Мисс Поттер

Жизнь иногда бывает пиздецовой. Да, да, материться плохо. А не пошло бы всё на хуй? Меня конкретно всё заебало. Заебал этот Малфой, заебала эта школа, да я сама себя заебала! Ладно, покричали немного, а теперь можно и успокоиться. В конце концов срывы не приводят ни к чему хорошему. Особенно в моём случае. Просто… Неожиданно оказалось слишком много людей, а к этому я готова не была. И если бы это была просто толпа! Я люблю толпу – там на тебя никто не обращает внимание. Проблема в том, что мне приходиться взаимодействовать с людьми. После того, как я оказалась здесь, мне было необходимо познакомиться с кем-то, чтобы разобраться в ситуации. Что я и сделала, у меня появились друзья и вроде как семья. Но постепенно лимит на знакомства закончился. Мне хотелось спрятаться куда-то, сжаться до размера точки и исчезнуть. Разговаривать так сложно на самом деле. Открывать рот и произносить звуки. Их надо складывать в слова, а слова в предложения. Я теперь разговариваю именно так: отсчитывая каждый звук. Как уставший человек отмеряет, сколько ему ещё надо пройти. Так, здесь направо, то кривого бордюра, там немного по прямой, и дальше через пруд - и вот, я дома. И ты измеряешь эти шаги, а сзади подкрадывается старушка с цветной битой – отчаяние. Хочется лечь прямо здесь, и плевать, что будет дальше. Вот так и я в разговорах. Так, мне надо сказать ещё два предложения. А может я лучше замолчу прямо сейчас? Лягу на парту, провалюсь сквозь неё, сквозь пол и остановлюсь где-то там – под землёй. Подобные депрессивные состояния меня тоже порядком доканывали. Каждое утро приходилось соскребать себя с кровати. Исключительно для того, чтобы ночью лечь в неё снова. Весь день живу только ради этого момента. А потом колесо Сансары запускается заново. То, что я пришла к определённому финишу, я поняла, когда поймала себя на мысли, что было бы лучше бы я умерла тогда под колёсами. Тяжело разговаривать. Тяжело ходить. Тяжело думать. Тяжело есть. Тяжело дышать. Внутри кипело что-то большое, гораздо больше меня. Оно грозило меня разорвать. Моё сознание взрывается. Кровь больше не помогает, она перестала высвобождать это нечто. Всё это глупое нытье? Но так я кричу-кричу, а мне всё никак не помогает. Будь сильной. Будь правильной. Делай, что говорят. Будь хорошей. Улыбайся. Будь вежливой. Приходи вовремя на занятия. Приводи себя в порядок. Исчезни, пожалуйста. Главный вопрос, с которым я не могу разобраться, почему другим людям дано право протестовать и делать глупости, а на мне будто ошейник, за который меня дёргают, когда я что-то делаю. Каждый раз, когда я начинаю говорить, что камней у меня на спине слишком много, мне подкладывают ещё один, вместо того, чтобы его снять. Но почему? Ответ слишком прост. Я сама на себя кладу камни. Сама из двух вариантов выбираю тот, который мне подходит: общественное одобрение. Мне казалось, что за этот год, что я провела в Литтл Уингинге, я избавилась от этого. Оказывается нет. Мне просто жизненно необходимо втискивать себя в рамки общественного одобрения. Я нашла ответ на вопрос, но не нашла выхода из этого положения. А утро уже наступило. Пока вокруг было сонное марево. Такая типичная утренняя серость. Она и в голове, и вокруг. Ты ещё плохо соображаешь и задаёшь себе риторический вопросы: А стоит ли мне вставать? Не прогибаться ли я про обманчивою планку бытия, вставая к ровно обозначенному времени? Ну и конечно, в итоге ты встаёшь. Привычка всех этих аристократических детишек вставать рано и наводить марафет меня не то чтобы раздражала, скорее просто заставляла закатывать глаза. Серьёзно, ребята, вам одиннадцать, а вы ведёте себя так, будто уже тридцать. Никогда не понимала желания крутиться перед зеркалом, триста раз поправляя невидимые складочки. Может, именно поэтому в прошлой жизни моя личная жизнь не задалась… Да нет, бред какой-то! Вставать в итоге пришлось. И под общественным давлением, в лице Дафны, даже подойти к зеркалу. Выглядела я… Не фантастично. Моё состояние с поезда так и не улучшалось. Такое чувство, что повышенная бледность теперь со мной навсегда. Как и осуждающее еба… Простите, лицо Дафны за моей спиной. Просто бесит. Уже потом, после распределения я узнала, что состав нашего купе был определён не случайным образом. Точнее, не совсем случайным. Я, Малфой и Дафна условно равны по происхождению. Мы, из так называемых «высших» родов. Ничего такого, просто за всю историю наши предки не признавали ни в ком сюзерена. То есть сохранили сугубо независимый статус. Драко сказал, что там всё сложнее, но