Пока мы верим...

      Свет полной луны осветил крохотную полянку, скрывавшуюся посреди высоких сосен, и чью-то спящую фигуру, прислонившуюся к небольшому стволу дерева. В тот же миг фигура дернулась в попытке привстать, стукнулась головой о слишком низкую ветку, зашипела и, наконец, открыла глаза, удивлённо озираясь вокруг.       Эмма Стоун ненавидела такие дни. Ей требовалось как минимум минут десять для того, чтобы понять реальность. Просто чтобы вспомнить кто она сейчас, что действительно происходило ранее и в какой она реальности. Нет, конечно, реальность была всего одна, но вот возможных развитий событий определенно было множество. И все они преследовали Эмму с самого детства.       У каждого человека есть своя судьба, но мало кто задумывается о том, что люди сами её строят, делая тот или оной выбор. Жизнь можно было представить длинной дорогой, каждый перекресток которой означал возможность принять решение. И речь идёт не о том, какое яблоко съесть — красное или зелёное, и даже не о выборе платья на выпускной (или, может, вообще пойти в брюках). Речь идёт именно о Выборе с большой буквы, что навсегда изменит то, как человек живёт, — уйти или остаться, сказать «люблю» или соврать, броситься под пули, защищая, или безучастно смотреть со стороны. Существуют разные варианты судьбы одного человека — где-то он счастлив, где-то нет, у него есть всё или он всё это потерял. В любом случае сосчитать количество таких псевдо-реальностей невозможно. И обычный человек о них даже и не подозревает, находясь в своей единственной правильной жизни.       Обычный. Этим качеством Эмма Стоун похвастаться не могла никак.       На самом деле, эту тринадцатую реальность (она называла их в зависимости от того, в какой по счёту приёмной семье она находилась) Эмма любила больше всего. Скорее всего именно потому, что там она была счастлива — у неё было много друзей и потрясающая семья, которая всегда поддерживала её и не собиралась отворачиваться. И после пробуждения всегда было сильное желание заплакать от несправедливости — в настоящем у неё такого не было.       В настоящем была лишь дорога, ведущая Эмму в Сторибрук. Сколько раз её ловили и привозили обратно в систему? Сложно сказать. Лишь потом она понимала, что, остановись она в очередной раз, она могла бы быть счастлива. Но всё повторялось — Сторибрук манил её каждый день, отдавая в мыслях чем-то знакомым, родным… И она совершала эту ошибку раз за разом. Но в этот раз всё изменится. Ричард и Дафна любили путешествовать, и для маленькой Эммы не составило труда выскользнуть из машины на заправке в Бостоне, захватив с собой карту и оставив на сиденье куртку так, что можно было подумать, что она всё ещё спит. Да и если её поймают, в систему теперь не упекут — она действительно была удочерена Стоунами. А потому — вперёд, пускай карта особо и не помогла, а наоборот завела не в ту сторону, пускай она уже не помнит сколько провела в этом чёртовом лесу, выходя в небольшие городки для подработки и мелких краж. Сторибрук был, она это точно знала, хоть все и говорили, что ничего про него не знают. Порой она сама себе напоминала сумасшедшую, ищущую то, чего нет. Но он был.  — Что ж, на север и только на север. Уроки астрономии в школе прошли не зря… — Эмма любила говорить сама с собой. Банально, но так она не чувствовала себя одинокой. Да и темнота леса немного отступала, стоило лишь отвлечься на разговор. — И во что только превратились мои волосы? — Когда она в последний раз была в парикмахерской? Год назад, два? Судя по сну, сейчас ей лет 10, не больше (на самом деле, Эмма могла дать более точный ответ, но прислушиваться к себе было лень, да и некогда — все силы уходили на то, чтобы хоть как-то привести длинные доходившие ей до талии волосы в относительный