Друг

      Узумаки проснулся где-то в три часа ночи, долго не понимая где он, кто он, и почему так затекла шея. Когда ситуация прояснилась, захотелось умереть от стыда, и он боялся даже лишний раз вздохнуть, хотя, по сути, такой пустяк — непреднамеренно уснуть на чьем-то плече. Фильм уже давно закончился, и по телеку фоном шла очередная муть про мировые заговоры. Боруто отчетливо слышал, как Саске смиренно то ли громко дышит, то ли посапывает, так что факт того, что мужчина спал, был очевиден.       Погружаясь в ощущения приятной теплоты от находящегося рядом беззащитного тела, Узумаки начало захватывать непреодолимое, щекочущее нервы желание… напакостничать. Или, как минимум, рассмотреть бликующий голубыми оттенками силуэт со всех углов, ткнуть пальцем в щёку, а затем написать на лбу маркером «зануда». От всех идей он трусливо отказался, кроме первой.       Во сне Учиха казался даже более хмурым, чем обычно, но эта угрюмость была такой медитативной, что смотрелась даже мило.       Из шалостей Боруто решил провернуть невинное воровство чужой сигареты, пускай и были свои. Хотелось попробовать именно эти, принадлежавшие Саске, словно это поможет приблизиться к нему, такому закрытому и далекому, узнать о нем какую-то тайну. Что ему нравится? Что он за человек? Наивно, но хотелось подобраться к нему поближе даже в таких мелочах, будто это даст ответы на вопросы. Вот только пачка была упрятана в кармане штанов, и выуживать их оттуда было довольно рискованно, но подросток уже загорелся идеей и был уверен в себе.       Снова вернувшись на диван и слыша громкий стук своего сердца, он аккуратно потянулся к штанам Учихи, не дыша и стараясь следить за жертвой, которая может проснуться в любой момент. Прикоснувшись пальцем к карману, который, к счастью, был тем, что ближе, он вновь перевел взгляд на мирно спящего мужчину. Порядок. Боруто начал постепенное вторжение в логово сигарет, миллиметр за миллиметром продвигаясь глубже. Подцепив пачку двумя пальцами, он начал её тянуть. В голове хаотично вспыхивали параноидальные сцены разоблачения с последующим выговором и унижением на всю оставшуюся жизнь, но Узумаки старался всё же верить в успех. По лбу уже скользила капелька пота, и терпение заканчивалось, так и накрикивая «да выдерни её уже!», однако терпение блондина было стойким. Когда, казалось, цель уже была наполовину изъята, и Узумаки внутренне успокоившись, почти заликовал, он вдруг почувствовал, как время остановилось и сердце с болью сжалось в груди. Его схватили за руку. Вечность внутренней прострационной паники резко сменилась на мелькающую ускоренную череду событий, которую он даже не успел осознать, вмиг оказавшись лежащим под брюнетом в захвате.       — Воришка… — смачно протянул Учиха, глядя в широко раскрытые дрожащие глаза.       — С-саске-сан! — жалобно вскрикнул Боруто, утопая в стыду и отчаянии.       Проснулся Саске ещё в тот момент, когда подросток убрал свою голову с его плеча, ну, как проснулся, то ли спал, то ли не спал, скорее пребывал в состоянии дрёмы, ни за что не желая открывать глаза и проваливаясь в сон обратно. Пробудился же окончательно тогда, когда диван прогнулся под садящимся на него Узумаки, который вдоволь напялился на брюнета и решился на свою авантюру. С достоинством на премию Оскар Учиха имитировал сон, чуть ли не храпя, до той поры, пока мотивы подростка не стали ясны окончательно. А затем настала пора его проучить.       — Ну и что ты мне скажешь? У сына мэра нет денег на свои сигареты? — ехидно улыбаясь, проговорил Саске.       — Э, нет, просто… — Боруто отвел глаза, пытаясь отыскать ответ где-нибудь в ворсинках спинки дивана. — Захотелось попробовать именно ваши, — признался он, не возвращая взгляд и виновато улыбаясь.       Он лежал на спине под сидящим на нём мужчиной, что вдавливал его руки в злополучный диван. Отчего-то эта ситуация подростку даже немного нравилась: во-первых, он действительно узнал что-то новое — Учиха умеет улыбаться, пускай и ехидно, а во-вторых… это по-звериному заводит. Так и хочется яростно пыхтеть, вырываться, соприкасаясь телами, входя в тесный контакт, разрушая границы. Но эти желания прервал очередной вопрос:       — А попросить — не судьба?       Немного успокоившись, Узумаки смущённо улыбнулся и посмотрел Саске в глаза:       — Не хотелось вас будить, — неуверенно выдал он, вновь отворачивая голову. — Пустите.       