронеслось у Саске в голове, и он еле-еле утихомирил свои алчные и эгоистичные мысли. В конце-то концов, он всё еще обыкновенный человек со своими неожиданными слабостями и заскоками, а Узумаки, как всегда, знает, где надавить. Предложи он Саске деньги — не увидел бы и капли заинтересованности в его глазах, а вот когда дело касается чего-то креативного… В этом они и были похожи.       — Кхем! — Учиха прочистил горло, чтобы себя осадить. — Ладно. А если не получится, тогда чего? — Саске уже и сам не заметил, как они с Наруто вернулись к фамильярному общению.       — Тогда я просто заплачу тебе меньше. Столько, сколько платят обычным «нянькам» или «домоправительницам» в нашем кругу — пару тысяч зеленых. Ты в любом случае ничего не теряешь, кроме, возможно, нервишек.       — Так значит, он у меня жить будет? Ладно, была комната одна свободная. Пускай везет свои шмотки. Когда его ждать?       — Завтра. У Саске аж вилка с помидоркой остановилась на полпути ко рту: «Так скоро?!». Но он даже не стал возмущаться: какой в этом смысл? Так что, смирившись, он решил попрощаться на дружеской ноте.       — Знаешь, Наруто, — задумчиво произнёс Учиха, вставая с места, а затем усмехнулся, смотря блондину в глаза, — думаю, ты станешь президентом. А потом ещё и мир захватишь, ибо если ты смог уговорить меня быть нянькой для избалованного богатого сыночка, то и такое тебе будет точно по плечу.       Узумаки сперва ошарашенно уставился на Учиху, а после вернул своё лисье выражение лица, мысленно напевая себе: «Оу, Саске, знаешь, это было довольно просто, ты же алчная продажная жопа, хотя весь мир такой же, так что, может, ты и прав».

***

      Когда Саске любезно подвезли до дома на прошлой машине, он довольно долго не мог расслабиться и уснуть, всё больше отдаваясь воспоминаниям прошлых лет. Он-то думал, что с прошлым покончено, но нет, всё всплывает и всплывает. Наруто… странный человек. Он словно заражал Учиху своей дикостью. Вместе они творили беспредел, грабежи, шантаж, и много чего такого, за что сейчас брюнет себя винил. А рядом с ним он почему-то ни о чем не задумывался, просто жил с ним в одном ритме. Вот такие у блондина были лидерские качества: незаметные, скрытые, такие, что Саске и сам тогда не понимал, что был ведомым. Сейчас, когда Учиха уже отошел от корыстной эйфории, к нему приходило подозрение, что его поимели. Подписали на херню, которую он не хочет делать и даже элементарно не в состоянии выполнить. Проследить за подростком, втеревшись к нему в доверие или как-то так, и не быть мудаком при этом. Кто захочет этим заниматься? Какой подросток действительно возьмет и послушается взрослого? Но выбора особо не было. Просто было немного стыдно, что на какой-то момент Саске на что-то понадеялся.       — Блин… — обреченно произнес Учиха, стряхивая пепел со второй подряд выкуренной сигареты. Он стоял на террасе, на которой обычно предпочитал грустить унылыми вечерами, портя приятный свежий воздух табачным дымом.       Перестав размышлять на темы прожитых криминальных приключений на пару с Наруто, Саске решил задуматься о насущном: завтра приедет избалованное золотое дитятко, которое является сыном опасного хитрого лиса. Вполне ожидаемо, что сынок недалеко ушел от папаши и стоит его побаиваться тоже — в голове брюнета завертелись смутные клише из дешевых сериалов про богатеньких детишек, которые изводят окружающих своими прихотями и аморальными пакостями, которые ввиду широких материальных возможностей могут носить вполне небезобидный характер. И хотя Учиха не был трусом, он был как минимум не идиотом, чтобы лишний раз не побеспокоиться о чем-то подобном. Предупрежден — значит вооружен, или как-то так. Ухо востро. В принципе, шестнадцать лет — не десять, и в этом возрасте Саске уже рассекал с битой на байке, продумывая махинации уличных войн. Но он-то — это одно, а случай Боруто — совершенно другое. Учиха не тешил себя надеждами, а наоборот, решил готовиться к худшему. В очередной раз проверив дом на опрятность к приезду спиногрыза, мужчина всё же отправился спать, не забыв опрокинуть стаканчик бурбона.        