Жар на кончике языка

      «Вы хороший человек, Кисе-сан».       Эта фраза эхом отражалась в моём подсознании. И выражение лица, которое было у Хирои в тот момент… Улыбаться, когда тебе плохо. Не хочется признавать, но человек должен быть очень силён морально, чтобы выдавливать из себя улыбку в мрачные времена. Фудзимото вырос в моих глазах. Он достоин наивысшего уважения. Зная, что самый дорогой для него человек находится в опасности, находить в себе силы сдерживать свои эмоции и надеяться на лучшее. Мне никогда, к сожалению, не достичь его уровня. Я попросту неровня такому, казалось бы, хрупкому на внешний вид юноше. Его щемящая душу доброта и доверчивость ставят в тупик и одновременно вызывают положительные чувства. Хах, Хироя считает такого, как я – хорошим человеком. Видимо, ты слишком наивен и слеп, Фудзимото, если не замечаешь очевидного. Очевидной правды обо мне. Ты не видишь, что я на самом деле настоящая прогнившая личность, не достойная и половины твоей добродушности.       Я с трудом сглотнул комок, застрявший в горле. Мой разум ограничен во всех сферах и отношениях. Нет, не так. Я оцениваю всё с адекватной стороны, привожу только логичные и смелые выводы. Презираю всё вокруг, тем не менее поступаю также, как большинство других людей. Я считал таких, как Фудзимото глупцами, не способными здраво смотреть на мир. Но в итоге, когда я столкнулся с одним из них, мои приоритеты резко пошатнулись. Они не глупы, как раз наоборот. Даже, скорее не о самом разуме, а о душе, крепкой силе воли, мягких чувствах. В голове резко вспыхнул образ ангела с невероятно большими белоснежными крыльями. Пожалуй, Хироя более чем похож на одного из них.       Вчерашний день был по-настоящему суматошный. Мы получили по мордам от членов мафии, я побывал в уютном гнёздышке семьи Фудзимото, выслушал самый невероятный рассказ в моей жизни. Когда ехал домой, упорно старался переварить всю информацию. Это оказалось не так-то просто. Особенно если ты сидишь на заднем сидении полицейской машины, то и дело ловя на себе подозрительные взгляды водителя. Я чувствовал неловкость, страх и вину. Будто я совершил какое-то преступление. На самом деле, в моей голове нет ничего, кроме недавно полученной информации. И всё же, пока мы доехали до дома, мои ладони успели вспотеть раз пять. Да, с Фудзимото шутки плохи. Недавний образ ангела вновь появился перед глазами. На этот раз в его нежных тонких руках появились наручники и пистолет. Боже! Я энергично потряс головой. Это уже слишком. Но какого же было моё облегчение, когда я покинул ту служебную машину. Хуже отцовского кабинета.       На этом мои неприятности не закончились. Увидев меня, менеджер сама чуть не влепила мне пощёчину. Сам глаз опух, скула приобрела тёмно-фиолетовый оттенок, всё дополняла ярко-красная ссадина посередине «кляксового» пятна. Я дотронулся до болячки подушечками пальцев. Больно. Я резко одёрнул руку. Кажется, я ещё долгое время не появлюсь на работе. Бедному менеджеру придётся не сладко в моё отсутствие. Ничего страшного. В конце концов, это её работа.       К счастью, сегодня выходной. Пораньше заскочив на работу, я решил сразу направиться в больницу. У меня много вопросов к Аомине. Разумеется, их стало меньше после рассказа Фудзимото, но недомолвки ещё остались. Одно мне ясно точно. В нашем районе существуют две мафиозные группировки: Валуа, членами которой являются Мисаки и Аомине и Судзаран, откуда те двое с набережной. Они конкурируют или, точнее, воюют. Из-за чего? Не ясно. Может, причиной стали территории? Может, здесь что-то посерьёзней. Именно это мне и предстоит узнать. И вообще, как Мисаки и Аомине умудрились попасть в мафиозную группировку? Не думаю, что по приглашениям. Кто бы мог подумать, что у моих сверстников может быть такой опасный образ жизни.       