Жар на кончике языка

Спустя год

      Я был в депрессивном состоянии около трёх месяцев. Забавно. Думал, прошло несколько лет. Так бесконечно и мучительно тянулись для меня эти дни. Они даже не тянулись, казалось, будто время для меня навсегда застыло в лёд. Та добрая старушка-психолог здорово помогла мне. Лишь она смогла понять мои чувства, мою боль и разочарование. Именно эта женщина разделила со мной все страдания, облегчила моё бремя...       Я до сих пор жду возвращение Аомине. Прошло немало времени, но я всё ещё терпеливо и преданно ожидаю своего возлюбленного. Вы скажете, что это глупо? Да, это так. Но разве сердцу растолкуешь, что все эти ожидания - пустая трата времени, что это глупо? Нет, как ни старайся, но у тебя ничего не получится. «Сердцу не прикажешь» - известная поговорка. Думаю, она будет звучать из уст людей на протяжении всего времени существования человечества.       Прошёл год. Порой рана в груди давала о себе знать, но я упорно пытался её игнорировать. В такие моменты мне особенно помогали слова старушки. Она много чего говорила, много чего мотивирующего. Своеобразное «обезболивающее». Стоило мне вспомнить, как на душе сразу становилось легче. Словно приложили холодный компресс на разгорячённую кожу. К тому же, она действительно не рассказала обо всём родителям. Лишь в общих чертах. В итоге у Сузуми и Шигео сложилось такое впечатление: их сын страдал от неразделённой любви к девушке, которая уехала в другую страну сразу же, как ответила взаимностью. Правда отличие состояло в том, что это был парень из мафиозной семьи...       Когда я пришёл в сознание, Шигео в трёх сотый раз отчитал меня вдоль и поперёк. Отец тщательно перемывал мне каждую косточку, зная, что я прекрасно его слышал и понимал. Возможно, так он проявляет свою заботу, но порой ему не хватает мягкости и тактичности Сузуми. Мама поначалу старалась поспеть за строгостью мужа, но «наказатель» из неё никакой. Поэтому после она утешала меня и старалась подбодрить всеми возможными способами. Я тепло улыбался и кивал. Всё же, мама самая лучшая на свете. Я был благодарен ей не меньше, чем тому психологу. Затем была очередь Кагами нападать на меня с отчётами и упрёками. Его утешения, пожалуй, были самыми забавными. Он сказал, что истинная любовь может быть только к баскетболу! Его слова действительно воодушевляли. Мне сразу захотелось погонять мяч на площадке. Но эти благородные порывы тут же сменились ужасом и разочарованием. За эти два месяца я довёл себя чуть ли не до состояния анорексии. И ещё месяц в больнице ушел на восстановление. К счастью, моё тело становилось крепче с каждым днём. И на данный момент я спокойно гоняю мяч вместе с Кагами.       Несомненно, это был тяжёлый и грустный опыт. Я никогда не чувствовал себя настолько опустошённым. Казалось, будто меня поимели и бросили, как юную девицу, испугавшись ответственности. Конечно, благодаря маме и тому психологу эти ощущения заметно угасли. Но временами невидимый порыв чувств раздувал тлеющие угли. В такие моменты я пинал, разбивал и кидал в стенку всё, что попадалось под руку. Такой выплеск эмоций заметно помогал. И жизнь с приступами боли, печали и отчаяния, со слезами и гневом стали для меня обыденным явлением в повседневной жизни.

