Пирожок, спичка и урод, без которого ничего бы не изменилось.

Юнги не спал всю ночь. Он понимал, почему девушка так злится, но совсем не то имел ввиду! Ему абсолютно плевать на её вес. Блять, потому что какая, нахуй, разница? У неё такие милые щеки, она ниже его (а такую хуй встретишь, он же сахарный гном), а ещё она так мило смущается, когда он её подкалывает. И те два раза, их совсем не дружеской близости, так прочно засели в его голове, что он не знал куда себя девать. Безысходность. С девушками у него дела шли плохо. Нет, он не гей, и женский пол его более чем интересовал, но… Он этот пол отпугивал. Кого-то не устраивала его внешность; других — его упрямый напор с «пошлостями» в ухаживаниях; в-третьих — его, как все говорили, жуткий характер. Да, он не был супер красавчиком, и понятие о романтике у него своё, и, может, он бывает слишком грубым, ленивым и упертым. Но у него есть и хорошие качества: Юнги никогда не предаст, ибо настоящие мужики так не поступают, а он именно такой. А его пошлость в постели играет вовсе не против него, ведь он получал удовольствие, только полностью удовлетворяя партнёршу. Мин мужик, он считал неприемлемым оставить девушку неудовлетворенной. Однако, сами девушки в его постели задерживались всего на одну ночь, а наутро он получал СМСки о том что: «Было очень круто, спасибо, но это не то, что мне нужно». После третьей такой девушки, он решил забить на секс. Как бы по-задротски это не звучало, но в конце концов, у него была рука. Незачем эти одноразовые потрахушки, когда на утро тебя опускают ниже плинтуса. И, черт, это задевало его чувства, он далеко не был ледышкой, как все считали. Каждая из трех девушек, с которыми он переспал, ему действительно нравились, и Юнги надеялся на отношения после этого, но… Мин Юнги — не тот, кто им нужен. Да и пофиг. Жаль только, что он кошек не любит, так хоть не одиноко было бы. Но к Дахён, он чувствовал гораздо больше, чем ко всем трём девушкам вместе взятым. Дожили. Юнги, извините ли, влюбился? А в его сердце снова поселилась надежда, что сейчас, с ней, все будет по-другому. Юнги видел в ней непорочного ангела, отчего хотелось ещё больше. Дахён просто подарок судьбы, не иначе. Она не оттолкнула его после его развратных подкатов, а его сердце останавливалось, стоило ему прикоснуться слегка горячих пальцев, почувствовать, как звуки её дикого сердцебиения сливаются с его, которое вскоре становилось таким же, посмотреть в её широко раскрытые от удивления глаза. Да, у Мина просто крыша ехала, от этого пирожочка, с ярко разукрашенными прядями волос. А, когда он увидел её в в окне, в одном нижнем белье, сумасшедше, мечущейся по комнате, он умилился. На секунду, потому что встал у него моментально, и эта толстушка, с такой потрясающей, объёмной грудью, и просто ахуенной задницей, возбуждала его гораздо больше, чем худющие и костлявые. А называть её пирожком или толстушкой ему нравилось, ведь прибавляя к прозвищам в уме незатейливое «моя», по телу развивалось приятное тепло, от которого хотелось глупо улыбаться. Бля, да он сто процентов втюрился! Будильник зазвонил без особой надобности, и Юнги засобирался в школу, хотелось побыстрее увидеться со своим пирожочком. Но в школу она так и не пришла, что расстроило Юнги, и, кажется, он впервые забеспокоился. Еле дождавшись окончания занятий, Юнги рванул домой, как можно быстрее. Отца дома не было, и Мин подумал, что мужчина, как всегда задерживается на работе. Доктор — это мощно, и даже очень, но времени на семью у него мало. Совсем мало. Раньше его одиночество скрашивала мама. Но, когда Отцу предложили работу получше здесь, она отправила Юнги вместе с мужчиной. Мину не хватало маминого тепла, но она сказала, что будет лучше, если он отвлечется. Переедет, заведет, наконец, друзей. Однако с друзьями и здесь туго было. Ну, Дахён он не мог считать другом, хотя с ней ему было комфортнее, чем с кем-либо другим. Вскоре, в дверь позвонили, и Юнги поспешил открыть дверь. На пороге стоял его отец, невысокий, с сединой в коротких тёмных волосах, с небрежной щетиной, в очках и белом халате. — Вы сегодня поздно, пап. — заметил Юнги, когда отец оказался на пороге. — Привезли девочку с отравлением. Пришлось остаться. — ответил отец, повесив халат на вешалку. — Всё обошлось? — Конечно, — улыбнулся