Я наступил на первую ступеньку. Знакомая ядовитая больница. Наскоро поднявшись по лестнице, я натянул на нос маску, подобную тем, что носят врачи и медсёстры. На всякий случай выпил две таблетки против аллергии. Подготовившись, я зашёл внутрь, минуя стойку регистрации, где находился дежурный врач. Краем уха успел уловить торопливый женский голосок. - Скажите, пожалуйста, в какой палате лежит Мисаки Такаси?       Я повернул голову. Вопрос слетел с уст миловидной девушки. Но такой её не сразу назовёшь. На лицо смазливая, длинные кудрявые рыжие волосы убраны в высокий хвост, её одежда полностью чёрная. Сквозь обтягивающую кофту чётко выделялись рельефные мышцы. Ну и кто же она? Подруга, девушка или родственница? Я остановился, желая услышать ответ врача. Он ответил не сразу, сверля девушку взглядом. - 149, - бросил он, заглянув в монитор плоского компьютера. - Спасибо, - она криво улыбнулась и, пройдя мимо меня, направилась к нужней палате.       Проводив её взглядом, я сам пошёл, куда нужно. Хм, настоящая бой-баба. Может, активно занимается спортом. Чёрт, да её мышцы раза в два больше моих. Такое чувство, что она сбежала с арены для боёв. Ко всему прочему, она желала узнать, где лежит Мисаки Такаси. Значит, он всё же сбежал. Это очень даже облегчает. Уверен, Фудзимото обрадуется, когда узнает. Я хотел было достать мобильник, чтобы написать однокласснику смс, но воздержался. Лучше сказать при встрече. К тому же, я не до конца уверен, что эта женщина не является «выходцем» из семьи Судзаран. Я нахмурился, напрягая мозг. Даже если так, она не станет убивать Мисаки в больнице. Здесь круглосуточно ведётся наблюдение, и её с лёгкостью смогут вычислить. И народу тут хоть отбавляй. Свидетелей более чем достаточно. Хоть я и привёл более-менее логичные выводы, но сомнения не переставали давить на разум. Для начала, лучше переговорить с Аомине.       Боже, когда я успел ввязаться в такую жизнь? Любой другой в здравом уме не полез бы в преступные разборки. Я не понимаю, что заставляет меня ступать на эту скользкую дорожку. Моё подсознание давало слабый сигнал, намекающий на определённую личность. Верно. Аомине Дайки. Из-за него сую нос не в свои дела? Желая больше узнать о человеке, который смог вызвать во мне интерес и, более того, живые человеческие чувства. Для меня до сих пор это остаётся нерешённой загадкой.       Я всегда видел мир таким, какой он есть на самом деле. Всё казалось мне серым и однообразным. Практически всё. Встреча с Аомине показала мне другое «зеркальное» отражение нашей обители. Его сила. Сила, которая заставила меня испытать горький привкус поражения. В своей жизни мне никогда не случалось испытать позор и унижение. Но тот осенний солнечный день надолго засел в моей голове, противный привкус которого до сих пор чувствуется на языке.       В голове прозвучали слова Фудзимото в тот самый злосчастный день: «Люди часто ошибаются в своём суждении о мире. Я не знаю, кто тот человек, но мне кажется, он без корыстных побуждений хотел показать вам обратную сторону монеты. Видимо, сделал это не очень гуманно. Поэтому с этой стороны вы видите пока только плохое. Может быть, этот же человек открыл вам совершенно другой яркий и красочный мир, полный чувств и побед?» Я усмехнулся. Чувств, да. Я уже многое испытал, но победы? Пока в моей жизни после последнего поражения ни случалось ни одной победы. И яркие краски я тоже пока не заметил. Скорее наоборот. Пока встречаются только невзрачные оттенки жестокой реальности. Аомине тянет меня на ещё более глубокое тёмное дно.       