Спустя ещё один год. Рождество. За полночь

      Это праздник я решил остаться дома, не было желания идти веселиться с друзьями или родителями. Поэтому долго уговаривать меня никто не стал. Все расползлись в разные стороны, в свои компании словно рождественские тараканы. Я сидел в гостиной и смотрел телевизор, попутно просматривая новости в социальных сетях. Мне нравилось быть одному. Я посидел немного с родителями за праздничным столом, большего мне и не надо. И уже после этого они решили прогуляться. Разумеется, они были бы ради, если бы и я присоединился к ним, но по какой-то непонятной причине мне хотелось остаться дома.       Внезапно раздался звонок в дверь. Не могли же Шигео и Сузуми так быстро вернуться? Кагами тоже плюнул на попытки меня расшевелить и вытащить из дома. Менеджер явно сейчас со своей семьёй. Странно... Я с опаской медленно приоткрыл дверь, а затем вовсе распахнул нараспашку. На пороге стоял Аомине.       Я зажмурился и открыл глаза, но Дайки никуда не исчез. Значит, не галлюцинация. Я молча уставился на него, не в силах хоть что-то сказать или сделать, тело будто парализовало от шока. Мафиози же выглядел, мягко говоря, помятым. На улице было холодно, снег падал крупными белыми хлопьями, запутываясь в темно-синих волосах, оседая на плечах и костюме. Да, он был в грязном, местами запачканном и рваном костюме. Ничего больше, даже перчаток. Дайки приподнял руку и я инстинктивно отшатнулся назад, словно меня ударили. Глаза нещадно защипало, а в груди всё болезненно сжалось. - Кисе... - тихо позвал мафиози; по телу пробежался колкий электрический разряд.       Ну и что ты хочешь мне сказать, Аомине? Я с немым сожалением смотрел куда-то в пол, не в силах поднять взгляд на парня. - Я... - он осторожно закрыл за собой дверь. - Знаешь, я сегодня впервые убил человека.       Меня повторно пробило электричество. Я быстро поднял голову и замер. Аомине стоял слишком близко, его глубокие синие глаза затягивали, не позволяя отвернуться. Я приоткрыл губы, собираясь ответить, но, как и ожидалось, язык намертво прилип к нёбу. - Кисе... - он протянул руку к моей щеке.       Я отшатнулся. - Кисе, - более настойчиво повторил Дайки, слегка нахмурившись.       Я продолжил молчать. Губы слегка подрагивали, а в груди неустанно саднило. Мафиози сделал несколько шагов навстречу. Мне хотелось сбежать, как можно больше увеличить между нами расстояние. Хах... Кого я обманываю? На самом деле всё моё естество стремилось прижаться к знакомому любимому телу, к Аомине. Я, слегка понурив голову, смотрел в сторону. - Кисе, - повторил Дайки, на плечи тут же рухнули металлические балки. - Посмотри на меня.       Я стиснул зубы и против своей воли выполнил «приказ». - П.. почему ты это делаешь? - слёзы предательски покатились по щекам. - Спустя столько вр...       Но договорить мне не дали. Парень накрыл мои губы своими: холодными влажными от растаявшего снега и крови. Я болезненно зажмурился, когда его язык коснулся моего. Слёзы смешивались со слюной, стекавшей с губ по подбородку, а тело трясло словно в лихорадке. Почему? Почему ты делаешь это? Мне больно и в то же время приятно, что ты вернулся ко мне, что я дождался... Мафиози слегка коснулся уголка моих губ и отстранился. - Я скучал, - его рука скользнула мне на шею. - Издеваешься? - я громко всхлипнул.       Мафиози горько улыбнулся, приобнял меня за плечи и крепко прижал к себе. Я тут же вцепился в его пиджак и громко зарыдал. Дайки успокаивающе гладил меня по спине. - Прости, - тихо проговорил он и прикоснулся губами к моей шее.       Я вздрогнул. Такие знакомые поцелуи... Парень медленно завёл холодные ладони мне под футболку, заставляя дрожать ещё сильнее. Его пальцы очерчивали линии рёбер, поглаживали соски. - М-м-м, А... Аомине не надо, - сквозь всхлип выдавил я.       Но Дайки не слушал. Он нагло оставлял на моей коже красные отметины, а слегка огрубевшие ладони на удивление нежно поглаживали ягодицы. - Н-нет... - колени подкосились и я начал падать, но парень ловко подхватил моё внезапно ослабшее тело.       Аомине направился в зал. Он осторожно опустил меня на диван, и я неуверенно посмотрел на парня. Тот выглядел расстроенным: красные глаза, бледное лицо и сжатые в тонкую полоску губы. Хотелось обнять его и успокоить, словно маленького ребёнка, у которого забрали любимого щеночка. - Прости, - мафиози нежно провёл ладонью по моим волосам.       