Боруто прогнулся в спине, ненамеренно потираясь пахом о пах захватчика, и прогнул руки, в тщетной попытке вырваться. Учиха лишь сильнее вдавил того в диван и наклонил корпус.       — Я еще не закончил, — самодовольно, но тихо протянул Саске вблизи от уха блондина.       Лицо Боруто вспыхнуло алыми красками от пробежавших по коже мурашек. Нет, он не мог возбудиться от мужского шёпота на ухо, просто, ну, в комнате темно, ещё навалились на него в придачу, а уши — зона эрогенная, вот тело и реагирует… по-своему. Осознав, что у него встает, и вскоре это станет известно не только ему одному, блондин начал вырываться активнее:       — Да пустите уже меня! Я вас выслушаю! Я извиняюсь. Вы тяжёлый! Правда!       В глазах мужчины такая реакция была далека от адекватной. Что-то тут было нечисто, поэтому отступать он не собирался. Да и наивно извивающееся под ним тельце разогревало спортивный интерес и животную хищность: вцепиться и не отпускать.       — Куда же, ты Боруто? А как же сигареты?       Саске завел руки подростка за голову и сжал одной кистью, пока другая тянулась к пачке. Достав одной рукой пачку, и еле выудив из неё сигарету, он потянулся к удивленно уставившемуся на него лицу. Узумаки, поняв, что сейчас в его рот попытаются запихать табачное изделие, быстро отвернулся, сжимая губы и зажмуриваясь. Ох уж эти старые дедовские методы!       Учиха сдаваться не собирался и той же рукой повернул лицо обратно, проводя большим пальцем по губе и произнося:       — Открой.       — Не…       Этой миллисекунды на произношение хватило, чтобы просунуть между мягких губ фильтр. Боруто замер и поднял взгляд.       — Совсем тебе не идёт, — констатировал Саске, удобнее устраиваясь на чужих бёдрах и разглядывая блондина. Неожиданно он почувствовал что-то твердое меж ягодиц. И это была явно не пряжка от ремня, которого на шортах подростка не могло быть и в помине. Узумаки, сжимая в зубах сигарету, удрученно выдохнул носом и, недовольно закрыв глаза, откинул голову на диван — спалили. Ну не специально он, не извращенец и не фетишист, просто так получилось само собой. Боруто решил просто абстрагироваться от реальности, ожидая реакции. Реакция была немного запоздалая и неуверенная:       — Э-э… Вау, — крайне безэмоционально протянул Учиха, еще раз подвигав бёдра, как бы проверяя, не показалось ли.       — Оно само, черт возьми, вы здесь ни при чем, — выронив сигарету, раздраженно проговорил подросток, сверля взглядом спинку дивана. — Я не пидор.       Брюнет ухмыльнулся:       — Знаешь, Боруто, если бы ты выдал что-нибудь вроде «Да, я гей, и у меня на вас стоит, проблемы?», было бы круче, даже если бы это было ложью, — поучительным тоном, но по-доброму, говорил Саске. — А ты всё оправдываешься, увиливаешь, краснеешь, сам себя мучаешь. Совсем не похож на Наруто.       — Если бы я совал паяльники людям в задницу, я бы вам нравился больше? — недовольно выдал подросток.       — Дело не в паяльниках, а в твоем самоосознании, — продолжил лекцию Учиха. — Ты, хоть и пакостная задница, но всё равно крайне не уверен в себе и в своих правах.       После пары секунд молчания, блондин угрюмо фыркнул и с вызовом посмотрел на мужчину.       — Я гей, и у меня на вас стоит, проблемы? — наигранно, но негодующе, проговорил заученную фразу Боруто.       Улыбка Саске стала ещё ехиднее.       — У меня нет проблем, — самодовольно протянул он, — ведь я тоже гей.       Узумаки в безумном страхе вытаращил глаза, так и выкрикивая одним лишь взглядом: «Вы же не будете меня трахать?!», после чего брюнет, насмешливо вскидывая брови, добавил:       — Шутка.       Подростка заглотила ярость.       — Крутые у вас шутки. Клоун, что ли? — язвительно, но тихо, пробурчал он.       Саске лишь слез со своей жертвы, закуривая новую сигарету и протягивая Боруто такую же.       — На, успокойся.       Узумаки фыркнул, но дар принял. Учиха даже любезно отдал ему зажигалку и пепельницу.       — Какие у тебя планы на завтра? — меняя тему, беспечно спросил он.       Блондин сделал затяжку, задумавшись.       — Вроде никаких, кроме школы, — спокойным тоном ответил Узумаки. Ситуация начала потихоньку отпускать его, и смена темы подействовала благоприятно. Кажется, его в итоге правильно поняли, и никаких больше лекций или издевательств не будет.       Обменявшись пожеланиями спокойной ночи, оба разошлись по своим комнатам спать дальше.