Я остановился перед 207-ой дверью. По привычке легонько постучал. Как и ожидалось, ответа не последовало. Я повернул знакомую позолоченную круглую ручку и зашёл в палату. Я взглянул на Аомине. Спит. Я подошёл поближе. На этот раз, в пакете оказались полезные овощи и пара плиток молочного шоколада. Я положил это на тумбочку и немного нагнулся к спящему. Когда спит, кажется таким мирным. Брови непривычно прямые и не «толкаются» над переносицей. Может, разбудить? Не буду я здесь торчать, пока он не соизволят проснуться. Я легонько дотронулся до его плеча. Никакой реакции. Ещё раз. Но уже сильнее и настойчивей. Он с трудом разлепил веки и пару раз энергично моргнул. - Наконец-то, - я разогнул спину. - Кисе? – он слегка повернул голову. – Я тебя не сразу узнал. Что с лицом? Неужели кто-то решился заехать по твоей модельной морде? - Пара мужиков из Судзаран нехило потрепали нас с Фудзимото, - резко выпалил я и тут же понял, что не следовало этого делать.       Лицо Аомине в миг стало серьёзным, глаза заблестели от гнева жажды крови, челюсти плотно сомкнулись, а ладони сжались в кулаки. Но это ещё не самое страшное. Я начал задыхаться, а колени предательски задрожали. От Дайки мощными потоками исходила густая тёмная аура, заставляя строптивых подчинённых немедленно опуститься на колени. Если бы только это. Теперь, ко всему прочему, примешалась бушующая и обжигающая ярость, направленная на тех, кто посмел нарушить границы вожака и покуситься на его собственность. - А-аомине, - с трудом прохрипел я, еле удерживаясь на ногах.       Он болезненно зажмурился и с трудом разжал кулаки, но пальцы тут же вцепились мёртвой хваткой в белоснежную и тонкую простынь. Я с жадностью вдохнул воздух. Металлические сваи, давившие на плечи, исчезли, и я смог разогнуться. - Не против, если открою окно? – не услышав ответа, я отворил боковое оконце, пропуская внутрь свежий воздух. – Я закрою, прежде чем уйти.       Аомине по-прежнему молчал, продолжая комкать простынь и пялиться в одну точку. Я почувствовал, как в сердце больно кольнуло чувство вины. Кто меня тянул за язык? Если бы знал, что так отреагирует, то держал бы рот на замке. Дайки ранен, ему нельзя напрягаться. Я совсем не подумал об этом. Мне стало противно от самого себя. Эгоистичная и надменная тварь. - Аомине, - громче позвал я, дотронувшись до побелевших костяшек кисти.       Он не отвечал. Я шумно выдохнул и отвернулся к окну. Я никогда не задумываюсь о чувствах других. Мне не пришло в голову, что Аомине тоже переживает. И теперь, узнав, что его товарищи попали в беду, его гложет бесполезность. Если бы не больничная койка, то он давно бы сорвался с места и помчался мстить. Но он вынужден находиться здесь и изо всех сил сдерживать свои эмоции. Прости, Аомине, мне, действительно, жаль. Так вот, что значит чувствовать вину? Щемящие сердце тиски. Неприятно. Боже, я настолько банален, что мне противно от самого себя. - Что с Кагами? – внезапный вопрос заставил меня обернуться и посмотреть на Дайки.       Теперь в его глазах блестел не гнев, а нескрываемая тревога за друга. - С ним всё в порядке, - холодно ответил я. – Сейчас он даже не в городе. Ему нужно было вернуться в Америку на пару недель.       Мой ответ был явно тем, что он хотел услышать в данный момент. Дайки облегчённо выдохнул и откинулся на подушку. Пальцы разжались и безжизненно упали на мятую простынь. - Не переживай, - теперь я тщательно обдумывал каждое слово. – Фудзимото отделался разбитым носом, я получил по своей невнимательности. А ещё…       Я замолчал. Не уверен, стоит ли ему говорить об этом. - Что? – Аомине привстал, готовясь к худшему.       Нет, всё же скажу. - Мисаки. Он находится в этой больнице. Палата номер 149, - осторожно произнёс я.       