порядок). Сбежала она незадолго до своего девятого дня рождения, а значит прошло больше года. Впрочем, время не имело значения — оно могло остановится для всех, но идти для Эммы, а могло замереть, начав обратный отсчёт. Но чаще всего его просто не было. Для той, кто проживал одновременно несколько десятков жизней, было достаточно сложно разобраться какой сегодня день недели, что было в прошлом месяце и сколько времени прошло с того момента, как она заснула. Даже внешний вид (с его постоянными изменениями) не особо волновал Эмму — а смысл? Всё равно никто не видит. Лишь только отдалённая злость на вечно путающиеся волосы, которые уже давно не пшеничного, а скорее грязно-коричневого цвета, появлялась время от времени. — Надеюсь, в этот раз мне повезёт. Иначе сколько мне ещё ходить по этим штатам? Тем более, у меня такое ощущение, будто ещё чуть-чуть и будет слишком поздно. Но ничто не может длиться вечно, так ведь, Ночь? — Чтобы окончательно не сойти с ума, Стоун часто представляла, что общается с кем-то, кто всегда рядом. И Ночь вдруг оживала, становясь лучшей подругой, Луна и Солнце поочерёдно опекали её и помогали советами, и никто не понимал её настроения лучше, чем Погода. Хотя, вполне возможно Эмма всё же сошла с ума.       Она встала с уже уютного места, отряхнулась и тяжело вздохнула. Волосы были немного распутаны и теперь Эмма хотя бы выглядела как человек. Это было практически идеально. Она знала, что если пойдёт прямо, то шагов через сто выйдет на автомобильную дорогу, по которой ей нужно было идти на север. Её абсолютно не волновало, что сейчас ночь — когда она просыпалась после таких снов, она уже не могла заснуть. А раз так, то зачем терять время, если можно отправиться в путь прямо сейчас?       Сегодня Эмма была уверена как никогда.

***

      Утро уже давно сменило ночь, а Эмма продолжала идти вперёд, бездумно надеясь на чудо. Ей повезло — за всё время по дороге не проехала ни одна машина и никто не заинтересовался одинокой девчонкой-подростком, рассматривающей свои ноги во время пути. И вот, когда уже солнце практически достигло зенита, впереди, на краю дороги показалось что-то прямоугольное. Эмма тут же сорвалась с места, не в силах поверить в происходящее. Но чем быстрее она приближалась, тем счастливее становилась. Так и есть. В этот раз она не ошиблась. Зелёная маленькая табличка, казалось, вдруг стала всем смыслом жизни.       Добро пожаловать в Сторибрук       Эмма рассмеялась. Громко, запрокидывая назад голову и кружась на одном месте. Она была счастлива. Она сделала это!  — Вы слышите? Я сделала это! Боги, как я счастлива! — Стоун не могла вспомнить, когда она в последний раз так искренне смеялась. — Чёрт, надо спешить! — И она тот час же рванула вперёд, не заботясь о собственной усталости и сбившемся дыхании. Она бежала, пока леса не сменились на уютные домики, бежала, пока не оказалась там, где должна быть. Миффлин стрит. 108. И… Что теперь? Мысли смешались, руки уперлись в коленки, лёгкие судорожно сжимались в попытках сделать нормальный вдох. Она знала, что ей нужно сделать, знала, что нужно сказать. Но вот что произойдёт дальше? Она никогда не видела этого. Да и чёртово сердце решило в такой важный момент подвести Эмму, забившись как перепуганный кролик. В конце концов, нужно всего лишь постучать. Тогда от чего ей так страшно?       Вдохнуть, выдохнуть, постучаться и чуть отойти, разглядывая собственное отражение в окне. Рваные потёртые джинсы, давно потерявшие свой синий цвет, мешковатая толстовка явно на размер больше настоящего, коричневые от грязи кеды, спутанные волосы и раскрасневшееся от бега лицо. Что ж, это далеко не самый худший вид, с каким она тут появлялась. Эмма знала, что добьется желаемого, вот только, сколько времени это займёт?