***

      — Хе-ей, Бору-уто, — в глазах Иноджина блеснули дьявольские искорки, — а у нас для тебя замечательная новость, — объявил он, сидя прямо напротив Узумаки в столовой. Компанию привычно дополняли Мицуки и Шикадай.       Когда Яманака начинал говорить в своей сладостно-пугающей манере, вовсе не скрывая наличия очередного подвоха, Боруто всегда настороженно хмурился, ибо опыт научил. Поэтому, не ведясь на провокацию, он лишь вопросительно хмыкнул, и одноклассник продолжил.       — У Мицуки батя завтра сваливает в командировку, так что наш тусовщик и душа компании устраивает вписку.       Так как оный не был ни душой компании, ни тусовщиком, стало очевидно, что это была навязанная затея Иноджина. Узумаки кинул Мицуки сочувствующий взгляд, но тот вовсе не выглядел недовольным, на лице, как обычно, была маска абсолютного равнодушия, словно его это не касается.       — И там у нас будут приглашены даже девчонки из параллели, — хитро улыбаясь продолжал Яманака, — а гвоздём программы станет «бутылочка», на которую все уже согласились. Ну как?       Боруто вытаращил взгляд. Бутылочка? Целоваться с незнакомыми людьми? Жесть какая-то.       — Э, ну, не знаю даже… — начал увиливать Узумаки, не имея представления, что ответить.       — А-ах, ну да, — театрально вздохнул Иноджин, — ты же вроде не умеешь целоваться.       — Ч-чего?! — Боруто вспыхнул. — Откуда у тебя вдруг какие-либо познания о моих навыках? Давай ты не будешь меня на понт брать! Завтра и проверим, кто как целуется.       Правда была в том, что Узумаки ни разу и не целовался.       — Ну, заметано, Боруто, — Яманака явно веселился. — Не забудь дома потренироваться на помидорах.       — Мне это не потребуется, — недовольно ответил блондин.       — Когда приходить? — вклинился Шикадай.       — Да, Мицуки, когда там твой отец уедет? — Иноджин обернулся к оппоненту.       — Ну, думаю, уедет днём, так что вечером можем начать, — бархатным голосом ответил Мицуки.       — Слышь, Ино, а тебе самому-то нравится эта затея с бутылочкой? — откладывая вилку, вопросил Нара. — Если, например, на парня укажет?       — А ты ссышь целоваться с парнем? — привычно улыбаясь, съязвил Яманака.       — Не ссу, но и желания особого нет, — спокойно ответил Шикадай. — Может, тебе там с парнями сосаться доставляет, но мне — нет.       — Ты просто не видишь главную суть, основную фишку, — уверенно заявил Иноджин.       — Просто представь, что если кому-то горлышком выпадет Металл? Разве будет не угарно посмотреть со стороны?       — А если этим кем-то будешь ты? — с вызовом выдал брюнет.       — Пф, выкручусь как-нибудь, — самодовольно ответил блондин.       — Тс, ну, посмотрим, — спокойно проговорил Нара, собирая свою посуду. Встав из-за стола, он вдруг вспомнил про Мицуки и обратился к нему. — А ты что об этом думаешь? Оппонент улыбнулся.       — Мне всё равно, да и я тоже планирую получить от этого свою долю веселья.       — Понятно, — ответил Шикадай и отправился к мойке.       «Значит, основная суть игры — придумать, как выкручиваться, если выпадет кто-то, кому ты не симпатизируешь… Может, это и забавно», — подумал брюнет, ставя грязную посуду на специальный стол.       Для Боруто же ничего забавного в предстоящем не было. Честнее сказать, он несколько паниковал. Оставшиеся уроки думал о том, как всё пройдет, и не станет ли его неопытность в делах интимных общественным достоянием. Он прокручивал в своей голове процесс поцелуя, каким представлял его, основываясь на увиденном в кино и услышанном когда-либо где-то, и понимал, что накосячить может всё равно. И если ему выпадет Металл Ли, он точно не будет счастлив, пускай и симпатизировал его характеру и всё такое.       Вернувшись домой раньше Саске, он всё также пребывал в своих беспокойных думах. Очень хотелось выговориться кому-то, спросить совета, но таких людей в его жизни не было. Он не хотел показывать слабости перед Мицуки или Шикадаем, а кроме них блондин друзей не имел.       Пока подросток пытался погреть себе еду на незнакомой кухне, он услышал звук открывающейся входной двери, а значит, вернулся Учиха.       — О, ты чего такой угрюмый? — проходя на кухню и ставя чайник, буднично вопросил Саске.       — А, да так, ничего, — кушая картошку, отстранённо ответил Боруто.       Мужчина недоверчиво глянул на пацана и налил себе кофе.       — Забыл купить тебе модем, уж прости. Сегодня снова смотрим телевизор.       — Угу, — ответил Узумаки, ставя посуду в раковину и начиная мытьё.       Учиха заметил, что подросток ведет себя странно. На экран не смотрит, хотя кино интересное, и к тому же задымил уже всю гостиную так, что и вытяжка, и форточка не спасали. Мужчина сделал звук потише.       — Рассказывай, — спокойно, но настойчиво приказал он, глядя на блондина.       