А в то время, когда Саске еще только вернулся домой из ресторана, на другом конце города в роскошном особняке беспечно поигрывал в приставку ничего не подозревающий Боруто Узумаки. Он наконец-то закончил самую важную часть домашних заданий, без которых в школу можно было даже не пытаться приходить, и, благополучно забив на остальные задания, с чувством выполненного долга отдавался игре. Всё-таки, пройти её было делом принципа — иначе Иноджин снова назовёт его бесчленным или бабой, и от этого азарт только распалялся. Вот-вот дойдя до главного босса и предвкушающие сглотнув, он разочарованно уловил скрип открывающейся двери — закон подлости. Не растрачивая силы впустую, подросток сразу позволил себя убить и услышал привычный электронный голос, оповещавший о чем-то вроде «вы лошара, и гейм у вас овер» — таки Узумаки именно так это и воспринимал.       Ожидая, что зашла прислуга или сестра, блондин решил не удостаивать гостя даже взглядом, но моментально передумал, услышав знакомый энергичный голос:       — Боруто! Опять играешь с русификатором? Пошлятина, — без доли укора почти пропел Наруто.       — Папочка?! — никто уже не помнит, с чего это началось, но подросток называл так отца всю жизнь, не вкладывая в это обращение никаких ласкательных ноток, просто привычка. — Ты сам ко мне пришёл? Редкое явление, — он говорил с искренним удивлением, но немного радуясь.       — И каждый раз вижу как ты рубишься, ещё и с переводом. Ты просто не понимаешь сколько плюсов от игры-оригинала, да я так английский выучил в свои годы, когда и по-русски толком писать не мог.       «Ой, начинается… Верните мне мой девяносто седьмой, сегу и бла-бла-бла!» — Боруто закатил глаза, ожидая привычный мозговынос. Остановить это можно было только одним способом:       — Да, папочка, я понял, просто по привычке поставил… Тем более с английским у меня всё нормально.       — Хех, на самом деле были бы у меня тогда русификаторы, я бы тоже ставил, — довольно промурлыкал мужчина. — Ну, не суть. Ты же понимаешь, что я не просто так пришел?       Подросток понимал. Отец приходил лично очень редко, значит была веская причина. Например…       — Ты всё же придумал мне наказание? — без доли страха и с неким вызовом предположил сын.       — И это правильный ответ! — с интонацией супер-энергичного телеведущего на интерактивном ток-шоу, весело взорвался Наруто.       Боруто лишь по-кошачьи ухмыльнулься. Так он и знал. Но бояться ему, по его мнению, было нечего — отец никогда не наказывал его строго. Кажется, у него была какая-то детская травма на наказания, и он зарекся никогда не применять психическое либо физическое насилие над своими детьми, о чем никому не говорил, конечно, но сын пришел к этому выводу сам. Как бы то ни было, методы воспитания Узумаки старшего всегда играли подростку на руку, и в своем бытие он примерно балансировал на «Шалить, но все же так, чтобы совсем уж не расстроить отца. Но шалить! А то совсем забудут про него». Он вынужденно нащупывал грань дозволенного и исследовал отцовское терпение до тех пор, пока не попался на траве. Боруто уже понимал, что это чересчур, но там «так сложилось» (эти слова Боруто любил театрально подчеркивать, и частично они были правдой): обстоятельства, компания, жизненный период, интерес, интрига, ощущения, и на понт взяли, он больше не будет, он невиновен, а виновен Иноджин, хотя об этом факте Боруто никому не скажет. Но грань была задета. И отбиранием приставок и домашними арестами отец больше ограничиваться не мог. Это подросток тоже чувствовал, чем и был заинтригован.       — За то, что ты отказался поехать с нами в отпуск, я оставлю тебя на этот период у одного моего жутко скучного знакомого, — с ехидным вызовом проинформировал Наруто.       — Ну па-а-апочка, — лицо Боруто отражало сплошное недовольство и протест.       Узумаки старший скрестил руки на груди.       — Возражения не принимаются, — с улыбкой, но строго, констатировал он.       Подросток всё так же укоряюще-разочарованно смотрел на отца.       — А ты как хотел? Может, этот опыт научит тебя всё-таки ценить семью. Мой знакомый точно вынесет тебе мозг вместо меня и не позволит пакостничать — идеальное наказание. Заодно поживешь в условиях быта среднего класса.       — Как так вышло, что твой хороший знакомый не шикует за твой счет? — осторожно поинтересовался Боруто.       — Не знаю, он не просил… — мужчина даже немного замешкался.       — В любом случае! — подросток резко повысил тональность, пытаясь переставить акценты. — Ты сказал, это наказание просто за то, что я не поехал? — вопросил Боруто с намеком на наркотики.       — Ну да. Это меня обидело, — выразительно по-детски надуваясь, высказал Наруто.       — А что… насчет? — Боруто пытался аккуратненько спросить про то, чего не хотел признавать.       Лицо мужчины стало серьезным, он отвел взгляд и пренебрежительно фыркнул, после чего снисходительно выдавил:       — Это твоё дело, — он вновь перевел взгляд на сына, у которого внутри похолодело от смены интонации. — Боруто, я не собираюсь тебя ругать так, словно ты идиот, ведь я знаю, что это не так — ты всё же мой сын. Что я могу тебе сказать про наркотики? Будто ты и сам ничего о них не знаешь. Разберись в этой ситуации самостоятельно, ты уже не маленький.       — Папочка… — подросток удивленно смотрел на отца, не зная, что и думать, после чего отвел взгляд, выгибая бровь так, словно вот-вот заплачет. — Спасибо, пап.       Боруто всё для себя решил: он не позволит больше Иноджину манипулировать собой и позволять так подставляться ради сомнительного удовольствия. Отец прав, всё это глупо и вот-вот останется в прошлом.        «Боруто явно одумался, но, наверняка, прежде чем полностью отойти от этого, ему придется немало постараться, ибо в чем-то он завяз, а значит, Саске скучно не будет, и мне потом тоже» — самодовольно проконстатировал про себя мужчина.       — Я завтра уезжаю, и ты тоже, — спокойно решил подвести беседу к окончанию Наруто. — Соберешь свои вещи, и тебя отвезут куда нужно. Ну, только давай налегке, хорошо? Не тащи туда весь свой бардак.       — А-а, э… — от резкого сумбура подросток растерялся, пытаясь сформировать вопросы вроде «а что за мужик-то и в чем смысл, что такое, что будет?», но ничего толком не смог выдать кроме:        — Папочка, объясни еще раз, я просто должен пожить в чужом доме, и это моё наказание?       На что мужчина утвердительно кивнул и добавил:       — Ну, всё равно он будет нести ответственность за тебя, и, если ты всё же натворишь делов, у меня наконец-то появится долгожданный повод сунуть ему паяльник, — Узумаки старший весело, но беззвучно хлопнул в ладоши, делая лисье лицо еще более хищным.       Боруто скривился:       — Жесть, папочка, как люди соглашаются на такой риск ради денег?       Отец сделал лицо кирпичом и вернул свой бас:       — Да я же пошутил.       — ПАААП! — подросток раскраснелся, он терпеть не мог попадаться Наруто на удочку.       — Хе-хе-хе, посмотрим, что будет. Его зовут Учиха Саске. Мой прошлый союзник и в некотором роде соперник, но выбыл из игры и мнит себя теперь философом, познавшим жизнь, — Узумаки говорил без упрека и насмешки, скорее просто по-дружески издеваясь. — Но у него есть одна хорошая черта, в плане честности он — моя полная противоположность, — а эти слова были сказаны всерьез, — поэтому и не продержался в моём мире долго.       — Хм… — кажется, отец добился своего и ныне Боруто был уже недоволен и растерял весь азарт. Действительно, он подобрал подходящее скучнющее наказание. На том они и разошлись, Наруто покинул комнату и в том числе всё крыло здания, принадлежащее сыну, а подросток постарался отвлечься, окунаясь в игру.

