Жар на кончике языка

      Я никогда не испытывал чувства любви и, надеюсь никогда не испытаю. Это одна сплошная мука. Я часто рассуждал на эту тему. Да, работал мой разум, но не сердце. А теперь пылает моя грудь и пылают щёки. Всё смешалось и потускнело. Я сбился со счёта, сколько мне пришлось перенести из-за Аомине. Теперь снова. Я стерпел боль, горечь, обиду, злобу, но стерпеть такие тошнотворные чувства? Никогда. Не хочу погружаться в «розовый» омут с головой. Дайки тянет меня на дно и я, всем естеством противясь этому, покорно следую за ним вниз. Делает меня более чувствительным, более человечным, не замечая этого использует на мне давящую мощь своей ауры дикой кошки. Аомине никогда не спрашивает, делает всё, повинуясь инстинктам.       Я усмехнулся. Что-то меня занесло. Нужно рассуждать логически. Аомине – парень. Само собой, я не могу испытывать какие-либо чувства к человеку, одного пола со мной. Может, я перепутал это с отношениями между друзьями или родственниками? Скорее всего. Тогда почему моё сердце отбивает такой чёткий и быстрый ритм, а огонь жжет щёки? Просто неловкость? А-а-а. Я не знаю! К моему великому счастью и гордости, мне не пришлось «припасть к ногам» любви. Я не могу рассуждать на эту тему, как полагается. Мой разум заволокла пелена, лишь в ушах стучит сердце. Я помотал головой. Исключено. Я не могу влюбиться, к тому же в парня, к тому в если этот парень – самовлюблённый Аомине Дайки. Даже Кагами лучше. Боже, что я несу. Нужно заканчивать с этим. Всё произошедшее лишь глупое недоразумение. Не удивлюсь, если этот синеглазый баскетболист соскучился по девушкам, по их прикосновениям. Я вполне мог сойти за симпатичную особу женского пола и Дайки попросту воспользовался этим. Почему-то это немного опечалило меня. Что?! Что меня так задевает? Я с силой пнул стул, от чего он отлетел на полметра в стену. Мне нужно разрешить всё. Я посмотрел на циферблат наручных часов. Почти половина четвёртого. Поздно. Плевать. Схватив сумку и куртку, я вылетел из комнаты, забыв закрыть за собой дверь.       Кровь закипала в жилах, а щёки ел румянец от бега. Я мчался в больницу, словно там решался вопрос жизни и смерти дорогого мне человека. Да, я бежал, бежал для того, чтобы моя решимость не успела ослабнуть и исчезнуть. Не хочу мучиться сомнениями. Какие-то перемены произошли внутри меня. Я хочу знать, какие именно. Меня гложет любопытство и нетерпение, словно под кожу ввели дозу адреналина. Ветер свистел в ушах, развевал волосы, «врывался» в лёгкие. Я с трудом избегал столкновений с прохожими. Удивительно, какие зигзаги я нарезал. Тем не менее, моя голова по-прежнему пылала от бурлящих мыслей. Если бы Кагами видел меня сейчас. Наверное, удивился бы и, рассмеявшись, воскликнул: «Кисе, ты ли это? Проснулся, наконец!» Разумеется, я бы не услышал из-за свиста в ушах.       До больницы оставалось всего ничего, но мои силы начали иссякать. Я замедлил шаг и вовсе остановился, тяжело дыша и оттирая пот с подбородка. Не смотря на то, что на улице царил холод, я вспотел, как после тренировки в летний жаркий день. Передохнув, я пошёл дальше, еле переставляя ослабевшие ноги. Разум, наконец, охладился и я постарался взглянуть на ситуацию под другим углом. Ничего нового на ум не пришло. Те трогательные сцены. Если это не намёки на романтические чувства, то что? Хочу выяснить, как можно скорее. Даже не терпится. Губы растянулись в ухмылке безумца и ноги снова пустились в бег. Достигнув ступеней, я «взлетел» по ним и ворвался в больницу, забыв о лекарстве и маске. Миновав стойку регистрации, я помчался по белоснежным коридорам. Каждый шаг отдавался эхом, заглушая разговоры мимо проходящих врачей. Достигнув 207 палаты, я с силой дёрнул ручку и подался вперёд. Что-то розоволосое испуганно взвизгнуло и отскочило в сторону.       