***

      Реджина как раз закончила готовить турновер для мисс Свон, который станет её последним подарком, когда в дверь кто-то постучал. Это определённо точно не мог быть Генри (он смог бы зайти сам) и явно не Свон (зачем ей?). Возможно кто-то из надоедливых граждан, но всё равно Миллс стало любопытно. Правда, она никак не ожидала, что, открывая дверь, она столкнется с девчонкой на вид лет 16, которая явно последние несколько дне провела на улице — до того худой и грязной она была. И мэр готова была поклясться, что эта «гостья» явно не из Сторибрука.  — Кто вы? И что вам здесь нужно? — Девочка на секунду замерла, рассматривая Реджину с ног до головы, но быстро уверенно улыбнулась.  — Добрый день, мисс Миллс. Меня зовут Эмма Стоун. У меня есть для вас деловое предложение, от которого вы не захотите отказаться. — Предложение от оборванки? В любой другой ситуации мэр обязательно бы отказалась, не пожелав даже слушать. Но именно сейчас все мысли в панике метались в голове, кружа вокруг одного человека — Эммы Свон — и желания отправить её куда подальше. Да и выглядела эта Стоун странно — на вид вроде обычный подросток, а глаза… Реджину передёрнуло внутри, когда она столкнулась с тёмно-зелёными глазами. Вроде как у маленького ребёнка, такие доверчивые, милые, искренние (когда-то на неё так смотрел Генри), а вроде как у старого человека — понимающие, чуть усталые и с усмешкой. В конце концов, что она теряет? Может быть хоть присутствие чужого человека поможет ей собраться с мыслями. И не стоит забывать о том, что она как-то пришла в Сторибрук. А сделать это может далеко не каждый. На её памяти таких было трое и все они как-то имели отношение к проклятью. И если уж очередная загадка сама хочет себя раскрыть, неужели она должна этому мешать?  — Проходите, мисс Стоун. И постарайтесь… Не запачкать здесь ничего.  — Я учту это, мадам мэр. — Возможно, в Реджине даже проснулась отдалённая жалость, глядя на то, как девчонка снимает кеды. Её ступни были в шрамах и старых мозолях, кожа была грубой, будто… Будто она долго шла по лесу без обуви. Или даже жила так много лет. Реджина мотнула головой, первой проходя в кухню, — сегодня определённо был странный день: сначала эти Прекрасные со своей любовью, Голд со своим скрытым желанием разрушить проклятье, теперь вот странная гостья и непонятная жалость (где это видано, что Злая Королева умеет жалеть?).  — И что же за предложение вы можете мне предложить, мисс Стоун? — Эмма сидела напротив неё, это позволяло Реджине, свободно откинувшись на стуле и скрестив руки на груди, осматривать её, подмечая, как она немного нервно сжимает руки и отводит взгляд. И тут же, буквально за секунду меняется — спина выпрямляется, плечи расправляются, руки спокойно и уверенно лежат на столе, а пронизывающий взгляд рассматривает хозяина дома в ответ.  — Оно вам покажется несколько необычным. Но если рассмотреть его более подробно, вы, несомненно, найдёте для себя множество плюсов. — Миллс выгнула бровь, демонстрируя небывалое желание услышать продолжение. Ей некогда играть в кошки мышки. — Прошу лишь не судить по первому впечатлению. Я предлагаю вам предоставить мне полную опеку и защиту. С вашей стороны, разумеется. Я же буду вам помогать. Во всём. И держать язык за зубами, естественно.       Мэр пораженно выдохнула. Эта девчонка… Самоуверенная нахалка просила об опеке, взамен обещая чем-то помогать! Да что она вообще может делать, когда ей всего 16?!  — Повторюсь, не спешите судить по первому впечатлению. К тому же, мне совершенно некуда идти в этом городе, да и денег у меня тоже нет.  — Вы думаете, мне есть до вас хоть какое-то дело, мисс Стоун? Тогда боюсь вас огорчить — вы не правы.  — Это не надолго, уверяю вас. В ваших же интересах, чтобы я находилась под вашим контролем, а не под крылом какой-нибудь… Мэри-Маргарет. — Реджину передёрнуло от одного её имени.  — И чем же, позвольте спросить, обусловлены мои такие интересы? — Она всё ещё не понимала, почему до сих пор не выставила эту девчонку из дома. Возможно потому, что разговоры с ней были интересны, а может быть и потому, что эти разговоры помогали отвлечься от того, что она хотела сделать.  — О, я думаю, это самая интересная часть нашей беседы. Всё достаточно просто — я знаю о проклятье.  — Не понимаю, о чём вы, — голос Реджины никак не выдал того, что внутри у неё всё свернулось в комок от напряжения, а страх медленно начинал распространяться по венам.  — Конечно же понимаете. Я говорю о том проклятье, которое вы наложили на жителей Зачарованного леса двадцать восемь лет назад, заставив их забыть всю прошлую жизнь и сделав их несчастными. Такая своеобразная месть. И это именно то проклятье, которое скоро разрушится из-за нового шерифа.  — Пожалуй, вы слишком много общались с моим сыном, раз он смог заразить вас этой дурацкой книжкой сказок. — Вопросы появлялись быстрее, чем Миллс успевала их проанализировать. — кто она такая и откуда знает всю правду? Зачем она пришла именно к ней и что ей на самом деле нужно? Или всё же это глупый розыгрыш Генри?  — Уверяю вас, что с вашим сыном я не пересекалась. Вы первый человек, с которым я общалась в этом городе. Вы можете сколько угодно говорить, что ничего не понимаете, но давайте на чистоту — проклятье скоро разрушится и вы ничего не сможете с этим поделать. Никто не сможет.  — Вы бредите, мисс Стоун. — И всё же её слова заставили вспомнить мэра о турновере и шерифе Свон.  — Определённо нет. И вы знаете это. И я знаю. Вся моя проблема заключается в том, что я тоже немного… Проклята. Только не вами, а скорее жизнью. Иначе меня бы здесь не было. — Девчонка со скукой рассматривала свои ногти, лишь изредка во время разговора переводя взгляд на мэра.  — Вот как? И в чём же заключается ваша проблема? — Немного запнувшись на последнем слове, Реджина с интересом и как-то по-новому посмотрела на её собеседницу. Может и правда в попытках отыскать следы проклятья, а может следы хоть чего-то, кричащего о глупом розыгрыше.  — Оу, я думаю, что главная моя проблема заключается в том, что мне идёт всего лишь одиннадцатый год. А обо всём остальном я, конечно же, расскажу вам, когда мы сможем договориться. — Мысли в голове мэра смешались, образуя полную кашу, но тем не менее она смогла сдержать своё удивление. На десять лет Стоун не выглядела никак — максимум на 14, но на 10… Зачем ей так врать? Но вместо этого вопроса прозвучал другой.  — Вы так уверены, что мы договоримся? — Ответная усмешка и чуть насмешливый тон.  — Ну, вы же не позволите мне разгуливать по городу, говоря всем правду. Поверьте, я умею быть убедительной.  — Что же, вполне возможно, что у нас получится прийти к соглашению. — Друзей держи близко, а врагов ещё ближе — именно этим правилом Реджина Миллс руководствовалась всю жизнь и не сомневалась в том, что оно не подведёт сейчас. — К сожалению, сейчас мне пора идти, но когда я вернусь, мы сможем обсудить все наши проблемы, не так ли? — Дождавшись кивка, женщина продолжила. — Вы можете пока остаться у меня дома, при условии, что можете пообещать мне, что я застану его в том же состоянии, в каком он сейчас. — Снова лишь покорный кивок. — До свидания, мисс Стоун.       О чём думала Реджина, когда оставляла совершенно незнакомого человека, владеющего информацией, способной её погубить, у себя дома? Конечно же об Эмме Свон и турновере, и совсем немного о возрасте её гостьи и о грустно-горькой улыбке на её лице, которую она успела уловить перед тем, как закрылась дверь. И о том, что заглянуть на обратном пути к Сидни ей уж точно не помешает.