поговорить об этом более подробно нам пока так и не удалось. При этом род Гринграсс был не из английских аристократов, а из норвежских. Там, в Норвегии находилось и их поместье, и основные активы. В Хогвартсе же она училась, потому что там поколениями учились её предки, да и в целом, говоря современным языком: «устраивала система обучения». Паркинсон и Нотт были вассалами Малфоев. Вассалами высшей категории, которые признавали господами только один род. Теперь более понятна уверенность Пэнси в женитьбе. Если нет невесты подходящей по статусу, то скорее всего первая кандидатка – из семьи лучших вассалов. Почему не та же Дафна? А она уже помолвлена с кем-то из Норвегии. Я могла бы подходить, но вряд ли Тёмный Лорд одобрит подобную кандидатуру. Этого мне Драко, естественно, не говорил, я уже сама додумалась. Короче, подводя итог: я, моя соседка, Малфой - самые сливки аристократии. Причём, как я поняла, не просто на первом курсе, а на всём Слизерине. Точнее, есть ещё пара человек, которые на той же ступени социальной лестнице. Забини, наш однокурсник, наследник из Италии, и Биссон, парень с четвёртого курса, из Франции. Не густо. С другой стороны, мне-то какое дело? Хотя стоит признать, ощущать себя элитой прикольно. Правда, это ощущение ко мне приходит лишь тогда, когда я обо всём этом думаю. В остальном жизнь не поменялась. Мусор из моей помойки никто не увёз. Утро пятницы – всегда радость. Впереди выходные! Но сейчас перспектива отдыха особо не радовала. Из замка всё равно никуда не сбежать, не деться. Так что я тоскливо ковырялась в яичнице, нарушая, скорее всего, каждое сто одно правило этикета. Но несмотря на моё меланхоличное настроение, жизнь вокруг продолжалось. В отличии от наших тусклых подземелий, в Большом зале жило солнце. Да, окно было только одно, но огромное, прямо за учительским столом. Ещё света добавлял волшебный потолок, который для меня не выглядел волшебно. Вообще, с этой странной силой очень сложно удивляться всем магическим чудесам, ведь теперь я вижу всю их подноготную. И если среди маглов, да даже в том же Косом переулке подобное «зрение» работало через раз, то здесь… Короче, я сломалась. Магия в Хогвартсе была повсюду. Она не шла ленивыми потоками, похожими на облачка. Нет. Мы полностью перемещались среди них. Они были плотно скрученные, тугие, как постоянный туман. Магия была тончайшим образом вплетена в сами стены, пронизывала камни так же, как всё наше тело пронизано венами, сосудами и капиллярами. Через пару дней я более-менее приспособилась, и муть перед глазами становилась всё яснее и яснее. Но пришёл другой, более существенный минус: я начала видеть всё. Стоило мне закрыть глаза, иногда даже просто отвести взгляд, как ко мне в голову лезла картинка того, что происходит вне поля моего зрения. От этого сознание расползалось как мокрое печенье в пальцах. Картинка наслаивалась на картинку, один человек на другого, перед глазами плясали буквы. Я так устала от этой какофонии. Самое страшное – это происходило перед сном. Стоило мне закрыть глаза и чуть-чуть расслабиться, как моё сознание уходило в свободное плаванье. Кто-то злобный будто брал меня за руку и вёл по ему одному известному маршруту. Он смеялся над моими мольбами прекратить, говорил, что так надо, опять смеялся и вёл мня вперёд, по бесконечным коридорам, выводил в окно и мы неслись над лесом. А я тем временем заливалась горячими слезами отчаяния, не зная, как всё это прекратить и наконец-то отдохнуть. Слёзы были отвратительно горячими и какими-то липкими. Они оставляли след на щеках, а на утро глаза неприятно щипало. В общем, нет ничего удивительного, что к пятнице я конкретно так задралась. В сон я проваливалась окончательно истощённой, без особого желания вставать и жить заново. Функционировать совсем не хотелось. Так о чём это я? Ах, да! О потолке и чудесах. После столь плотной «обработкой» магией я сразу стала видеть, как всё работает. Само чудо проходило мимо меня. Так всегда бывает, когда знаешь, как работает фокус – уже не интересно. Потолок – это просто иллюзия. Больше всего похоже на то, как работает проектор. Есть два поля – одно где-то в небе, а другое – здесь. Одно копирует, второе отображает. Хотя получается, что более точное описание этого сканер, но мне больше нравится проектор. Ведь изображение просто проектируется на потолок. Просто иллюзия объёмная и очень точная. Зато подобный подход объясняет, почему ученикам не мешает дождь и снег. Но моё огромное уважение, тому, кто это сделал. Ведь закрепить «поле» где-то в небе, это