Я замер, будто меня окатили ледяной водой. Напротив меня стояла красивая девушка и смотрела на меня своими большими ярко-розовыми глазами. Кто она? Я галантно отошёл в сторону, пропуская незнакомку вперёд. - Пока, Дай-чан, - она повернула голову и мило улыбнулась. - Ага, - произнёс Аомине.       Девушка удалилась. Я закрыл за ней дверь. Почему-то внутри всё упало, рухнуло и разбилось в дребезги. Остались только пустота и непонятное чувство разочарования. Я молча смотрел на больного. - Что с тобой? – Аомине поймал мой взгляд. – Бежал что ли? - Кто она? – невольно сорвалось с моих уст. - А-а-а, - Дайки зевнул. – Подруга детства, а что? Ревнуешь?       Он расплылся в ухмылке. - По твоей каменной моське этого не скажешь, - он разочарованно откинулся на подушку.       Подруга детства. Всего лишь подруга. От этого стало немного легче. Честно, я уже не понимаю, что со мной творится. Может, стоить отключить здравый смысл и плыть по течению. Думаю, постепенно всё разрешится само собой. Пока буду игнорировать их, заменять одни чувства другими.       Я глубоко вздохнул и принял идеально невозмутимый вид. От прошлых бурлящих порывов не осталось и следа. Надо было сразу начинать именно с этого. Маленькими шагами я обошёл кровать и сел на привычный краешек. - Ты ничего не принёс? – он посмотрел на мои пустые руки. - Если каждый день таскать тебе сладости, то ты потолстеешь и не сможешь играть в баскетбол. Для меня это настоящая катастрофа, ты задолжал мне игру.       Дайки отвернулся. - Вы - придурки, - пробубнил Аомине. – А ты особенно. Мне в горло не лезет больничная еда. Хочется иногда чего-нибудь вкусного.       Всю эту «речь» больной проговорил с искусственной жалостью. Мне стало даже смешно от этого наигранного тона. - Хорошо-хорошо, - я замахал ладонью. – Что тебе купить?       Аомине заметно оживился и посмотрел на меня ясными синими глазами. - Тоже, что обычно. Тот шоколад очень вкусный и… - Дайки слегка задумался. – Парочку «****» журналов. - С теми полуголыми девицами, которые поставлял тебе Тайга? – Я вспомнил глянцевые страницы, блестевшие от солнечных лучей. - Да, не забудь. - Почему у тебя нет девушки?       Казалось бы, обычный вопрос, но Аомине странно отреагировал. Он опустил глаза и сжал пухлые губы в тонкую полоску, игнорируя боль от швов. Неужели меня ждёт тошнотворная романтическая история о безответной любви? Я мрачно поглядел на Дайки. Тот продолжал пялиться в одну точку. Что-то вспоминает? Или думает о том, стоит ли мне рассказывать? Я терпеливо ждал, пока Аомине «очнётся» и обратит на меня своё внимание. - Это, - он зевнул. – Долгая история. Начнём с того, что такой смазливый пай-мальчик вроде тебя не поймёт обычного смертного. Конец. - Не издевайся. Между прочим, у меня никогда не было девушки. - Зато куча любовниц. - Которым нужна только моя внешность и деньги.       Тот собирался что-то ответить, но воздержался. - Сатцуки, - он кивнул головой в сторону двери. - Та девушка? – тот кивнул. – Вы всё же вместе? - Были когда-то. Она меня бросила, не смотря на то, что мы встречались около двух лет, - его голос звучал ровно и равнодушно, но не без серой грусти. - Причина? – я наклонил голову.       