***

      Саске проснулся от звонка на мобильный. В очередной раз неизвестный номер, и, наверняка, уже не с работы, ведь сегодня у него не было пар. Не нужно было много ума, чтобы понять, что звонят ему по поводу его новой каторги в лице миниатюрного Узумаки. Так и вышло — какой-то дворецкий сообщил, что Господин Боруто изволит доставить своё милейшество вечером, не забудьте расстелить красную ковровую дорожку, растопить баню и подать хлеб насущный для юного барина к столу. Конечно, в своём сознании Учиха гиперболизировал по сути обыкновенное извещение о времени прибытия — не мог сдержаться. Как на зло, сон больше не шёл, и Саске решил хотя бы включить телевизор, пока исполнял цикл своих утренних действий с тостами и кофе. Естественно, по закону случайностей уровня божественного вмешательства, по телевизору как раз шёл фильм на насущную для мужчины тематику — богатые и бедные люди. Сюжет, как отметил для себя Учиха, просто «блистал оригинальностью»: в главную героиню, добрую девушку с чистым сердцем, которая «не такая как все», влюбляется богатый парень, который, о боже, устал от лжи и лести вокруг, и лишь её не интересуют его деньги, потом пошли балы-яхты, и Саске выключил это дерьмо. Судя по всему, проще просто отпустить эту ситуацию и пустить всё на самотек. Но из фильма он хотя бы запомнил, что в ресторане нужно начинать с крайних приборов… Посмотрел бы до встречи с Наруто… Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, да и просто по надобности, мужчина решил составить план ближайших лекций, проверить пару десятков контрольных работ, хорошенько проржаться и разрыдаться с некоторых ответов, а затем, впервые за долгое время, самому приготовить еду. Хотелось бы сказать, что время пролетело незаметно, но как бы не так — оно тревожно тянулось и постоянно заставляло думать о себе.

***

Боруто тоже проснулся рано, но не от звонка, а от будильника — школу никто не отменял. Конечно, подросток и сам был немного взволнован, но бурная школьная жизнь хорошо затягивала и изолировала от всего остального. Он учился в почти обычной гимназии — и не элитной, и не совсем ущербной, нечто выше среднего. Так распорядился отец по личным моральным соображениям, и Узумаки младший не жалел — ему нравилась его местная дружеская компания, пускай и не всегда. Их нельзя было назвать братьями на век, но было в них что-то, что позволяло ему чувствовать себя с ними комфортно и легко. Правда, только до недавнего времени… Еле как отсидев четыре урока перед большой переменой, он со своими друзьями, в состав которых входили Мицуки, Иноджин и Шикадай, добрался до столовой, готовый сожрать чуть ли не барана. Узумаки уже успел донести до Иноджина, что прошёл-таки игру до конца, однако торжественного повышения со статуса «бесчленный» до «членного» так и не получил. Он услышал другое поощрение: — Ну, раз прошёл Блэйда, то теперь имеешь право это дело обозначить хорошим кайфом, — допив морс из стеклянного стакана доисторических времен, заговорчески тихо проговорил Яманака, хитро заглядывая Боруто в глаза. Тот лишь глубоко вздохнул, отмечая, что вот и начались иноджиновские соблазнения на темную сторону, которые ему теперь нужно было как-то пресечь. Отказать прямо — то же самое, что на всю столовую признаться о принадлежности к противоположному полу или евнухам — принесет только мозговынос.       — Знаете ребят, я снова наказан, пока ни на какие вписки ходить не могу, — ковыряя вилкой макаронину, буднично высказался Узумаки, немного привирая.       — Ну так го за гаражи, — также непосредственно отозвался змей-искуситель.       Мицуки и Шикадай молча продолжали есть, наблюдая повседневный спектакль Боруто и Иноджина.       — За мной же машина приедет.       — Так прогуляй последний урок с нами, всё равно физ-ра, — не унимался Яманака. На то, как он уже распределил планы остальных, двое парней решили не отвечать, всё равно поняли, что Узумаки отмазывается.       — Я не могу прогуливать, — Боруто уже напрягся от такого напора, — и так накопилось много пропусков.       — О… — Иноджин перевел голос на превосходственный, протяжный и неторопливый тон, — понятно… Тёлка.       