Реакция Дайки ввела меня в ступор. Он закрыл глаза и снова опустил голову на подушку. Сначала я не мог понять, рад он или огорчён. Больной стиснул зубы и растянул губы в широкой улыбке, не смотря на то, что проступила кровь. Я заметил, что его глаза заблестели от накативших слёз, но он не позволил им скатиться. - Справился, справился, - он засмеялся. – Справился, чёртов ублюдок! Ты сдержал обещание, Такаси. Не смей умирать раньше меня, придурок!       Я слабо улыбнулся. Всё же, Аомине намного приятней в радости, чем в гневе. - Как ты узнал? - Случайно услышал, как какая-то рыжеволосая женщина спрашивала о нём и… - Дилди? – Дайки как-то странно побледнел. – У неё ещё мускулы, как у перекаченной гориллы?       Я медленно кивнул, не понимая странной реакции. Аомине стал белым, как его подушка. - Что не так? Она из Судзаран? – я нахмурился. - Нет, - он замялся.       Теперь пришло время выведать у него всё, что мне нужно. - Рассказывай, - вызывающе бросил я. – Я знаю, что ты и Мисаки из местной мафиозной семьи Валуа. У вас бойня с Судзаран.       Он окатил меня ледяным взглядом, от чего по спине пробежали мурашки. - Откуда информация? – он начал меня пугать своим властным взглядом. - Я богат. Для меня найти всё, что нужно, как два пальца, - жаль, что эта мысль не пришла мне в голову раньше.       Дайки отвернулся. Наверняка считает меня зажранным богачом, которому не о чем волноваться. А такие как он, смертные, обязаны пахать до посинения, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Забавно, что на этот раз я не воспользовался своими связями. Иначе, мой отец узнал бы обо всём, что меня волнует, и непременно засунул бы нос в чужие дела. Поэтому я воспользовался проинформированностью друга. - Я недооценил тебя, - Дайки хмыкнул. – Красивый, богатый, уверен, что и ниже пояса причиндалы внушающие.       Я посмотрел на него, как на полного придурка. Богатство зарабатывается трудом. Но в мафии можно получить те же суммы, только другими способами. Тогда чего он злиться на меня? Лично на меня. Дайки, неужели ты завидуешь не столько богатству моей семьи, сколько мне самому? Я мысленно усмехнулся. Надо же, как льстит. - Раз ты всё знаешь, тогда что я должен тебе рассказать? – Аомине наклонил голову. - Из-за чего война? Почему преследуют именно тебя? Как ты ввязался в мафию? – я градом высыпал на больного все интересующие вопросы.       Он хохотнул. - Твой семейный «поиск» тут совершенно не причём, - его проницательность пугает. – Кто-то тебе рассказал. Не удивлюсь, если это был Фудзимото, которому этот блондинистый придурок всё выложил.       Я сохранял невозмутимое выражение лица. Пусть меня раскусили, но ни одна скула не дрогнула. - Возможно и так, - я качнул головой. - Зачем тебе мафиозные разборки? Жить надоело? Из-за твоего любопытства ты и отхватил. Удивительно, что всё обошлось только этим, - Аомине слегка пошевелил больной ногой, наглядно показывая, что могло бы быть в противном случае.       Я молча сел на край кровати. - Знаешь что, - я грозно посмотрел на него. – Если моей жизни угрожает опасность, то я хочу хотя бы знать почему. Неприятно, когда тебя мешают с грязью какие-то отбросы из преступной банды, и ты не можешь ничего им предоставить. Выходит, меня будут избивать, хотя я ничего не знаю.       