Боруто посмотрел в ответ, немного хмурясь. Стоит ли? Скорее нет. И что тогда? Соврать? Да он же его насквозь видит.       «Вообще, Саске-сан — странный взрослый. Не читает мне лекций про курение, замял ночную историю, в общем, без предрассудков, кажется. Может, всё-таки стоит как-нибудь аккуратно у него выведать нормального совета?» — размышлял парень.       — М-м, Саске-сан… — осторожно начал Боруто, — вы можете немного описать процесс поцелуя? Ну, например, так, как если бы я не умел, а уже завтра мне было бы нужно это сделать?       От такой просьбы Учиха опешил. Он пару секунд пытался вникнуть в потайную суть этого высказывания, пока очевидное не дошло до него.       — Тебя научить целоваться? — беспечно спросил он.       Лицо подростка вспыхнуло алыми красками смущения. Он представил себе процесс обучения во всех позах, и быстро вернул себя из ада на землю.       — Н-ну, можно и так сказать… — неуверенно проговорил Узумаки.       Учиха откинулся на спинку дивана и достал сигарету. Глубоко затянувшись и шумно выдохнув, он обреченно ответил:       — Теоретически можно описывать этот элементарный процесс сколько угодно, но, на практике, в первый раз ты всё равно залажаешь.       Боруто поднял разочарованный взгляд, который так и умолял: «Скажите, что это неправда».       Так и не дождавшись утешения, он уткнулся лицом в согнутые коленки и удрученно вздохнул:       — Черт…       Саске окинул его обеспокоенным взглядом.       — Этот кто-то важен тебе?       Боруто лишь незаметно усмехнулся. Важен? Кто-то? Он даже не знает, кто это будет. Его вновь подписали на убогую авантюру детсадовского уровня, и он бы в жизни не принял в этом участия, если бы не зависел от окружающего социума, как двенадцатилетняя девочка.       — Нет, — спокойно отозвался блондин. — Просто мне важно, что обо мне подумают.       Учиха, прекрасно себе представляя, что такое подростковая жизнь, начал приходить к осознанию ситуации. И его это раздражало.       — Боруто… — разочарованно протянул он.       Парень обернулся.       — Тебе пора перестать зацикливаться на мнении окружающих. Твоя слабость в этом плане позволяет легко тобой манипулировать.       Узумаки начал злиться от этой лекции.       «Снова Саске-сан включает самого мудрого хуя на планете», — процеживал он про себя, игнорируя суть слов, которые ему высказывали.       — Ясно всё, — раздражённо буркнул блондин, подрываясь с дивана. Однако ретироваться ему не дали, схватив за руку и потянув обратно.       — Трусливый мальчишка, не нравится? — язвительно усмехнулся Учиха, опрокидывая подростка на спину и наваливаясь сверху. — А когда твои знакомые тобой весело вертят, как придурком, тебе нравится?       Боруто лишь озлобленно рычал, на что Саске, придвигая лицо ближе и делая его ещё более ехидным, продолжил:       — А всё потому что кишка у тебя тонка. Ты слабак. Боишься даже какого-то там поцелуя.       — Ничего я не боюсь! — ответно заявил Узумаки.       — Оу, правда? — Саске с вызовом наклонил голову чуть-чуть вбок и, саркастично улыбаясь, поднял брови. — Ну так докажи, что твои слова не пустой трёп.       Лицо подростка стало ещё серьезнее, в глазах воспылала решимость на грани безумия.       Он не позволит этому надутому самодовольному мужику держать себя за ничтожество. Особо не раздумывая, блондин просто схватил брюнета за шею, притягивая его к себе и приподнимаясь на одном локте с одной единственной целью — впиться в эту глумливую ухмылку так, чтобы не оставить от неё и следа в своем подсознании.       Когда их губы встретились, Узумаки впал в панику — а дальше что?       Он немного наклонил голову, приоткрывая рот, но понятия не имея о том, ответит ли ему Саске. Мужчина решил ответить тем же как раз в тот момент, когда Боруто уже подумал, что крепость придётся брать насильно, и вдавился сильнее, из-за чего их зубы мерзко стукнулись. От такой неожиданности Боруто отпрянул назад, падая на диван.       — Вот поэтому я и говорил, что в первый раз налажаешь, — спокойно и без укора проговорил Саске. — Однако, радуйся, со своими дружками тебя это уже не ждёт. И ещё… — взгляд Учихи стал высокомерно-уничижительным, — Поздравляю, ты поддался на мою провокацию, как маленькое дитё.       — Вы… — Узумаки рычал, не решаясь пуститься в оскорбления.       — Ладно-ладно, — успокаивающим тоном протянул брюнет, — не сердись, я просто хотел наглядным образом доказать тебе свою правоту, чтобы ты задумался, понимаешь?       Боруто хмуро отвел взгляд.       Саске положил ладонь на его щёку, зарываясь в светлые волосы и аккуратно поворачивая шокированное от такого жеста лицо к себе.       — В этом деле главное не торопиться, — бархатным голосом заговорил он, — не проявляй упорной настойчивости, постарайся прочувствовать своего оппонента, — продолжал Учиха, гладя большим пальцем гладкую кожу и переходя с неё на губы. Сердце подростка забилось в бешеном ритме, он ошарашенно смотрел на брюнета, чувствуя движения его пальцев на своей щеке и не до конца понимая, что происходит, и с чего вдруг такая смена настроения.       — Основная цель этого процесса не просто потереться языками, а получить кайф самому и доставить его другому, — мягко закончил свою речь Учиха, закрывая рукой панически-расширенные глаза Узумаки.       Боруто почувствовал, как брюнет наклоняется к нему, ясно догадываясь, что он собирается сделать. Он неосознанно напрягся, отсчитывая секунды, когда его губы почувствуют чужие. Наконец, это произошло.       Не сказать, что он от одного лишь касания губами почувствовал киношную эйфорию. Скорее, сама ситуация сводила его с ума. По факту, ему нравился Саске. Он был очень красив внешне, и взгляд на жизнь вкупе с поведением у него были неординарные. А ещё, иногда он выносил мозг, но не из-за чего-нибудь банального и незначительного, как это делают остальные напыщенные взрослые, а по тем сторонам его жизни, на которые другие воспитатели и родители закрывали глаза и не пытались в них разбираться. Однако, Учиха всё ещё был для него во многом незнакомым человеком-загадкой, из-за чего Узумаки ощущал большее волнение, чем если бы его целовал кто-то близкий.       Боруто приоткрыл рот, удобнее наклоняя голову и впуская теплый язык Учихи внутрь. Тот убрал руку с его глаз, снова запуская её в золотые пряди.       Саске действовал очень медленно и нежно, касаясь языка подростка только кончиком, отступая, и возвращаясь вновь. Иногда он огибал чужой язык спиралью, иногда просто проводил по одной стороне, то делая это неглубоко, то немного углубляясь.       Постепенно, блондин адаптировался и вошёл во вкус, поймав ритм. Он тоже запустил руку в смольные волосы, немного перебирая их пальцами в такт поцелую. Всякий раз, когда Саске возвращал язык после очередного отступления, подростка пробивала приятная дрожь, проходящая по телу рябью и оседающая внизу живота. Кажется, кончик языка был чувствительной точкой Боруто, и тереться ею о чужой было крайне приятно. Вскоре, от всего этого он начал терять голову в бреду возбуждения и по-звериному ускорять темп, делая поцелуй более страстным и настойчивым, ладонью придавливая голову Учихи и забираясь пальцами дальше в темные волосы. Дыхание Узумаки участилось, он неосознанно двигал бёдрами после каждой волны горячей волны кайфа, свободной рукой гладил Саске спину и готов был продолжать это целую вечность, хотя, стоило признать, пах уже ныл и требовал большего.       Получая такую активную отдачу, Учиха купался в лучах своего самолюбия, не в силах удержаться. Но он и сам был возбужден до предела от ласки и податливости подопечного. Так и хотелось уже сорвать с оппонента шмотки и оттрахать, не взирая на пол и возраст, однако остатки разума всё же заставляли взирать и на пол, и на возраст. Отчего, почувствовав, что дальше так продолжаться уже не может, он оторвался от мягких губ, слыша разочарованный стон. Саске окинул взглядом лежащего под ним подростка, разгоряченного, тяжело дышащего, с пьяными дрожащими голубыми глазами, и, собрав волю в кулак, слез с него и присел, доставая сигареты себе и ему.       У Боруто тоже остались остатки сознания, которые говорили, что желать продолжения он не должен. Не должен, но желает. И вряд ли сигарета поможет ему справиться со стояком, но попробовать стоит. К тому же, когда к парню вернулось адекватное восприятие произошедшего и его собственных действий, его захлестнула волна стыда. Его панические попытки придумать тысячу оправданий своему поведению вдруг прервал неожиданный вопрос:       — С кем ты будешь целоваться? — голос Саске был отстранённым, словно он спрашивал что-то о продуктах на ужин.       — Э? — Боруто опешил. — Сам ещё не знаю.       — Понятно. Если это будет парень, и ты поцелуешь его так же, как меня, он подумает, что ты дрочишь на него одинокими лунными вечерами.       — Я на вас не дрочу! — вспыхнул Узумаки.       — Знаю. Поэтому и предостерегаю тебя, раз даже со мной вышло так. Это не плохо, — брюнет весело улыбнулся и посмотрел на блондина, — в будущем тебе сыграет даже на руку. Но лучше тебе предупредить его, что якобы представишь на его месте любимую девчонку.       — А… э… — Боруто растерялся, — ладно.       Потом Саске спрашивал про желаемый тариф на интернет, отказался провести оптоволокно, поговорил про любимую еду Узумаки и отправил его спать. Вновь всё замяв.       — Боруто… — окликнул он подростка, поднимающегося наверх в свою комнату, и улыбнулся, — давай уже, отрасти стальные яйца. Хватит идти у других людей на поводу. Хорошо?       Так как мужчина снова царапнул по уничижительно-больному, блондин нахмурился, но всё же кивнул.