надо постараться. Зато совы были настоящие, без всякой магии. И письма они доставляли очень точно – попадая конвертами прямо в руки. Хищные птицы не сбавляли скорость, они даже наоборот, набирали её, широко расправив крылья, неслись, будто на таран. Плавная парабола их траектории меня завораживала. В этом было что-то не-птичье, точнее не-животное, слишком уж много точности и выветренности было в этих движениях. Перед тем, как сбросить письмо птица издавала высокий резкий звук и письмо падало в руки адресата. Некоторый совы делали крюк и подлетали к своим хозяевам, чтобы те погладили и покормили пернатых любимец. Другие же, школьные, просто улетали в совятню. Интересно, а школьные совы завидуют домашним? Или гордятся своей свободой? БАЦ! Что-то неприятно стукнуло меня в затылок. Вокруг послышались приглушенные смешки, а я лихорадочно начала искать упавшее письмо, попутно рдея от смущения. Опозорится, это именно то, что мне сейчас необходимо! Защипали глаза. А ну, ещё мне этого не хватало! Так что из-под стола я вынырнула с максимально безразличным лицом. Очевидно, это подействовало, и все заткнулись. На самом деле сил разбираться со всем этим не было. - От кого? Не думал, что тебе кто-то может писать! - Малфой как всегда пожелал сунуть свой нос первым. - Спасибо. – получилось уж как-то очень холодно и сухо, но кажется до парня дошло, что фраза была немного неуместной. Но извиняться он не стал – счел это излишним. Конечно, и так сделал мне очень много чести, с-сученыш! «Приглашаю тебя сегодня ко мне (хижина у леса). Надо отпраздновать первую неделю учёбы! Надеюсь, у тебя всё хорошо, Хагрид.» - Так что это? – Драко протянул руку, но я отвела руку. - Реклама! – пальцы сжали листок бумаги, сминая его. - Чего? – на мгновение он потерял весь свой аристократизм. - Долгая история. Вступила в неудачный разговор в Косом переулке, и меня подписали на еженедельные уведомления! – Господи, какой же бред я несу! - А так бывает? - Ну, со мной же случилось! – и я принялась за яичницу, подчеркивая, что не намерена продолжать диалог. Бумажка же давно исчезла в полах мантии. Драко смерил меня подозрительным взглядом, но расспрашивать не стал. Понял, что это выглядело бы крайне глупо и неуместно. Я же подчеркнула, что это всё пустяк. Рассказывать Малфою о Хагриде мне не хотелось. Мы хоть и вроде друзья, какими уж друзьями можно стать за неполную неделю, а доверять ему подобное я не решусь. Его отношение к лесничему понятно. И не сказать, что я стыжусь дружбы с Хагридом (тоже так себе дружба), просто начнутся странные разговоры, меня будут в чём-то убеждать, а сил на споры у меня нет. Так что я лучше немного совру. Весь последующий день мысли о добром полу-великане меня не отпускали. Как он отреагирует на то, что я попала на Слизерин? До этого момента я совсем не думала об этом. Да я на этот факультет попала практически на спор! И немного из-за страха. Всё же с будущими слизеринцами я успела ка-то познакомиться, да и Малфой явно за меня. Но что бы меня ждало где-нибудь в другом месте? Да, Гриффиндор явно не моё. С моей любовью к прокрастинацией и алкоголю, трудолюбивый Хаффлпафф тоже мимо. Для Рейвинкло я слишком тупая – ни одной загадки в жизни не отгадала. Так что да, Слизерин мой единственный выбор. Как врать, обманывать, подстраиваться под ситуацию жизнь меня хорошо научила. Да и эгоизмом матушка природа не обделила. Хотя глупость это, прикрываться «жизнью» и «природой». Если ты человек не очень, так признавай это хотя бы честно. Но только самому себе, другие уж пусть сами составляют о тебе мнение. От уроков от жизни от одиннадцатилетней (фактически четырнадцатилетней) школьницы переходим к пряткам за статуями. Если бы это не было так грустно, то было бы смешно. Хотя, выглядит красиво и загадочно. Тонкие бледные пальцы на тёмном шершавом боку статуи. Я ещё и умудрилась найти статую именно горгульи, которых в Хогвартсе не очень много. Полумрак с прыгающими по стенам отблесками свечей. Чёрная школьная мантия путается у меня в ногах… Эх, романтика. Итак, почему я прячусь за статуей? После всех уроков, мы как всегда собрались в библиотеку. Потому что надо сделать домашнюю работу! Ещё немного и от этого постоянного деланья уроков у меня поедет крыша. Или сотрутся пальцы. Но перед великим походом, мы обычно расходимся где-то примерно на час. Ну, они ходят снова «приводить себя в порядок», а я забиваюсь в тёмную нишу в гостиной, и пялюсь в стенку. Тем самым пытаюсь хоть как-то обуздать ту вакханалию, которая творится в моей голове. Так что мне надо