Аомине немного оторопел от моего изменившегося тона. Он пару раз пошевелил забинтованной ногой. - Тебя никто не просил лезть в мои дела, - рявкнул Дайки. - Не лез, - спокойно ответил я. – Мы оказались на месте преступления совершенно случайно. И после они напали на меня и пытались выведать информацию о тебе. При отказе дали по морде. Думаешь, мне фартит такое отношение? Я работаю моделью. Увечья с лицом самые худшие из всех возможных. - Ведёшь себя, как глупая курица, - Аомине хмыкнул. - Ты вообще не понимаешь, о чём я, - с нетерпеливостью рявкнул я. – Я хочу знать, за что мне будет влетать, и иметь хоть какой-то туз в рукаве. - Я понял твои примитивные мотивы, - отвечал тот. – Трясёшься за свою шкуру. Неудивительно. Вполне нормальная реакция для человека. Из твоих запросов я могу ответить только на первый. - Этого мал… - Достаточно, - Аомине резко перебил меня. – Радуйся, что скажу хотя бы это.       Я молчал. - Разумеется, главная причина – это территории. Но помимо этого есть ещё кое-что, а именно наши торговые пути. - Торги? – мой вопрос, кажется прозвучал совсем неуместно. - Наркотики, - ответил Дайки. – У нас самая крупная артерия в этом районе и нескольких прилежащих. Доход с неё более чем приличный. Судзаран же в основном базируется на наёмных убийствах, не брезгуют проституцией. Доходы тоже не маленькие, но у нас всё же больше. Вот и вся причина. Им нужна власть и деньги. Мой нынешний босс является восьмым. Его предок сумел заключить с Судзаран мирный договор. К сожалению, он был нарушен мной. - Что? – я приоткрыл рот. - Когда я пришёл в Валуа, то не знал о перемирии с Судзаран. Главным условием являлась неприкосновенность обоих сторон. Драки запрещались. Один раз я поцапался с какими-то выродками в клубе. Как оказалось позже, они из Судзаран. Их босс упорно не хотел заключать новый договор. Подозреваю, что нападки тех ублюдков были обычной провокацией, на которую я повёлся, как глупый ребёнок. - Что им от тебя нужно? Почему тебя ищут? Из-за мирного договора?       Он ядовито ухмыльнулся. - Мы договаривались на первый вопрос. Остальное тебе знать не обязательно, - Аомине посмотрел на свою больную ногу. – Хотя, если почешешь, то скажу. - В смысле? – недопонял я. - Больную ногу. Они намазали мне какую-то хрень. Она то болит, то чешется. Но зуд сильнее. Мне тяжело дотянуться до неё. Ну что, выручишь?       Я смотрел на него во все глаза. Он хоть сам понимает, что просит? - Позови медсестру, - я обратил внимание на большую красную кнопку у изголовья. - Пф, - Дайки одарил меня недовольной мордахой. – Как всегда скажет, что это строго запрещено. У тебя что, рука отсохнет?       Я сдался. Может, после этого выужу из него всё, что нужно. Я осторожно зацепил одеяло и откинул его в сторону. Перед глазами предстала забинтованная опухшая нога. В месте прострела виднеется розовое пятно с светло-жёлтыми просветами. Либо гной, либо мазь. Выглядит слишком пугающе. Боюсь даже притрагиваться. - Слушай, может всё же не стоит? – я покосился на Аомине. – Мне кажется, что тебе будет больно. Считай, в твоей икре дырка диаметром с пулю. - Если брезгуешь, так и скажи, - Дайки отвернулся.       Я легонько подушечками пальцев дотронулся до области вокруг раны. Больной даже не дёрнулся. Я немного надавил и начал водить вокруг розового пятна. Я перевёл глаза на Дайки. Он блаженно закатил глаза и приоткрыл рот. Над губой заблестели маленькие бисеринки пота, на щеках появилась красноватая рябь. - Ты как? - Норм, - он шумно выдохнул и закрыл глаза.       Я продолжал процедуру, не давя, а скорее легонько поглаживая бинты. Аомине часто дышал и, кажется, вспотел. Я бросал взгляды то на него, то на прострел. Такое чувство, что ему это даже нравится. Мазохист что ли? - Выше, - в каком-то полубреду проговорил тот.       О чём это он? Выше раны не должно зудеть. Я провёл подушечками пальцев до колена и остановился. - Ну? – Аомине посмотрел на меня помутневшими глазами. - Хватит! Такое чувство, что я тебя до оргазма доведу, - с каменным лицом проговорил я. - Ты что, дурак? – усмехаясь, спросил тот. – Это вполне нормальная реакция, когда от малейших прикосновений тело пронизывает резкая боль. - Почему сразу не сказал? – я заботливо укутал ногу белоснежным одеялом. - Зудело больше, чем болело, - вяло протянул Дайки. - Мне кажется, тебе хотелось, чтобы я тебя полапал, - я придвинулся поближе. - Ты что, дурак?