А теперь началась стадия попыток взять на понт. Узумаки это накаляло, его так и подбивало ответить нечто вроде «Ино, неужели тебе так нужны деньги?», но он не мог. Не чувствовал в себе такого права, ибо был другим. Особенным. Тем, кто не имеет права заикаться про деньги, говорить о них с кем-то. Для него это была тема-табу. Его страх показаться высокомерным был почти параноидальным, потому что только этого от него все и ждали, выглядывали и высматривали малейшие намеки на чувство финансового превосходства: давай, богатенький мальчик, покажи, какая ты избалованная леди, попробуй посмотреть на нас с высока.       И просто послать Иноджина он тоже не мог — всё же чувствовал какую-то долю связи, какого-то призрачного беспочвенного долга, что-то удерживало его рядом и не давало прогнать или уйти.       — Не тёлка я, успокойся, — вздохнул Боруто, — раз уж думаешь, что мне это так необходимо, давай я просто куплю и скурю, как будет время.       Шикадай презрительно фыркнул. Он сам не понимал, кто злил его больше: алчный блондин, или тот, что тряпка. Мицуки просто молча поднял на Боруто взгляд. Иноджин расплылся в ехидной улыбке:       — Какие мы занятые люди… — почти по-доброму пропел Яманака. — Ну разве я могу отказать?       На том и порешили. После следующего урока, в мужском туалете, Ино привычно сбарыжил жертве не только косяк, но к тому же пачку сигарет, также сигаретами закупились и Шикадай с Мицуки. Шикадаю зеленоглазый косяков не толкал, знал, что у того нет денег, и, как они появятся, то обратится сам, а с Мицуки просто не желал связываться, пускай тот и был далеко не беден. Уж лучше тоже сам попросит.       И так, с мерзким чувством проигрыша и нервозности от предстоящего переезда, Боруто доехал домой и начал собирать вещи, делая акцент на одежде, учебниках, ноутбуке, приставке, ну и всё. Родители с сестрой уже уехали, и пустой дом с одной лишь прислугой как-то угнетал. Отнеся багаж в машину, он взглянул на дом в последний раз, анализируя, не забыл ли чего, и сел на заднее сидение, отправляя водителя в путь.       Подросток чувствовал, как что-то рушится в его жизни, а конкретно — связи с друзьями. До того, как Ино стал барыгой, им было хорошо вместе, удобно, даже весело иногда. Хотя… Между двумя блондинами всегда была какая-то искра, в особенности со стороны Яманака. В любом случае, теперь в глазах одноклассников Узумаки стал слабаком, вряд ли кто его понимает. Может, этой дружбы и не было никогда?

***

      Саске констатировал про себя, что вечер уже настал. Он проверил все задания, приготовил картошку с мясом, и теперь привычно, но беспокойно курил сигарету прямо на диване перед плазмой, на которой, в кои-то веки, показывали что-то более-менее осмысленное — передачу про прокладывание железнодорожных путей в условиях вечной мерзлоты в Тибете. Услышав субъективно неожиданный, но по факту вполне ожидаемый стук во входную дверь, он, не выпуская сигареты, направился прямо к ней.       «Ну, просто копия мелкого Наруто», — подумал Учиха, пропуская внутрь здоровающегося подростка.       Узумаки был мягко говоря удивлен увидеть такого на вид молодого и при том курящего прямо внутри красивого мужчину, который по идее был ровесником отца и старым его знакомым. Эту категорию людей он привык видеть толстыми и лысыми мужиками. А этот чуть ли не модель: худой, высокий, стройные черты лица и на вид не больше двадцати семи. Ну или тридцати. В зависимости от выражения лица: угрюмость накидывает пару годков.       Как там говорил его отец? «Скучный, нудный…» или типа того. Папа снова его обманул? Вечно со своими кознями…       Увидев Боруто, который был внешней копией человека, с улыбкой на лице выбивавшего битой долги, Учиха ещё больше внутренне напрягся, пускай и был невероятно холоден на вид.       — Пошли, отнесешь вещи в комнату…       — Ага, — полувопросительно ответил Узумаки, пару секунд неумело затаскивая чемодан по лестнице, и затем просто беря его в руки.       