Я закрыл глаза. Сейчас мы оба не в состоянии разговаривать, выяснять отношения, но всё же... - Почему ты сбежал? - я закрыл лицо согнутой в локте рукой. - Сейчас я здесь. Я с тобой, - Аомине поцеловал мой подбородок. - Почему?! - внезапно мне сдавило горло от боли, и я не мог сказать и слова.       Он снова использовал свою чёртову силу. Я стиснул зубы. Дайки проводил языком по моему кадыку, ключицам и в то же время стягивал ненужные штаны. Его ладонь скользнула к паху, слегка сжимая напряжённый орган сквозь ткань трусов. Я закусил губу. Железные путы вокруг горла ослабли и из груди тут же вырвался глухой стон. - А... Аомине, - тихо позвал я, цепляясь за его плечи.       Тело предательски выгибалось. Мне хотелось прикоснуться к нему, прижать к себе и никогда не отпускать. - П... прошу, скажи, почему ты бросил мен... кха! - невидимая удавка тут же дала о себе знать.       Я беспомощно смотрел на Дайки. «Нам надо поговорить! Сейчас! Пожалуйста!» - немыми губами шептал я, не сводя глаз с «насильника».       Мафиози положил голову мне на плечо и громко выдохнул. - Прости, - парень резко стянул с меня последний элемент нижнего белья и заломил ноги. - Я хотел защитить тебя.       В груди больно кольнуло, а из горла вырвался неприятный хрип. «Защитить меня?! Аомине, ты просто дурак!» - Знаю, - он грустно улыбнулся. - Но мне это удалось.       Пиджак и рубашка небрежно полетели на пол. Партнёр с тихим стоном облегчения расстегнул брюки; его разгоряченный и влажный от смазки член коснулся моего. Дайки начал надрачивать нам обоим. Удовольствие пронизывало каждую клеточку моего извращенного тела, которое с каждой секундой желало большего. Если бы не железные путы вокруг горла, я бы давно стонал во весь голос. Мафиози, видимо, уловил мой настрой и ослабил хватку. - А-а-а-а-ах, - тело выгнулось дугой и мы кончили практически одновременно.       Я посмотрел на парня мутными от слёз глазами. - Аомине, - хрипло проговорил я, обхватив его лицо ладонями. - Я так скучал по тебе. Прошу, не бросай меня.       Тот ничего не ответил и, нежно поцеловав мою кисть, принялся старательно вылизывать пальцы. От такого зрелища возбуждение вновь потекло по телу горячей волной. Я безумно хотел его. - Аомине, - проскулил я, бессовестно приподняв бёдра.       Мафиози нагнулся к моей шее и больно прикусил кожу. - Расслабься, - выдохнул он мне в губы и ввёл один палец.       Я тут же задрожал. Аомине игрался как мог, растягивая мою дырочку. Я не сразу заметил, что во мне двигались уже два пальца. Я с силой закусил губу, готовый кончить в любой момент. Забытые чувства пробили всё тело, в голове одна за другой вспыхивали картинки из прошлого. - Прошу, - мои руки обвили шею парня, прижимая к себе. - Вставь мне... Больше не могу терпеть.       Дайки коснулся головкой моего растянутого влажного ануса и медленно вошёл сначала наполовину, а потом резким движением на всю длину. Я громко вскрикнул. Из глаз потекли слёзы. Парень, слизнув солёные капли с моих щёк, впился в слегка припухшие губы поцелуем. Аомине начал медленно двигаться, попутно покусывая губы. Ноги инстинктивно обхватили бёдра партнёра. Хочу раствориться под ним, прочувствовать Дайки каждой клеточкой тела. Ещё, ещё, ещё. Я уже не сдерживал самых громких и пошлых стонов и щедро царапал оголённые плечи юноши. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Эти яркие ощущения, которые затуманивали рассудок, заставляя полностью сконцентрироваться на прикосновениях любимого человека, сводили с ума. Жар охватил наши тела, а пот катился ручьем, смешиваясь с слюной и слезами. Я то и дело впивался плечами в подлокотник от очередного сильного толчка. - А... Аоми... не... я с... сей...час...       Он нагнулся к моему уху. - Давай, - возбуждённо прошептал тот, прикусывая мочку.       Я выгнулся, кончая себе на живот. Мафиози кончил следом, заполняя меня изнутри. Я тяжело дышал, а мой член не переставал дёргаться. Запах пота и спермы наполнил комнату. Такого я не испытывал уже два года. Но Дайки снова напомнил, что такое настоящее удовольствие, что такое страсть, обжигающая кожу... - Аомине... я люблю тебя.       Тот тепло улыбнулся, нагнулся к моей груди и начал вылизывать соски, спускаться ниже, слизывая сперму. - Аомине! - я смутился и постарался отпихнуть его, но ничего не получилось; конечности едва двигались от усталости. - М-м-м...