- повторно переспросил тот. - Может быть, а ты - явный мазохист. - Может быть, - он постарался передразнить меня. – Чего подполз? - Чтобы лучше слышать твой рассказ, - я наклонил голову. – Ну?       Аомине вздохнул. - Когда я был в семье…       Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла та самая рыжеволосая женщина. При виде её Дайки снова побледнел и сжал губы. Она, покачиваясь из стороны в сторону, подошла к кровати и свысока окатила нас суровым взглядом голубых глаз. Я осторожно встал на ноги, как можно дальше отходя от больного. Эта женщина не внушала ничего хорошего. - Дилди… - мягко пролепетал Дайки. - Ну, рассказывай свою версию, - на удивление спокойно потребовала та. – Постой. Ты.       Она обратилась ко мне. - Оставь нас, - проговорила она, указывая на дверь. - Ладно, Аомине… - Подожди. Не уходи, мне нужно кое-что сказать тебе, - в его глазах читалась непонятная мне надежда вместе с мольбой.       Я молча кивнул и вышел. Интересно, о чём они будут разговаривать? Наверное, о провалившейся миссии. Я наклонил голову к двери. Ничего не слышно. Шёпотом общаются? Я сел на ту самую скамейку, где мы с Кагами провели не один час. Спустя 30 минут...       Я просидел здесь полчаса. Если она не выйдет через пять минут, то пойду домой. Жаль, Кагами уехал. Так бы поиграли, отвлеклись от всего этого. Может, схожу на площадку после больницы. Покидаю мяч в кольцо.       Дверь осторожно открылась, и Дилди вышла в коридор. - Иди, - приказала она и удалилась.       Я снова заглянул в палату. Аомине перевёл на меня свои синие напуганные глаза. - Что случилось? – я закрыл за собой дверь. - Да… В принципе, ничего особенного. Расспрашивала о случившемся. Потом кратко описала состояние Мисаки. Ничего хорошего.       Я промолчал. - Зайду к нему сразу после тебя, - уверенное заявление слетело с моих уст. - Спасибо, - Дайки слабо кивнул. – Видимо, такой пай-мальчик тоже может быть полезен. - Заткнись, - я дёрнул его за нижнюю слегка влажную губу.       Лицо больного исказила странная гримаса боли. - У вас что, в крови эта дурацкая привычка? – взревел тот, убирая мою руку. - О чём ты? - Дилди. Она тоже так делает. Вам плевать, что у меня швы, - Дайки сжал мою кисть. - Больно. - Хах, по твоей каменной морде такого не скажешь, - цепкие пальцы разжались. - Дилди… странное имя. - Это кличка. - От слова дилдо? – я потёр подбородок.       Он смерил меня взглядом «а-ля ты совсем даун?». - От слова дылда, - пояснил Дайки. – Мы смягчили это прозвище, точнее нам пришлось. Скажи, как есть, живьём закопает. - Ясно. Она японка? У неё странный акцент, - подметил я. - Нет, итальянка. Наёмница.       Воцарилась мёртвая тишина. Нужно докопаться до истины. Аомине почти всё рассказал мне, если бы не Дилди. - Так что ты… - Прошу, приходи ко мне каждый день, пока я не поправлюсь, - неожиданная и странная просьба поставила меня в тупик. – И приходи к Мисаки Фудзимото. Так хотя бы, мы будем знать, что с вами всё в порядке. Договорились? - он оторвался от окна и перевёл на меня всё своё внимание.       Необычная просьба. Однако вполне логичная. Это будет успокаивать их обоих. Я кивнул. - Хорошо, - Дайки закрыл глаза. - Аомине, я пойду, - проговорил я, но ответа не услышал. – Аомине? Неужели уснул. Так быстро.       Я развернулся и направился к двери. Выйдя в коридор, я осторожно закрыл её за собой и устало опустился на скамейку.       Слишком много всего навалилось за пару дней.