Обычная комната с диванчиком и полкой для книг. Учиха использовал её просто для чтения и работы. Боруто понравилась атмосфера этого помещения, она была такая светлая и безличная. Он поставил вещи рядом с диваном и оглянулся на мужчину.       — Я Учиха Саске. Стоило сразу представиться, — безразлично проговорил брюнет. — Чай, кофе?       Узумаки решил, что не стоит отказываться — это будет отличным шансом узнать загадочного человека получше.       — Давайте чай, — вновь полувопросительно ответил он.       «И кто кому первый залезет в душу?», — подозрительно накручивал себя Саске, спускаясь с подростком на кухню. — «Необходимо взять эту роль на себя».       — Какой чай? — вопросил Учиха, открывая кухонный шкафчик, висящий над стойкой с микроволновкой.       «Хотя, у меня остался только Липтон… И те подарочные пакетики, что я пять лет не трогал. А попросить он может хоть Эрл Грей из отборнейших листьев с индийских высокогорных плантаций какой-нибудь провинции Абуда», — нахмурившись подумал Саске.       — Да любой, — отстранённо ответил Боруто, разглядывая минималистичный, но обжитый кухонный интерьер. Бардака не было, но идеальной педантичности, как повсюду в родном доме, тоже. Кукурузные хлопья и пачки с кофе на подоконнике, зато чай — в шкафчике. Странно, но по-своему мило. Голубая кафельная плитка на нижней половине стен и немного выцветшие серые обои на верхней. Чистая доска лежала сразу на столе, на ней и ножик, и действительно, зачем убирать? В его доме для всего было предусмотрено свое место, и всё всегда запрятывалось куда-нибудь подальше в специальную тумбочку. Только личная комната была свободна от дотошных горничных, и вот там всегда всё было под рукой, но эту идиллию окружающие язвительно называли «срачем».       Саске протянул Боруто обычную цветастую кружку черного чая, указав на ложку и сахарницу. Себе же он, ожидаемо, заварил растворимый кофе, который после потягивал, стоя на полу и облокачиваясь на подоконник.       — В чужом доме, наверное, непривычно, да? — первым начал Учиха, вместо нормального знакомства с разговорами о любимых фильмах и хобби.       От такого вопроса Боруто опешил и удивленно посмотрел на мужчину.       — Хм… Ну… Может быть, немного, — он слегка замялся, а затем улыбнулся, — но у вас тут вполне уютно.       Ненадолго Узумаки показался Саске довольно милым. Солнечный мальчик. Даже если он начнет пакостничать, Саске сможет это стерпеть, и даже, возможно, умилится. Тень его отца постепенно отходила на второй план.       — Саске-сан, — сильно смущаясь, обратился подросток, — а, это самое… Можно к вашему телеку подключить приставку? Учиха, раздумывая, глотнул кофе, и ответил: — Попробуй. — Спасибо! — Узумаки аж засиял. Саске в ответ лишь кивнул. — Кружку помоешь? — Конечно. «Кажется, всё не так запущено, а я параноик» — подумал про себя мужчина.       Уже через 20 минут Боруто, переодевшись в футболку и шорты вместо школьной формы, возился с кабелем и телевизором, устроившись на полу. Брюнет, сидя на диване и потягивая сигарету, наблюдал за этим потным зрелищем. То и дело подросток нажимал все подряд кнопки на пульте, хмурился, бурчал, переставлял кабель, гуглил что-то в телефоне, и, когда стадия с «отрицания» перешла на «смирение»*, упал на спину и констатировал:       — Не получится. Либо что-то с разъемом, либо я не знаю.       — Понятно, — равнодушно ответил Саске. В глубине души он радовался, что никто не отберет его телевизор, как бы он его ни ненавидел. Странные у него отношения были с этим предметом — ругался, плевался, а всё равно смотрел, и без этого уже жить не мог.       — А с интернетом у вас как? — с нескрываемой надеждой вопросил Узумаки.       — Мобильный в моём ноутбуке. Трафик на 1 гигабайт в день.       — Э-э?! — недовольно протянул Боруто, переворачиваясь на живот и становясь на локти. Валяться на полу было его привычкой, даже домашку зачастую мог делать на ковру.       Саске взглянул на него сверху вниз.       — Мне хватает. А о том, что у меня вскоре появится сожитель, я узнал только вчера.       — Хех, это в духе отца, — усмехнулся блондин. — И что делать будем? Смотреть телевизор?       — Я — да, а ты — как хочешь. Давай сюда пульт.       