***

      Боруто очень нравился Мицуки. Как минимум потому, что тот тоже был несравненно богат, и рядом с ним не приходилось комплексовать и жаться, когда речь заходила о деньгах, яхтах и знаменитых людях. С ним было комфортно, пускай он и был человеком закрытым и показывающим окружающим разве что улыбку. Узумаки бы с радостью пошёл к нему в гости, если бы не знал, что там его ждет куча народу и попойка, и, так как он всё-таки это знал, то шёл, соответственно, не с радостью.       Как он вошёл в роскошный особняк, по ушам сразу же ударила громкая музыка, на звуки которой он и пошёл в поисках одноклассников.       Оные располагались в просторной гостиной, выполненной в традиционном азиатском стиле. Это сильно отличалось от европейского дома Боруто. Повсюду висели гравировки с изображением змей, также интерьер украшали расписные китайские вазы и позолоченные орнаменты на алых стенах. На секунду Узумаки подумал, что ни один дизайнер бы не допустил столько красного в комнате, но быстро пришёл к выводу, здесь главную роль сыграло желание заказчика.       Всё помещение было окутано дымом от кальяна и сигарет, от чего всё больше и больше создавалась атмосфера некоего квартала красных фонарей. Знакомые лица в количестве человек пятнадцати располагались на диванчиках, потягивая алкоголь и общаясь друг с другом.       — О-о, а вот и Боруто! — громко протянул улыбающийся Иноджин, рассиживающий среди дам.       — Привет! — ответно махнул рукой объект внимания, присаживаясь напротив, рядом с Шикадаем, и беря чистый стакан с каким-то напитком из центра столика.       — Так и на чем я там остановился? — обратился к девушкам Яманака. — А, вот, в итоге этот парень начал падать на колени и умолять меня дать ему в долг, представляете? На коленях!       Хмелеющая компания звонко засмеялась, пока Узумаки с Нара молча потягивали алкоголь.       — А я ему говорю: я делаю безвозмездные подарки только красивым девушкам, — Иноджин мило улыбнулся, — таким как вы вот.       Дамы смущённо хихикали и толкали парня в бок, отнекиваясь. Вскоре рядом присел Мицуки, и Боруто решил хоть как-то проявить голос, задав ему вопрос:       — А отец твой скоро вернется?       Тот улыбнулся:       — Не думаю, минимум несколько дней. Там какая-то научная конференция за границей.       — О, понятно.       — Ну что, все в сборе? — вклинился Иноджин. — И бутылок уже выпили достаточно. Эй, Шикадай, возьми вон ту, от Джека, она квадратной формы, со стола не скатится.       Нара послушно положил бутылку в центр столика, пока остальные участники игры рассаживались по кругу.       — Кто начинает? — спросил он.       — Крутани бутылку, на кого укажет, тот и начинает, — ответил Яманака. Горлышко выпало на Мицуки.       — О-о-о, хорошее начало! — весело прогорланил Иноджин.       Толпа гулко поддержала блондина, смеясь и поддакивая.       Вода смиренно улыбнулся и повторил действие Шикадая. Пока бутылка крутилась, никто не мог оторвать с неё взгляд. Девушки молились на шанс одурманить «второго богатого принца» (второго после Боруто), а парни в большинстве своем молились обратному. Боруто же подумал, что ему всё равно, и, если быть честным, то, выбирая из этой толпы, он бы отдавал Мицуки большее предпочтение, чем даже девчонкам. Спокойнее как-то.       Роковой жребий выпал на девушку, сидящую рядом с Иноджином. Она была симпатичная, даже красивая, и Узумаки облегченно вздохнул за друга — уж лучше, чем мужик.       Хмельная толпа вновь улюлюкала, подруги завистливо толкали девушку в бок, и та, смущенно улыбаясь, встала, направляясь к Мицуки, который тоже поднялся. На его лице было абсолютное равнодушие, и он, чисто механически, выполнил поцелуй, длившийся секунд пять, после чего отстранился и вернулся на место.       Девушка крутанула бутылку, и горлышко показало на довольного Яманаку. Тот довольно пошло поцеловал её, незаметно облапав под конец, и вернулся, запуская игру дальше.       