было просто уйти по-раньше. Что я и сделала! Но, видимо немного не рассчитала время, поэтому встретила их в коридоре. Пришлось нырять за статую, чтобы меня не заметили. Как же это глупо! Кто они мне, в конце концов, что я так от них прячусь. Будто они могут заставить меня идти с ними! А в груди всё равно шевелился липкий страх, разгоняя по спине крупные мурашки беспокойства. ЧЁРТ! Они повернули сюда! Я дёрнулась, стараясь окончательно заступить за статую. Но там совсем не было места, даже для такого небольшого существа, как я. Мои нервы сдали окончательно. Я закрыла себе рот рукой, чтобы не кричать. В глазах стало мутно от слёз, а в голове… Картинки того, что должно было произойти, если меня сейчас найдут, прячущейся за статуей, смешались с видами кабинетов, криками птиц, непонятный цокот копыт. Уши заложило от обилия шумов. Пустой класс, крыша башни, тёмный лес, деревня, железная дорога! Картинка всё ускорялось, жутко заломило виски, я вроде бы упала на колени. Тьма мягко, почти нежно утащила меня в свои объятия. Тихо трещал огонь. Алый блик обыденно мерцал на лысом лбу горгульи. Коридор замка был пуст. Лишь едва заметный запах пыли чуть щекотал ноздри. Я на пробу сделала шаг вперёд. Нога, в ученическом ботинке аккуратно ступила на каменный пол. Бледная больше обычного, почти синяя дрожащая рука лихорадочно зацепилась за край статуи. Всё моё тело неуклюже вывалилось откуда-то. Локоть неприятно проехался по стене. Больно. Ещё раз оглядевшись по сторонам, я решила побыстрее свалить, пока ещё кто-то не прошёлся по этому коридору и не довёл меня до очередного приступа. Кошмар, я уже говорю «очередной»! А это же было в первый раз! Ступеньки под ногами сменяли друг друга слишком быстро. А мне хотелось ещё, ещё быстрее. Подальше от этого коридора. От этой статуи, от этих теней и от Малфоя с его компашкой! Прочь из этого замка, стены которого уже начинают меня бесить. Мне надоело, надоело! Я даже не выбежала, а вылетела на улицу. Солнце задевало кроны деревьев, и светило по-осеннему мягко, почти не грея, но меня оно всё равно ослепило. Тёмные нити, что облепили моё сердце, начали совершенно неохотно отставать. Я чувствовала, как они выходят из моего тела, со скользящим неприятно свистящим звуком, почти хюпая. Воздух был свежим, полным запаха луговых трав. На самом деле я без понятия, как должны пахнуть луговые травы, но это был немного пряный свежий аромат, перемешанный с лёгким запахом сосен. Территория рядом с замком была похожа не на классические английские парки, с их ровными газонами и аккуратными дорожками, а на реальную волшебную страну из сказки. Замок строился в самое Средневековье, и тогда природа главенствовала над человеком, она жила широкими размахами. Никто и не думал здесь что-то выравнивать, сажать сады, копать каналы. Я шла немного наугад, в моём случае это точно к цели. Сейчас меня тоже будто подхватили за руку, только теперь я была сама согласна. Я охотно восхищалась пейзажем, который люди не смели трогать. В природе есть своя сила, та магия, которую мы не черпаем, она живёт автономно от нас. И в тоже время она неотрывно связана со всеми этими магическими потоками. Это как круговорот воды в природе. И здесь, в Хогвартсе, эта природная сила дышала полной грудью. Холмы плавно спускались огромному озеру, будто волны по реке. Здесь не было каких-то очень пышных или красивых трав, они не были «пёстрым ковром», но каждая из них была неотрывной часть этого пейзажа. Простая, но могучая природа окружала замок. И мне кажется, она тоже была часть его защиты. Я всегда восторгалась природным величаем, ещё там, у себя в мире. Но здесь мне будто дали шанс прочувствовать всё это более полно. Я теперь могу не просто чувствовать себя частью мира, а именно быть ей. Магия везде, и так уж получилось, что я неразрывно связана с магией. Каждое дуновение ветерка, каждая пошатнувшаяся травинка, каждый выпитый корнем сок отдавался мне под кожей. Пожелай я сейчас стать ветром, я бы стала. Но меня всё ещё держал за горло некий страх. Когда мир был так близко, мне стало страшно отпустить свою человечность. Как это я не вернусь в замок, больше не лягу в кровать, не выпью чаю… Ещё так много таких «но». Мир будто понимал меня, мягко сжимал мою руку и говорил: «Это ничего. Мы подождём. Всё случиться, когда ты будешь готова». Он не отказывался от меня, не требовал моментального решения, а давал мне время. И от этого становилось так легко и свободно на душе, как мне никогда не бывало среди людей. Встреча с Хагридом для меня была волнительна. И не только