Он потёр затылок. - Ха-а, наверное, я просто не понимаю девушек. Ей не хватало романтики, внимания что ли. Последнее, что он сказала мне: «Нам нужно расстаться. Ты не думаешь ни о ком, кроме себя. Прощай», - Дайки заметно опечалился. – Я и Сатцуки – давние друзья детства. В зрелом возрасте она начала мне нравиться и я, не задумываясь, предложил ей встречаться. После двух лет наши отношения прекратились.       Действительно, печально. Он сам виноват. С девушками следует быть практичным и терпеливым. Думать не только о себе, но и о своей паре. Аомине слишком эгоистичен для этого. Всё же, хоть он – самовлюблённый осёл, но его жаль. Первая любовь и первый отказ. В конце концов, это случается с каждым. Нужно перенести и забыть. - Но вы сейчас общаетесь? - Ага. «Остались друзьями», - он шумно выдохнул. – Чтоб тебя, Кисе, заставил меня вспоминать. Как тебе жизнь обычного смертног… гмх.       Сейчас я сам не понял, что натворил. Резко подавшись вперёд, я накрыл горячие сухие губы Дайки своими. По привычке я хотел углубить поцелуй, но Аомине толкнул меня в грудь, заставляя отстраниться. Не знаю почему, но мне не хотелось разрывать тёплый и влажный поцелуй. Так приятно. Обладатель синих глаз начал злиться. Он нахмурил брови и моё горло снова сдавила удавка. Я отстранился. Стало намного легче. Так я думал, пока не посмотрел Дайки в глаза. Его выражение лица навсегда, казалось, врезалось мне в память. Презрение, отчуждение, ненависть. Всё это я прочёл лишь по одному взгляду. Аомине возвёл между нами огромную стену, которую я ни за что не смогу сломать, особенно после этого.       Поняв, что натворил, я незамедлительно встал с кровати и пошёл к двери. Прежде чем выйти, я остановился и повернулся к нему в последний раз. - Прости, - забудем об этом, - я покинул палату номер 207.       Он до конца сохранял это выражение лица. При одном воспоминании внутри всё сжимается в тугой комок. Больно. Почему мне так больно?! Я облокотился о белую стену и сполз бы вниз, если бы не находился в больнице. Закрыв ладонью пол лица, я начал сыпать себя проклятиями. Но это ничего не могло изменить.

***

      Сколько уже дней прошло? Пять, десять? Я начал терять счёт времени, будто находился в какой-то прострации. Это и называется депрессия? Забавное, однако, состояние. Я хотел было усмехнуться, но губы не двигались. Грусть, давившая на грудь, не позволяла мне выражать и тени других чувств, особенно радости. После этого случая я не навещал Аомине. Телефон сразу выключил, как только вышел из больницы в тот злосчастный день. Не знаю, звонил ли он мне, писал ли? Даже знать не хочу. Через пару дней Кагами прилетит из Америки. Как я ему объясню всё это? Он будет донимать меня, пока не посинею. Выдумаю легенду и скормлю её Тайге. Только, Аомине должен говорить тоже самое. Нет, это невозможно. Я положил ладонь тыльной стороной себе на лоб и посмотрел на завешанное окно. Интересно, сейчас день, вечер или ночь? Пересилив себя, я поднялся с постели и медленно отодвинул бордовую занавеску в сторону. Поздний вечер. Я не вылазил из этой комнаты, наверное, дня три. Приведу себя в порядок и пойду в бар. Может, сегодня смена Фудзимото.       Через полчаса я, наконец, собрался. Бледная кожа, тёмно-синие мешки под глазами и тупая боль, давящая на затылок. По привычке схватив телефон, я тут же бросил его обратно на кровать. Мне это не к чему. Закрыв дверь, начал спускаться вниз по лестнице, щурясь от яркого электрического света. Едва услышав мои шаги, мама тут же выбежала в коридор. - Кисе! Как ты себя чувствуешь? Лучше? – она не переставала тревожно «бегать» по мне глазами. - Да ты посмотри на него, Судзуми, - в коридор вышел отец с газетой в руках. – Бледнее мела. - Со мной всё в порядке, - я постарался обойти маму, но она меня не пропускала. - Что случилось? Что-то в школе? Поссорились с Кагами? – женщина начала засыпать меня вопросами. - Хех, девушка отвергла. Вот и убивается, - проницательность Шигео всегда пугала меня, но она не идеальна.       