Пока крутилось горлышко, Боруто думал только об одном — лишь бы не он. С кем угодно: с Металлом Ли, с Шикадаем, с вон той толстушкой — неважно, но с Иноджином — ни за что! Когда он, с замиранием сердца, увидел, на кого показало горлышко, он вспомнил про какую-то теорию обратной материальности мыслей, типа, если думать о том, что ты чего-то не хочешь, то так оно и произойдет, что-то вроде закона Мерфи, так вот, Боруто для себя пришёл к выводу, что этот самый Мерфи явно когда-то играл в «бутылочку». Горлышко указало именно на него. Он поднял шокированный взгляд на ухмыляющееся лицо дьявола. Компания загудела пуще прежнего, требуя небывалого зрелища в виде мужского поцелуя, и блондин сглотнул.       Иноджин поднялся, азартно глядя на свою вечную жертву. Узумаки подошёл к нему.       — Ну-у, давайте! Мы не будем фоткать! — кричали девушки где-то на фоне.       — Надеюсь, ты потренировался на помидорах? — ехидно съязвил Яманака, кладя руку на плечо оппонента.       Лицо Боруто стало серьезным и полным уверенности. Действительно, пора уже отрастить яйца.       — Я же сказал, мне это не нужно, — с вызовом произнес он и запустил ладонь за ухо Иноджина. — Надеюсь, ты будешь не против, если я представлю на твоём месте девчонку?       Боруто твердо решил: Яманака растает, будет стонать от удовольствия и тереться об него стояком, умоляя о большем. Пора поставить его на место.       На самом деле, Узумаки не представлял девчонку на месте Иноджина. Он решил представить на его месте самого себя, а на месте себя же — Саске. Сделать всё, как делал он — чувственно, нежно и грамотно.       Он потянулся к чужим губам, приоткрывая рот. Когда Яманака впустил его язык, ожидая монотонного спиралекручения, как это было у него всегда, Боруто лишь слегка провел по его языку своим и чуть отстранился. Затем, он снова проник внутрь, двигая языком по другому и, проходя по уздечке, отстраняясь вновь. Он чувственно-нежно ласкал язык оппонента, нёбо и губы, поглаживая его за ухом и кладя руку на талию. После минуты этого действа, он отстранился и равнодушно оглядел шокированного блондина, который даже немного покраснел и явно возбудился. Его зелёные глаза дрожали, не отрывая от лица оппонента взгляда, а приоткрытый рот словно звал продолжить.       Одно дело, представить себе это в ехидных мстительных мечтах, а другое — увидеть на практике. Узумаки планировал произнести на пьедестале альфы какую-нибудь мерзкую издевку-реванш за всё, что было, вплоть до обзывания «девственным бревном», но почувствовал, что это неправильно. Он этого не желает. Не желает оскорблять Иноджина, уже в некотором роде побежденного. Ему самому даже было не по себе от этого, это он привык быть проигравшим.       От того Боруто не смог ничего сказать, продолжая смотреть на Яманаку и быстро его отпуская, а затем вернулся на своё место.       Окружающие смотрели на него с удивлением, задаваясь одним вопросом: «Он гей?». Нет, конечно, это выглядело круто, и даже Иноджин не мог подобрать подходящих слов, чтобы как-нибудь съязвить, но всё-таки…       Почувствовав общее настроение, блондин запустил бутылку со словами:       — Надеюсь, больше мне парней не попадётся, — все облегченно вздохнули. К сожалению, бог неудач и падающих бутербродов с маслом явно положил на Узумаки глаз, указав горлышком на очередного парня, однако, всё же он был милостив, выбрав на эту роль Мицуки.       Тот немного хищно улыбнулся, глядя на Боруто.       Блондин же задумался. Если он поцелует Мицуки так же, как провернул это с Иноджином, то его репутация точно окрасится голубыми красками, к тому же, что подумает о нём его друг? С другой же стороны, если он поцелует парня на отвали, то может навести всех на мысли, что у него к Яманака явно страсть, любовь и «дрочка одинокими лунными вечерами», или как там выразился Саске, ведь иначе, с чего к нему особое отношение?       Он подошёл к Мицуки, всё ещё разрываясь в дилемме. Тот вновь улыбнулся и притянул Узумаки к себе, вовлекая в поцелуй самостоятельно и запуская одну руку в его золотые волосы, а другую кладя на плечо. После секундного шока, Боруто поступил также. Он поймал монотонный ритм Мицуки, и отметил для себя, что тот неожиданно страстен. Кажется, за холодной маской равнодушия явно был живой человек со своими интересами и азартом. Так как перенять на себя лидерство Боруто не мог, он решил действовать хотя бы руками, проводя одной по спине и талии, а другой перебирая пряди небесного цвета.       