Узумаки, всё еще лежа на полу, протянул Учихе желаемое. Тот довольно долго листал каналы, ища что-нибудь нейтральное, чтобы перед гостем не было стыдно за просмотр какой-нибудь несуразной чуши вроде передач про беременных школьниц или тайные заговоры правительства. Хотя подобное он и так не смотрел. В итоге, дойдя до чего-то научного, на том и остановился.       Молчание напрягало, передача была неинтересная, и поэтому подросток, завистливо оглядываясь на курящего мужчину, решил как бы ненавязчиво спросить:       — Я думаю прогуляться немного, ничего?       Тот перевел на Боруто внимание и на секунду задумался, а затем, как ни в чем не бывало, ответил:       — Поздновато уже на улице. Можешь курить здесь.       Узумаки мгновенно вспыхнул. С чего вдруг сразу такой вывод и причем прямо в точку?! Обломно, но от идеи покурить пришлось отказаться. Ещё не хватало так легко повестись на провокацию.       — Д-Да я просто пройтись хотел, — пробурчал он и уставился в голубой экран.       Саске ответил про себя: «Да-да, конечно, мой юный наркоман и тусовщик, я верю, что ты не куришь и не облизываешься, глядя на мою сигарету», а затем вспомнил о насущном:       — Не сиди на полу, простудишься.       Боруто вновь оглянулся, хмурясь. Не очень-то ему хотелось к почти незнакомому человеку на тесный диванчик, но выбора не было, так что он покорно присел на противоположный край, оставляя от Саске сантиметров тридцать. В комнате было темно, и только мелькающий свет телевизора освещал силуэты. Узумаки невольно начал разглядывать своего взрослого сожителя, пока тот смотрел на транслирующуюся «технику работы спасателей в условиях землетрясений».       Подросток в который раз отметил, насколько Учиха красив. Даже сидит как-то по-особенному элегантно, согнув одну ногу перед собой и закинув на неё руку. Ну не может он быть ровесником отца, явно гораздо младше.       — Саске-сан, а сколько вам лет? — невзначай поинтересовался блондин.       — Хм? — отвлекаясь от просмотра, мужчина на секунду замялся, а затем отстраненно ответил. — Тридцать шесть.       — Э-э, да ну! — искренне удивился Боруто, немного отрываясь от спинки дивана. Отец был старше всего на три года. — Вы выглядите гораздо моложе.       — Хм, — ёмко ответил Саске, глядя в экран.       Передача закончилась и начинался какой-то фильм. Брюнет потянулся за пультом, как вдруг Узумаки воскликнул:       — О-о, Лик Атлантиды, давно хотел его посмотреть! Саске молча повиновался и оставил как есть. Кино было действительно интересное, явно не новое, какая-то классика экшена. Главный герой был шпионом и втянулся в авантюру во вражеской стране, разыскивая стратегический артефакт с кодовым названием, повторяющим название самого фильма.       — Нет, нет, не ходи туда! Это же очевидно, черт! — забывшись, взмолился Боруто, наклоняя корпус.       — Тихо ты, сейчас что-нибудь важное упустим, — шикнул Учиха.       — А что значит «интервенция»? — тихонько спросил подросток, когда началась другая сцена с диалогами.       — Когда одна страна лезет к другой, вроде бы, — быстро прошипел Саске, стараясь не упустить суть происходящего на экране.       — О, вот как, — так же тихо ответил Боруто.       Так прошёл первый час фильма, затем второй. Саске даже привык к вечным встреваниям Боруто и вовсе не напрягался, когда тот нарушал тишину. Вскоре, тишина стала подозрительно продолжительной, и Учиха вздрогнул, когда чужая голова упала ему на плечо, а бок почувствовал чужой вес.       Саске одними зрачками перевел взгляд на светлые волосы, уткнувшиеся ему в щёку и замер. Мальчишка уснул? А ведь больше всех рвался посмотреть это кино, которое вот-вот подойдет к развязке. Наверное. А может еще час идти будет. В любом случае, брюнет уже втянулся и намеревался досмотреть до конца. Он смиренно позволил Боруто продолжить сон у него на плече. В какой-то момент захотелось даже приобнять мирно посапывающего блондина, но сдержался. Такой теплый и даже почти не тяжелый. Потом, когда фильм закончится, он аккуратно отодвинет его и только потом разбудит, оставив инцидент тайной — так он планировал. Кто же знал, что минут через пятнадцать он тоже уснет.