Если бы это была девушка, было бы гораздо проще. Я обошёл Судзуми и принялся натягивать куртку и шарф. - Думаю, тебе нужно просто рассказать о своих чувствах. Ты умный и красивый мальчик, к тому же очень искренний. Покажи ей это. Она поймёт. Никогда нельзя сдаваться, - мама тепло улыбнулась, довольная тем, что помогла сыну советом.       Ну да… Я рискую, скорее, получить по морде за такую «лекцию». - Куда ты? – резко спросил Шигео, нарушая атмосферу доверия и умиления. - Прогуляюсь. Можно? – я завязал шнурки на кедах и разогнулся. - Ты снова в бар! Не смей напиваться. Чтобы сегодня был дома, - приказал отец. - Можно подумать, такое когда-то случалось, - сказав это, я вышел на улицу.       Ха-а, так свежо. Я вдохнул полной грудью и пошёл по направлению в бар «Голубая Луна». Единственное спасение от всех проблем – алкоголь и громкая музыка. Отец сказал не напиваться, не думаю, что послушаю его. Сейчас мне просто хочется забыться и заглушить боль в груди.       Я поднял голову к небу. Синее. Как его глаза, полные презрения и ненависти ко мне. Я открыл ему душу, сердце, доверился, но в итоге сам себя подставил под удар. Нужно было держать себя в руках, а я не смог. Не знаю, не знаю почему. После того рассказа, мне стало жаль его и я по инерции подался вперёд, прильнул к его губам. Странно, но мне понравилось. Впервые целоваться с кем-то было так приятно. Если бы он ответил мне, но он оттолкнул. Может, на его месте я поступил бы точно также. Дайки не питает никаких чувств ко мне, с чего я взял, что всё наоборот? Глупец.       Я размяк, как мякиш хлеба в горячей воде. Стал человечным и ранимым. Мне это не нравится. Содрать бы с себя кожу вместе с чувствами. Жизнь была бы гораздо проще.       Но я узнал, что хотел, не правда ли? Узнал, что на самом деле творилось между мной и Аомине. Ни-че-го. Просто дружеские отношения, баловство. Каким же дураком я был, приняв это за нечто большее. Разве может быть «нечто большее» между двумя парнями? Тем более и я, и он – натуралы. Наклёвывается вывод, что это недоразумение. Или что я – бисекуал. Родителей хватит удар, если они узнают. Будь прокляты банальные стереотипы общества. Ха-ха-Ха! Кто бы говорил. Сам стал банален, как никто другой. Вся жизнь коту под хвост, всё коту под хвост. Я остановился. Пустышка, ничего из себя не представляю. Тот человек, полный громких мыслей и рассуждений, презиравший всё и всех, превратился в прах, развеялся по ветру. Люди не банальны. Они вынуждены существовать в этом мире и следовать его правилам. Ты можешь казаться гордым и независимым, но когда-нибудь палка попадёт и тебе в колёса. К сожалению, я не смог это предотвратить и вынужден любоваться на сломанное колесо, сидеть посреди пустой дороги и ждать маловероятной помощи.       Глаза ослепила яркая вывеска «Голуба Луна». Я зашёл внутрь. Знакомая атмосфера, громкая музыка и привычный запах ароматизаторов. Я расслабленно выдохнул, но мышцы по-прежнему в напряжённом состоянии. Мне нужно выпить, я пошёл прямиком к стойке, стараясь не задеть никого из танцующих. У стойки виднелась темноволосая голова одноклассника. - Привет, - я опустился на стул. - Здравствуйте, Кисе-сан, - отвлечённо поздоровался тот. – Минуту, я сейчас.       