Когда поцелуй разорвался, Узумаки явно увидел на лице оппонента довольную ухмылку. Не насмешливую и не издевательскую, а просто — довольную. Словно Мицуки целовал только что не Боруто, а Анджелину Джоли. Интересно, видел ли эту улыбку кто-нибудь ещё?       Выбрасывая странные мысли из головы, он вернулся к напиткам. Люди покидали игру, поцеловавшись дважды, и занимали место за барной стойкой. Шикадай показал всю силу своих аналитических способностей, до последнего доказывая, что, относительно звезд на небе и гравитационных полей, горлышко, закрученное толстушкой, указало не на него, и своего в итоге добился, поцеловав только симпатичных девушек из параллели. Закуривая сигарету, Боруто увидел, как Иноджин с Мицуки уходят куда-то. Подумав, что наверняка это связано с куплей-продажей травы, которую Иноджин на протяжении всей вписки впаривал доверенным лицам, он решил не думать об этом, оставляя лишь мысли о том, что ему уже поскорее хочется домой.       Два силуэта, освещаемые только скрывающейся за облаками луной, стояли в традиционном азиатском саду, облокотившись на большую статую змеи.       — Эй, Мицуки… — прозвучал непривычно серьезный голос, который в другое время обычно был издевательски ехидным, — На чистоту. Ты ведь хотел бы трахнуть Боруто?       В ответ прозвучал только шум ветра, подымающий рябь на воде в пруду красных карпов и искажающий отражение луны.       В голос вернулась прежняя язвительная ухмылка:       — Это только слепой придурок вроде него бы не заметил. Знаешь… Я могу поделиться с тобой одной редкой находкой. Из моих знакомых купить эту дурь сможешь только ты, но поверь, это стоит своих денег.       В ответ вновь короткая тишина. Где-то в траве монотонно пели кузнечики. Наконец, оппонент подал свой нежно-бархатный голос:       — Не заблуждайся, Иноджин, — спокойно проговорил Мицуки. — Боруто мне в некотором роде интересен, только и всего. Но ты заинтриговал меня. Афродизиак? Как в кино?       Блондин лишь усмехнулся и фыркнул.       — Ты-то, Мицуки, как сын прославившегося ученого, наверное, должен знать, что нет в мире такого волшебного зелья, что заставит человека судорожно умолять о сексе. Однако… — Яманака выдержал театральную паузу, — можно сделать «пациента» более благосклонным.       Мицуки хмуро посмотрел на одноклассника.       — Чтоб ты знал, — продолжал блондин, — любой наркотик, в том числе алкоголь, можно считать афродизиаком, ведь столько людей от выпитого хотят потрахаться. Что говорить о траве, а уж кокс… В общем, ты меня понимаешь. Но эта вещица особенная. От наркотиков Боруто отнекивается что есть силы, пьёт он немного. А «это» можно подмешать в алкоголь, он и не поймёт. Дальше дело уже на тебе, сопротивляться не должен.       — А ты всё хорошо продумал, — таинственно укоряя ответил Мицуки. — Тебя волнует только денежная сторона вопроса?       Он явно искал в мотивах Яманаки подвох.       Оный ненадолго притих. Затем тихо, но серьезно ответил.       — Он меня бесит.       Сын ученого ехидно сщурил золотистые глаза.       — Вот как.       Вскоре, Иноджин, прислоняясь спиной к колонне, уже наблюдал, как Мицуки садится рядом с Боруто за барной стойкой на противоположном углу зала, протягивает ему какой-то стакан, что-то рассказывает.       Один лишь вид Боруто, даже со спины, выводил Яманаку из душевного равновесия. Эта стройная фигура в черно-розовых спортивках, непослушные, растрепанные светлые волосы, этот солнечный свет, исходящий от него… Всё бесило.       Хватит, хватит светить в глаза, хватит унижать одним лишь существованием, хватит строить из себя жалеющего всех кругом мученика. Кто мы для тебя? Глупые придурки? Настолько, что ты боишься даже в случае чего послать нас, ибо мы не поймем? Думаешь, нас волнуют твои деньги? Херня. Сейчас тебя отымеет тот, у кого и своих хватает. Как ты отреагируешь?       Блондин болезненно щурил мутные зеленые глаза, доставая сигарету. Ему вновь вспомнилось, как Боруто смотрел на него после поцелуя. Это был его мерзкий, царапающий гордость и душу взгляд сожаления. Взгляд свысока. А на Мицуки он так не смотрел. На Мицуки смотрел как на равного. Что ж, больше смотреть не будет. На мягком лице Иноджина отразился угловатый хищный оскал. Он отправился болтать со знакомыми, краем глаза замечая, что оба объекта его мыслей уже уходят куда-то наверх. Наверное, в комнату Мицуки.