мужчина. — Девушка выпила препаратов для похудения, но не знала, что у неё непереносимость некоторых веществ, содержащихся в этих препаратах. Мы её откачали, ещё пару дней она полежит, а потом выписка. Юнги насторожился. — А той девушкой, была не наша соседка? Ким Дахён? — Юнги молил, чтобы отец ответил «нет». — Она самая. Мин со скоростью света выбежал на улицу, а уже через минуту он ехал в такси. Блять, какой же он дурак. Довел девушку до больницы! Это же каким мудаком нужно быть? Долбоёб! Юнги не знал, что скажет, когда увидит её. В голове были сплошные ругательства на самого себя, но чёрт. Он обязан её увидеть. Дахён может ударить его, оскорбить, наорать. Ему плевать. Он заслужил. Он готов на коленях просить прощения, знает, что виноват. Самым сложным оказалось, это стоя у двери в её палату, постучать. Ему было страшно, даже очень. Но Мин постучался, и мужественно вошёл. А потом все мужество из него будто выкачали, а его сердце сжалось. На койке лежала ослабевшая девушка, её цвет лица стал зеленоватым, а волосы потускнели. А взгляд, скользящий по нему казался таким тяжёлым, вязким. Юнги остолбенел, не смел шевелится. Но вскоре тихонько подошёл, и сел на краюшек койки. — Что ты тут делаешь? — голос девушки охрип. — Я не знаю, — честно ответил Юнги. — Я просто не мог не прийти. — Откуда узнал, что я здесь? — Мой отец — твой врач. — Доктор Мин? — Ага. Разговор не клеился. Юнги стал нервно заламывать пальцы, а потом понял, что нет смысла дальше тянуть. — Знаешь, — начал он, — Я переехал сюда не только из-за отца. Я приехал начать все заново. В детстве, я не был худым. И дружить со мной из-за этого никто не хотел. Ребята не принимали в игры. Меня считали странным, ненормальным. Надо мной издевались, насмехались. Мама всегда говорила: «Не обращай внимания». Но это было сложно. А, потом мне купили пианино. Я был в таком восторге, и мне было так хорошо. Ты знаешь, — он тихонько посмеялся, — Я был так счастлив. А потом стал взрослеть. И стал жутко зависеть от чужого мнения. Мне надоели издевки, насмешки. Я сел на жесткую диету, стал заниматься борьбой. Это было чертовски сложно, но я похудел. Стал таким, — Юнги оглядел себя. — Но мало, что изменилось. Меня, хоть и не обзывали жирным, но считали странным, ненормальным. Я всё равно был одинок. Тогда я понял, что дело не во внешности. Я вернулся к музыке, стал писать тексты. Казалось, я нашёл себя. Но одиночество съедало меня изнутри. Мама отправила меня сюда вместе с отцом, но и здесь мне очень одиноко, — слова давались парню с трудом, а Ким слушала, затаив дыхание, — Когда рядом нет тебя. Я был таким счастливым, когда чинил твой плеер! Я впервые не чувствовал себя одиноким. Мне хорошо с тобой. Нравится смотреть на то, как мило ты смущаешься, злишься. Нравится смотреть на то, как ты, пританцовывая, поливаешь двор, или выбираешь одежду, спишь… Дахён~а, — Мин впервые назвал её по имени, но смотреть в сторону девушки он не мог, было очень страшно, — Мне нравится в тебе всё: Твои яркие волосы, милые щеки, добрые глаза. У тебя идеальная фигура, прошу тебя, не худей. Ты… — Юнги всё-же осмелился посмотреть девушке в глаза, а у Дахён сердце забилось в бешеном ритме, — Ты нравишься мне такой, какая ты есть. И я не позволю тебе сбросить даже килограмм, ясно? — в его просто космическом голосе зазвучали властные нотки, а Ким показалось, что она спит: Все слова вылетели из её головы, а взгляд узких глаз, цвета тёмного шоколада приковал к себе. Это было самое трогательное признание в её жизни, а от осознания того, КОМУ это признание принадлежит, кружилась голова. Юнги боялся спугнуть её своим напором, но в нем в последнее время плескалось столько непонятных чувств, что он не мог больше держать их в себе. Он нежно взял её за руку, и прикрыл глаза. А потом зашептал таким голосом, по которому Дахён сходила с ума, низким, шепелявым, с хрипотцой. — Ким Дахён, — он впился в неё самым нежным, из всех его взглядов. — Ты станешь моей спутницей на выпускном балу? Девушка, не в силах что-либо сказать, просто утвердительно качнула головой. Юнги поднес её руку к губам и невесомо поцеловал. — Это хорошо, потому что я люблю тебя, Пирожок. — Мин встал с койки и направился к выходу. — Спичка, стой! — голос снова вернулся к Дахён. Юнги медленно обернулся, вскинув брови. — Я… Я тоже тебя люблю.