Он по-быстрому обслужил других клиентов и подошёл ко мне. - Что закажете? - Что-нибудь очень крепкого, - буркнул я. – Абсент. - Кисе-сан, что-то случилось? – он принялся выполнять мой заказ. - Налей, может, потом расскажу, - я подпёр ладонью щёку и принялся прислушиваться к громким битам музыки. - Прошу, - он пододвинул ко мне рюмку со светло-зелёной прохладной жидкостью.       Я залпом осушил её. Хироя смотрел на меня во все глаза. - Ещё, - пробубнил я. - Нет, вы обещали рассказать, - Хироя принялся мешать коктейли для других клиентов. - Ещё одну. - Завтра выписывают Аомине. Как вы будете встречать его в таком состоянии?       Я отодвинул рюмку и посмотрел на друга помутневших взглядом. Небольшая доза абсента моментально расслабила мышцы и придала странное чувства безмятежности. В месте с этим развязался мой язык. - Я не пойду к нему. - Почему? – Хироя успевал разговаривать со мной и с невероятной скоростью выполнять заказы. - Не хочу. Вообще не помню, сколько дней я не навещал его. Не вижу смысла идти сейчас. - Около семи дней, - подсказал Фудзимото. - Ого, целая неделя. Тогда тем более. Как там Мисаки?       Одноклассник тепло улыбнулся. То ли от упоминания о Такаси, то ли от того, что одна из девушек осыпала его комплиментами насчёт выпивки и насчёт внешности. Пока Хироя флиртовал с девушками, я начал скучать. И рюмка пуста. - Налей мне хоть что-нибудь, - я махнул другу рукой. – Коньяк. - Но… - Выполняй свою работу и не пререкайся, - раздражённо фыркнул я.       Он повиновался и уже через пару секунд протянул мне сосуд. Я сделал глоток. - Что это? Портвейн? – я со звоном поставил стакан на гранитную столешницу. – Налей мне кон… - Мисаки, - Хироя резко перебил меня и тепло заулыбался. – Он идёт на поправку, по крайней мере, может говорить. Но ему предстоит ещё месяц лежать в больнице. - Соболезную, - я отпил ненавистного портвейна и откинулся на спинку высокого стула. - Главное, всё позади. Теперь дальнейшая судьба обещает быть более-менее позитивной, - Хироя принялся протирать стаканы. – Что случилось? Вы поругались с Аомине? - Не совсем… - моя голова опустилась на прохладную столешницу. – Я его… поцеловал. - Что?! – Фудзимото, кажется, чуть не выронил стакан из рук. – Кисе-сан вы г… - Не знаю, - я резко оторвал голову от куска гранита и грозно посмотрел на милого и невинного друга. – Не знаю… В тот момент я ничего не осознавал, инстинктивно набросился на него. - Как отреагировал Аомине?       Хироя, хоть ты не донимай меня глупыми вопросами. - Если я здесь, то как по-твоему? - Ясно, - бармен занялся новыми напитками; народу всё не убывало. – Натурал. Возможно, он не испытывает к вам какое-либо отвращение. Скорее, просто шокирован. Я считаю, вы зря порвали с ним все связи. Вам следовало более открыто и искренне рассказать о своих чувствах.       Говорит, как мама. Рассказать, говоришь… О чём? Если я сам до конца ни в чём не разобрался. Хироя продолжал. - …Сначала, ему будет тяжело принять тот факт, что вы испытываете к нему романтические чувства. Даже если он натурал, он всё равно признает вас потому что это – вы. Кисе-сан, это очень сложно, особенно если вы оба до конца не уверены в своих чувствах. Мисаки сразу понял, что влюбился и твёрдо добивался меня. Разумеется, я считал себя гетеро. Знаете, я люблю Такаси, но это не значит, что я гей и мне сойдет любой. Остальные мужчины мне отвратительны. - Даже я? - Хах, нет, Кисе-сан, я вас уважаю, как друга и просто как хорошего человека. Но в роли парня не вижу, - он как-то стыдливо опустил свои бронзовые глаза. - Мне же лучше, поверь, - я сделал пару глотков портвейна. – Думаешь, стоит сходить? - Конечно, - он улыбнулся и забрал у меня пустой стакан.