***

На следующий день       Холодный ветер с силой зарывался в волосы, обжигал лицо, заставляя сильнее кутаться в тёплый вязаный шарф. Я не спеша брёл в неизвестном направлении. Мысли неустанно крутились вокруг Аомине.       Я издал протяжный стон и опустился на заснеженную скамейку. За что мне это? Разум резанули неприятные воспоминания.       Я встретил утро в одиночестве в своей кровати. Мои самые страшные опасения подтвердились. Аомине не было рядом, он исчез, будто его и не существовало в моей жизни. Но та ночь... это ведь не сон, правда? Я уверен, что нет. Но разве уверен? Брови «болезненно» сомкнулись у переносицы. Никаких следов, засосов и укусов... ничего этого не осталось на коже. Но я отчётливо помнил, что он делал со мной прошлой ночью. «Прости»       Больно. Я схватился за грудь. Снова эта боль. За что, Аомине?! Лучше бы ты не возвращался. Я только начал привыкать к нормальной жизни, а ты снова вскрыл старые раны. Зачем?! Чтобы снова сбежать?! - А-а-а-а-а, - дикий крик вырвался из груди, заставляя прохожих испуганно и укоризненно оборачиваться.       Плевать. Плевать на всех. Плевать на всё. Я натянул мягкий шарф чуть ли не на голову и принялся истерично смеяться. Все эти детские претензии меркли по сравнению с тем фактом, что Аомине умер. Нет, не так. Год назад его застрелили. От этой мысли слёзы вновь хлынули по пунцовым от холода щекам, а крик резанул глотку. Почему?! Почему?! Почему?! Я закрыл лицо руками и болезненно заскулил словно забитый пёс, которого в очередной раз загнали в угол. «Он не человек», - в голове пронеслись слова Мисаки, с которым я разговаривал буквально пару часов назад.       Не человек? Тогда кто? «...»       Стало тошно. Казалось, словно меня привязали к столбу и, облив с ног до головы керосином, подожгли. Душа и тело одинаково страдали. Я засунул руки в карманы куртки и в одном нащупал сложенное письмо. Я достал его и изучающе посмотрел на красную восковую печать, украшающую конверт. «Это от Аомине. Оно адресовано тебе»       Дрожащими от волнения и холода руками я распечатал грязный конверт и принялся бегать глазами по корявым строчкам. Судя по всему, оно было написано в спешке. Привет, Кисе. Я не мастер писать письма, но... толкнули обстоятельства. Через пару часов мне придётся идти на дерьмовое задание, из которого, вероятно, выберусь вперёд ногами. Хотел бы я увидеть тебя перед смертью, твоё мило лицо и щенячьи глаза... Мне жаль, что пришлось исчезнуть из твоей жизни. Я состою в мафии и многие люди хотят убить меня, надавить. В таком случае, близкие люди - главная мишень. Я хотел защитить тебя. Мне это удалось, но разлука с тобой надолго выбила из колеи. Я сбился со счёта, сколько раз хотел послать всё к чёрту и вернуться. Но не мог. Вступить в мафию легко, но выбраться отсюда невозможно. Прости, Кисе. Я сделал это ради твоей безопасности. Наверное, ты подумал, что я поступил как в «той паршивой мелодраме»? Нет. Это решение далось мне с трудом. Прости. Хах... в итоге написал какую-то сопливую записку. Мне пора. Я люблю тебя, Кисе. ***Аомине. - Люблю тебя, - едва слышно прошептал я обкусанными до крови губами.       Мороз ещё сильнее щипал мокрое от слёз лицо. Но эта ничтожная физическая боль не могла сравниться с душевной. Мне хотелось кричать, пока не пропадёт голос, хотелось разнести всё вокруг, хотелось разодрать себе грудь и вырвать сердце, лишь бы не чувствовать этой адской боли. Пожалуйста! Но тело не двигалось. Я сидел словно парализованный, убитый горем. «Аомине не человек. Он ребёнок лесного духа и обычной смертной женщины. А тот, кого Дайки считал своим отцом, на самом деле его отчим, - в голове снова зазвучали слова Мисаки.- Единственный, о ком он думал перед смертью, был ты. Именно ты - его незаконченное дело. Он будет приходить каждое Рождество, пока не скажешь прекратить».       Откуда ты всё это знаешь? «Этого сказать не могу»       Я истерично хохотнул. Мисаки явно сумасшедший? Плевать. Пускай всё это похоже на безумство? Без разницы. Ради Аомине я готов стать безумцем, готов поверить во что угодно.

Рождество следующего года. За полночь

      Раздался громкий звонок в дверь моей собственной квартиры. Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Неужели..? Сердце быстро забилось в груди, неприятно отдавая в висках. Волнение и страх пробили насквозь. Я с трудом поднялся на ватные ноги и медленно побрёл открывать. На пороге стоял Аомине.

Конец.