потому, что мне надо было как-то сбежать от Малфоя. В основном меня пугала реакция великана на то, что я попала на Слизерин. Мы с ним, к сожалению, не подружились так же хорошо, как было с Гарри в оригинале, но он же позвал меня на чай? Это должно что-то значить. Было как-то очень страшно, практически до тошноты. Всё вдруг показалось крайне неловким и глупым. Зачем ему вообще общаться с маленькой девочкой? Во рту сухо, а по спине неприятно побежали мурашки. Взрослый мужчина с маленькой девочкой. Где-то я видела что-то подобное… Только из-за этой нелепой ассоциации я смогла постучать. У Хагрида оказалось уютно. Так, немного по-деревенски, но всё равно очень мило. Всегда любила предметы размером больше стандартных. У Хагрида всё было таким: огромные кружки, в которых при желании я могла бы утопиться, дубовый стол и стулья, рядом с которыми я казалась невесомым бледным нечто, сродни приведению. Пахло огнём, травами и тыквой. В небольшое окно виднелось вечернее солнце, лениво сползавшее вниз, и холмы с желтеющей травой. У Хагрида была совершенно дачная тюль на окне, немного запылившаяся и чуть пожелтевшая от времени. На стенах висели всякие верёвки, кожаные штуки, чьи-то хвосты. На стуле, на который я села, лежала мягкая шкура, в которую было здорово кутаться – снять надоевшие школьные ботинки и утопить босые ступни в чуть жестковатой шерсти. Руки можно было погреть о большую чашку. В ней плескался не столько чай, сколько травяной настой. Добрый хозяин не пожалел для своей гостьи и лесных ягод, они были и на столе, и в чашке. От сахара я отказалась, чтобы не портить вкус. Кексы и вправду были огромными, но жесткими. По сути это были сухари. И мне, как русской, это до боли напомнило родину. Дача, вечер, чай и ванильные сухари, которые покупает дедушка. Они не самое интересное лакомство, но ты всё равно жуешь их. И потому что ничего другого нет, и потому что дед их сильно расхваливает и подмигивает тебе своими живыми глазами. Голубыми. Как и у меня когда-то. Глаза теперь у меня зелёные, а вместо дедушки напротив меня сидит великан с густой чёрной бородой, и несмотря на свой рост напоминающий мне гнома. И хоть глаза у него не голубые, и даже не зелёные, но тоже очень живые и весёлые. - У тебя уютно, – я ещё сильнее поджала ноги, стараясь как можно глубже спрятаться в этом стуле-кресле. - В замке оно, конечно, может и лучше, а мне всё равно нравится. И лес близко совсем, если что случиться – я быстро поспею. – Хагрид сильно басил, но делал это очень дружелюбно. Говорят, хозяин похож на своего пса. Мне кажется, что это – правда. Клык был таким же большим и чёрным, как и его хозяин. Собака, на которую я в свои одиннадцать лет могла усесться, и чьи когти были с мой мизинец, смотрела на меня крайне печальными глазами. Он ничего не делал, лишь смотрел, призывая меня заметить, на сколько он несчастен и одинок и срочно нуждается в порции еды. Хотя бы в тех же кексах. При всех своих габаритах, он был невероятно похож на французского бульдога, что вызывало у меня невероятные приступы умиления. Даже тоскливо свешивающаяся слюна казалась мне милой. Хагрид был таким же, большим, немного нелепым, но очень добрым. С ним даже дышалось легче. Он, как и Клык, принимал меня вот такой, обычной, с босыми ногами, встрёпанными волосами и с синяками, в которые поместилось бы пол-Хогвартса. И мне он нравился очень сильно. В его потрёпанной рабочей куртке, с глубокими морщинами на лбу и сухими кексами. Как всё это было замечательно. Вот бы и не возвращаться в замок вовсе! - В замке не лучше, - я сказала это почти в чашку. - Что? Я не расслышал, - он нахмурил брови. – Ещё кекса? - Да, спасибо. Мы говорили об учёбе. Я старательно пыталась наскрести у себя в памяти хоть какие-то подробности. И с ужасом обнаруживала, что вся неделя практически слилась в один день, полный какой-то невнятной, склизкой каши. Если бы мои мысли были бы блюдом, то эта была бы та самая школьная овсянка, миску с которой переворачиваешь и ничего не происходит. Есть её, после подобного эксперимента, желание пропадает вовсе. Что я делала? Куда-то шла. Что-то говорила. Мне что-то говорили. Кто? Кто-то. Малфой, Пэнси, Дафна, профессор Флитвик, говорящий унитаз с ушами… Серьёзно, это мог быть кто угодно, я совершенно не замечала лиц и событий. Кабинет сменялся кабинетом, гостиной, Большим залом, библиотекой, моей комнатой. Я помнила лишь как открывала и закрывала глаза, всё остальное превращалась в туман. Как горько, что школа волшебства стала для меня этим. Овсянкой из школьной столовой. Хорошо