***

      Как трещит голова и этот звон в ушах ужасно доконает. Всё же, последние три или четыре порции портвейна были лишние, особенно после абсента. Тем не менее, я не чувствовал себя пьяным и спокойно добрался до дома. Быстро прошмыгнув мимо родительской спальни, я проник в свою комнату, рухнул на кровать и сразу уснул. На утро я проснулся от раздражающего звона. Сначала мне показалось, что это будильник, но позже выяснилось, что я его не ставил, телефон отключён. Звенело у меня в ушах, а голова раскалывалась на куски. Я решил не ходить в школу, отлежаться дома. Разумеется, не обошлось без строгого выговора со стороны Шигео и укоризненного материнского взгляда. Проигнорировав их «лекции», я продолжил валяться в постели, постепенно приходя в себя. Сегодня должны выписать Аомине. Может, стоит последовать совету Фудзимото и пойти к нему? Не знаю… не знаю, не знаю, не знаю! Аргх, как болит голова. Я положил подушку себе на лицо. Включу телефон. После того, как я взглянул на экран, мои сомнения рассеялись.       Уже двадцать с лишним минут я иду по улице. Холодно, начинает темнеть. Я взглянул на часы. Почти семь. Надеюсь. Аомине ещё не ушёл. Ноги понесли меня быстрее.       Когда я включил мобильник, то от удивления чуть не уронил его. 8 новых сообщений. «Аомине». 28.10.17. 01:14 «Кисе, нам нужно поговорить. Приходи завтра». 29.10.17. 17:40 «Ты там жив, нет?!» 30.10.17. 03:00 «Кисе, включи долбанную мобилку». 31.10.17. 20:05 «Ты в порядке? Нападений не было?» 01.11.17. 12:30 «Если ты не ответишь, я попрошу Дилди следить за тобой круглыми сутками. От неё поблажек не будет». 02.11.17. 13:45 «Мы же договаривались, что ты будешь, хотя бы, слать смс, чтобы я знал, что ты ещё жив». 04.11.17. 23:37 «Ты обещал купить шоколада и журналов. Я умираю со скуки!» 04.11.17. 04:22 «Кисе, меня завтра выписывают. Прошу, приходи. Нам нужно поговорить. Ближе к семи. Буду ждать, пока не появишься. Не смей игнорировать это смс!»       Я слабо улыбнулся, припоминая их содержание. Кажется, он решил отнестись ко всему проще и не устраивать спектаклей. В принципе, я с ним более чем согласен. Интересно, что Дайки мне скажет? Попросит исчезнуть или ответит на мои чувства? Внутри всё сжалось от волнения и страха быть отвергнутым во второй раз. Мне и хочется, и не хочется идти в это огромное белоснежное здание, наполненное запахом лекарств и хлорки. Я сам себя повожу. Моя вторая сторона взяла верх, мои желания взяли верх. Мне кажется, сердце сильнее влияет на решения, нежели разум. Я понимаю, что не следует идти на встречу с Аомине, но ничего не могу с собой поделать. Ноги сами несут меня к нему. Столько мыслей, столько чувств, бушующих в груди. Всё это смешалось с надоедливым звоном в ушах и головной болью. Я старался прийти в себя и идти в больницу, как на казнь, смиренно и не торопясь, а не мчаться туда, будто мне подарят долгожданную игрушку. Тем не менее, сейчас я не имею какого-либо контроля над телом, такое чувство, что оно зажило своей жизнью.       Ступив на первую ступеньку, во рту появился странный сладковатый привкус. Не задумываясь ни на секунду, я миновал лестницу, стойку регистрации, пробежался по коридорам и, наконец, застыл у двери с номером 207. Я осторожно обхватил пальцами позолоченную ручку. От этого появилась горечь, сердце колотилось, как бешеное, всё дополнило частое рваное дыхание. Надо прийти в себя. Я начал медленно прогонять кислород по легким, вместе с этим, успокаивая оран кровообращения. Последний раз выдохнув, я закрыл глаза и когда вновь открыл их, то окончательно приобрёл ледяную невозмутимость и ледяную решимость. Я повернул ручку и зашёл в слабо освещённую палату. Аомине стоял ко мне спиной. Так непривычно снова видеть его на ногах. Услышав скрип двери, Дайки тут же обернулся и окатил меня суровым взглядом. - Ты пришёл, - он взял большую сумку, лежащую на кровати и сделал шаг ко мне навстречу. – У меня к тебе просьба. - Какая? – я потёр висок, стараясь заглушить головную боль. - …       Аомине выглядел слишком серьёзным и задумчивым. Он буравил взглядом пол и крепко сжимал ручки спортивной сумки. - Хочешь, чтобы я не появлялся больше тебе на глаза? – от этих слов в груди болезненно кольнуло. – Хорошо.       Он молчал.