запомнился только эпизод с Макгонагалл. Очень уж он точно иллюстрирует тот раздрай, что происходит у меня в душе. Не смогла сделать простейшее задание! Так уж мне в голову влезло это золото, что и всё становилось золотым. И профессор начала заливать про талант. Это не талант, а простое психическое расстройство. У меня едет крыша и машет из вагона золотыми иголками! - Если у тебя талант к трансфигурации – это очень хорошо. Очень сложная это наука, однако. У меня вот, никогда хорошо не получалось. Особенно если в предметы превращать. Своими руками гораздо проще, – и он любовно погладил стол. - Да так. Правильной-то иголки у меня так и не получилось! Так что можно сказать, что задание я провалила. - Эк ты себя гложешь! – Хагрид покачал головой, отпивая чай. – Ну, может это даже хорошо. А то после Косого переулка то, расстроился я, что видимо не сойдёмся мы, - уже договаривая предложение, он, кажется, понял, что сказал. – Не в этом я смысле… Однако… Как с Малфоями то ты ушла… Да потом и Слизерин… А я всё же тебя на руках вёз, из самого того дома… Да разве ж можно так, чтоб совсем не получилось... – он отвернулся, но я успела заметить слезинки, что затолпились у краёв глаз. - Хагрид, ну ты что… Мне тогда просто очень про волшебный мир хотелось узнать. Хотя нет, это всё просто отговорки! Я хотела извиниться, что тогда ушла. Просто всё было так ново, и странно… Но… Но мне очень важно, что ты меня позвал сейчас, Хагрид. Я, я надеюсь, ты не разочарован, что я попала на Слизерин? – я практически стояла на стуле и держала Хагрида за руку. Мы оба чуть не плакали. - Да нет, я понимаю. Малфои они совсем другое. Просто страшно, ведь Пожиратели бывшие. А ведь именно они служили Тому-кого-нельзя-называть. Что бы с тобой только ничего не сделали. У Хагрида были живые и очень ласковые глаза. Мне было так больно. Он, он лишь беспокоился обо мне. А как много циничного проговорила и продумала я по отношении к нему. Во многом из-за глупой бравады, будто я лучше его, выпендривалась перед Малфоем. Да что там Драко! Перед самой собой я кичилась, мол такая умная, классная, взрослая. Всесильная. Как же мерзко. А Хагрид, он… Был таким хорошим, добрым. И чай такой вкусный, и кексики как ванильные сухари на даче… Воздуха не хватает. Нужно. Дышать. - Хагрид… Хагрид… Ты же не считаешь… Меня плохой? – я смотрела не столько ему в глаза, сколько сквозь них. Неслась вперёд, над полями, над лесом, продолжая сжимать грубую морщинистую тёплую руку. Воздуха. Мне нужно больше воздуха. Лёгкие… Слишком маленькие. - С чего бы? Мира, а то что на Слизерине, какая разница? Ведь не от факультета, а от человека зависит, достойным ли он человеком будет. Много хороших магов и из Слизерина выпускалось… Что-то внутри меня сломалось окончательно. Или наоборот, встало на место. Слёзы будто пустили из брандспойта. Я ничего не видела, солёное марево всё превращало в одно сплошное море. Я чувствовала… Нет, вы не понимаете. Я ОЩУЩАЛА его любовь и нежность. Чувства легко сублимировать в магию. Но я сейчас не делала этого, а Хагрид делал. То мягкое, приятное, тёплое был его любовью ко мне, он и правда считал меня почти родной, любил по-настоящему. Огромная пустота внутри груди стала чуть меньше. Дышать стало чуть легче. Я плакала, уткнувшись в локоть Хагрид, в его толстую кожаную куртку, пахнущую золой, солнцем и землёй. И вспоминала дедушку. У меня, было мало любимых людей в моей семье. Возможно потому что я и вправду злая эгоистка, а может просто не сложилось. Но дедушку я любила. У него была круглая блестящая лысина, а по бокам белые и мягкие волосы. Он улыбался мне, водил кататься на горку и учил кататься на лыжах. В отличии от бабушки, он ничего особо мне не покупал, но я навсегда запомнила творожный массу с изюмом, крепкий чай и его голос. Мы так рано расстались, так быстро отдалились, ведь мы переехали в другой город. Мой самый родной и любимый человек остался так далеко. Теперь уж даже смешно об этом говорить. Расстояние между нами уже не преодолеть ни поездом, ни самолётом. Я впервые подумала, что там, в том мире, ему пришлось хоронить меня. Видимо, я и вправду эгоистка, раз не вспомнила об этом, жалела только себя. Как же он там? Без своей любимой внучке, которая теперь несравненно далеко. Крышка гроба хуже любых километров. Боже, Боже, Боже... За что? Я рыдала, и всё никак не могла остановиться. Вся жизнь будто и не жизнь вовсе, будто глупый сон, от которого я всё не проснусь. Магия, Хогвартс, кому всё это нужно? Так здорово мечтать о нём, будучи у себя дома. А у меня теперь ничего нет. Огрызок, без семьи, без прошлого, и некуда идти. Я не любила свою семью там, и не буду врать, я не люблю их и сейчас. Но они были, БЫЛИ! Странные, иногда очень жестокие, и так редко родные, но всё же так лучше, чем совсем без них... Дедуля! Пожалуйста, живи дальше! Со мной всё хорошо, я здесь! Я жива, и ты живи! В память обо мне, так долго, как только сможешь! АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА Встреча с Хагридом мне как бы помогла «проснуться». Как минимум наш разговор я хорошо запомнила. Как потом ещё долго рыдала у мужчины на руках, вытирая об него сопли и слёзы. Как шла обратно в замок, и болел заложенный нос и щипало в глазах. Как спала и мне снился тяжёлый бессмысленный сон, полный чёрных жутких теней. Как наутро ломило всё тело. Как непривычно реальным ощущался весь мир, как много деталей я замечала. Как я считала каждый вдох. Суббота прошла немного бессмысленно. Стены замка больше не давили на меня, но всё равно было слишком пустынно. Хотелось спать, хотелось есть, хотелось посмотреть или что-то почитать, но на самом деле не хотелось ничего. Но стало немного легче. Тягостное ночное чувство меня отпустило и будто бы стало проще дышать. Хотелось жить, именно жажда деятельности не давала мне покоя. Поэтому сейчас, в час ночи, я стояла в ночной сорочке в коридоре у самой двери нашей комнаты. Обычная уже магия не помогала. Жуткий чёрный коридор смотрел на меня тёмным провалом и в нём клубилось… Нечто. Точнее, там ничего не клубилось, но мое воображение мне упорно рисовало это нечто там, попутно запуская волны беспокойства по моему телу. Мне хотелось почувствовать свободу. Почувствовать, что я всё могу. Что на самом деле я не скована по рукам и ногам кучей правил, а что всё это лишь моя фантазия. В Литтл Уингинге я заливалась алкоголем и глушила свои чувства. Хогвартс мне такую опцию не предоставил, так что приходилось выкручиваться. Только мои страхи никуда не делись. Так глупо, в моих руках огромная сила, но я боюсь её, стараюсь о ней забыть, но при этом так, чтобы не забывать её по-настоящему. Пользоваться, когда она нужна. Но с темнотой я не могу сладить даже с этой огромной силой. Что будет, когда я войду туда? Самый страшный вопрос, когда дело касается темноты. Это как решиться прыгнуть с парашютом. Неизвестность. Лотерея. Раскроется ли парашют? Будет ли там это нечто? Нечто приходило ко мне в кошмарах, загоняло под одеяло и тащило к себе, как вчера. Меня передёрнуло. Мне снился сон. Ещё давно, в глубоком детстве. Я стою на коленях, перед диваном, где спит мама. Простынка в фиолетовый цветочек. И холодный взгляд этой женщины, которая не готова никого прощать. Она презрительна, но не снисходительна. И меня тащит, тащит в эту темноту, в коридор. И я твёрдо знаю, когда меня утащит до конца, в самую тёмную и страшную часть коридора, то случится что-то непоправимое. Крик. Мольба о пощаде. Она кивает, меня отпускает и я бегу оттуда. С тех пор я знала, темнота прячется по углам квартиры. Ждёт лишь её приказа, чтобы схватить меня. На улице такого не бывает. Там нет немых слуг этой женщины. Там мне не страшно. Мама осталась не просто в прошлом, а в другом мире. И я уверена, сейчас я сильнее её. Но не сильнее темноты. Мне страшно, но вернуться в комнату ещё хуже. Паника начинается откуда-то снизу и заканчивается на языке, когда тот почти немеет. Это чувство болью отдаётся в глаза и в сердце одновременно. Отчаяние. Успокоится. Закрывать глаза страшно, ведь темнота совсем близко, но необходимо. Вдох-выдох. Это помогает расслабиться. Если прекратить панику и мистификацию (о да, это то самое слово для школы магии) и подумать логически, что я могу сделать? У меня нет фонарика, нет телефона, нет вообще ничего светящегося… Рука привычно перебирает потоки магии. Точно. Мы нашли человека на звание «дура года». Магия. Я же владею магией. А значит могу и создать свет… Светящийся шар немного ослепляет, но лишь по началу. Могу я?... Да, могу. Второй такой же зависает в воздухе рядом. Это забавное ощущение – управлять ими. Один висит дальше, другой ближе. Вроде как я могу создать их любой яркости, но получились как не самый лучший фонарик, так что темнота рядом всё же остаётся. Скажем так, держит меня в тонусе. Вижу замок, будто в первый раз. Собственно, у меня нет никакой конкретной цели. Но ощущение камня под босыми ногами бодрит. Нормальные люди называют это чувство адреналином и возбуждённостью. Я называю это… Нет, пафасной фразы не будет, я просто в восторге. Даже темнота больше не пугает. Ну, почти. Это очень странно, как в нас сочетается потребность в людях и потребность в одиночестве. В Литтл Уингинге я стремилась в компанию, к Тому, Дженнифер и Джеку. И нам было весело. Алкоголь, разговоры, драки. У Джеф милые веснушки на носу, хорошие волосы и милая улыбка. Она хочет стать медиком. Хирурги не спасли её маму, теперь она хочет стать тем, кто всё-таки кого-то спасёт. Джек немного раздолбай и по уши влюблён в мисс Макэлрой (Дженнифер). Мне немного страшно за него, ведь весь смысл его жизни в этой девушке. Том лучший. Мы с ним похожи, даже занудствуем иногда одинаково. Он тот человек, с которым можно долго обсуждать книги или фильмы. Он таскал мне исторические книги, это то, что я люблю. Но только здесь, в Хогвартсе, я осознала, на сколько же я не открывалась им. Отмалчивалась. Не пускала в свою жизнь по-настоящему. Мне было страшно. И страшно до сих пор. Боюсь я двух вещей. Забыть за новыми знакомствами своих друзей из того мира. И что однажды, я проснусь в новом мире, где не будет и новых знакомых. Колесо Сансары никогда не останавливает свой бег. На Астрономической башне было ветрено. Распущенные волосы лезли в нос, в рот и в глаза, так что приходилось поправлять их рукой. Темнота на улице другая. Более естественная, что ли? В ней мне наоборот, всегда было уютнее. Над Хогвартсом было огромное звёздное небо. Не просто рядом, а на километры вокруг не было больших городов, которые засвечивали бы небо. Поэтому звёзд здесь было не просто много, а очень много. Огромная, почти полная луна освещала озеро. Здесь было хорошо. Я долго сидела у самых перил, смотря вперёд. Было холодно, но от этого мне было хорошо. То самое единение с миром, что я чувствовала по дороге к Хагриду, я чувствовала и сейчас. Только теперь у меня было время насладиться этим чувством. Свыкнуться с ним. Этот мир не был жесток, он был куда более благосклонен ко мне, чем мой родной. Мне нужно время, и почему-то мне кажется, что оно у меня есть.

«Здравствуйте, дорогие тётя Петунья и дядя Вернон! Я хочу извиниться перед Вами, за тот мой уход. Мне жаль, что так получилось. И особенно жаль за те слова, что я сказала вам тогда. Спасибо большое, что помогали мне все эти годы. Вы воспитали меня, вы кормили, одевали и заботились обо мне. Я искренне благодарна вам за всё, но больше так не может продолжаться. Я уже не та маленькая Мира, мы не уживёмся с вами под одной крышей. Теперь у меня есть деньги, и статус в магическом мире. Скорее всего вы не знали, что фамилия «Поттер» очень важная среди магов. Одна семья хочет помочь мне, «взять под своё крыло», так сказать. Их фамилия вам всё равно ничего не скажет, так что не вижу смысла приводить её здесь. Хочу сразу сказать, что я не стану им просто так обузой, им выгодно это. Со всей ответственностью и решимостью заявляю (понимаю, что это смешно слышать от одиннадцатилетней девочки), что не вернусь к вам. Мы надоели друг другу, а если есть возможность избежать невыгодного никому сотрудничества, то зачем мучить себя и других? Но надеюсь, мы сможем остаться родственниками и вы не будете против, если я буду приезжать к вам на несколько дней. Мне правда очень жаль, что так получилось. Тётя Петунья, я никогда не забуду ваш пудинг на мой день рождения и ваше беспокойство! Надеюсь, после моего ухода вы не слишком нервничали. Хогвартс – лучшее место, куда я только могла попасть. Пишите, пожалуйста, когда будет возможность. Было бы здорово узнать, как дела у Дадли? Передайте ему привет от меня! С любовью, Мирожанна Поттер!» «Привет, ребята! Джек, Том, Джеф, я так по вам скучаю! Простите, что исчезла так без предупреждения. Если что, меня не похитили инопланетяне, меня не убили и даже заново не изнасиловали! Просто я поссорилась с тётей и дядей (удивительно, что их терпения хватило так на долго!) и решила свалить в Лондон. Я там остановилась в очень маленьком хостеле. И не спрашивайте, как мне это удалось. Отвечу только, что магия существует. И я серьёзно, мне очень жаль, что заставила вас волноваться. Просто… На меня слишком много навалилось и я не выдержала всего этого. Мне очень страшно. Здесь все такие щеглы, вы просто не представляете. И сама школа – это огромный, почти средневековый замок. Мы даже обедаем в огромной общей зале, будто каждый день пир! Я бы реально приплатила, чтобы здесь оказаться, но мне даже не надо этого делать! Хаха. Ребятки, надеюсь, вы на меня не обижаетесь! Пожалуйста, пишите мне, иначе я умру тут, среди всех этих снобов. Я нормально не разговаривала с людьми почти неделю! Пусть у вас всё будет хорошо! Мира.»