Шармбатонская Гриффиндорская Cлизеринка

Снежные вершины гор виднелись вдали. Я не знаю, какой раз уже меняю место обитания, но Пожиратели шли за мной повсюду и больше трёх дней, мне ни где не задержаться. Профессор Слизнорт дал мне свой альбом, в котором были колдографии мест, надёжно скрытых от глаз магглов, и которые он бы хотел посетить. Эти колдографии ему присылали студенты, которые разбрелись по всему миру. — Нет, я не могу принять это. — Но, как ты будешь скрываться от них, милая? Ты ведь даже толком мир не видела. — Это ваша коллекция. Чьи-то подарки, а я просто возьму и воспользуюсь этим? Нет. — За то потом, когда всё наладится, у нас будет повод увидеться. Я верю, что ты сохранишь всё это. Я брела по заснеженному лесу, на ходу запахивая шубу. Почему я выбрала именно это место? Тут так холодно. Нет, я, конечно, очень люблю снег, но не дикий холод сопровождающий его! Поправив рюкзак, на который наложено заклинание незримого расширения, я шагала, ища хотя бы кусочек цивилизации. Зубы стучали друг о друга, тело мёрзло с невероятной скоростью. Голова так и не зажила, но я всё равно отправилась в свой поход. Подул сильный ветер, началась буря. Отлично! — Сюда! Здесь следы. Чёрт, за мной опять гнались. Я побежала, на ходу вспоминая, куда бы можно было трансгрессировать, чтобы они затерялись хотя бы ненадолго. — Я вижу её! Круцио! Заклинание ударилось в дерево рядом со мной. Мазила! Я прибавила ходу, но это не помогало. Они нагоняли меня. Я достала палочку. — Редукто! — деревья повалились за мной. Упс, кажется, парочку Пожирателей придавило. — Дрянь! Дыхание сбивалось. Куда же мне трансгрессировать? Куда?! Все места вылетели из головы. — Авада Кедавра! — Она нужна живой! Смех послышался за моей спиной. Беллатриса. Я наслышана о ней от Малфоя. Чокнутая Пожирательница помешанная на Волан-де-Морте. — Ты хотя бы помнишь её лицо? Может это не она? — спросил кто-то у неё. — Тогда зачем бежать от нас? Мы ведь совсем безобидные! Я судорожно вспоминала места, но ничего кроме дома в Париже мне не приходило в голову. Выбившись из сил, я рухнула на снег, таща себя и цепляясь руками за землю. Они были уже близко. У меня не было выбора. Хотя бы час передышки мне нужен был. — Проклятье! — последнее, что я услышала, когда трансгрессировала. Зелёная трава щекотала мне лицо, кровь алыми каплями стекала с моей головы. Я подняла глаза. Полуразрушенный дом. Когда-то он был таким красивым, и из окна можно было наблюдать за прекрасно цветущим садом, в котором пестрели различные краски. Оглядевшись вокруг, я увидела, что соседние дома тоже пустовали. Они не разрушены, но было видно, как жители давно покинули их. Здесь не было волшебников. Наш магический квартал опустел. Я поднялась на ноги, ужасная боль в затылке, но мне нужно хотя бы дойти до дома. Темнота накрыла меня. Чьи-то руки бережно обматывают мою голову бинтом, легонько приподнимая её. Покончив с этим, меня вернули в лежачее положение и положили на голову тряпку. Прохладно. Я чувствовала, что тело накрыто одеялом, только руки мои, лежавшие с обеих сторон, не были под ним. Кто-то пододвинул стул, и сел, глядя на меня в упор. Я чувствовала это. Хотелось открыть глаза, но было страшно. Что если это Пожиратели ждут, когда я очнусь, и начнут пытать меня? — Изабель, — тихо звал меня знакомый голос, — очнись. Пожалуйста. Меня взяли за руку, и я почувствовала, как слёзы капают на неё. Медленно я приоткрыла один глаз, за тем второй. Мутная картинка стала медленно становится явной. — Чарльз? — выкрикнула я и подскочила. В глазах вновь потемнело, и бездна потянула меня. — Слышишь меня? — через какое-то время слова врезались в слух. — Угу, — промычала я, не открывая глаз. Голову ломило. Казалось, что виски сейчас лопнут. — Тебе нельзя делать резких движений, — отец гладил меня по руке. Я медленно кивнула, — Молодец, а теперь открой глаза. Послушавшись и сделав всё так, как мне велели, я узрела перед собой улыбающееся лицо мужчины. — Папа, — тихо прошептала я, и слезинки покатились по щекам. Мужчина не верил своим ушам, его глаза заблестели от счастья, влага скопилась в них. Он целовал мои маленькие ладошки, которые держал в своих больших. Я никогда так его не называла. — Никогда больше так не исчезай. — Что ты здесь делаешь? — Жду тебя. Надежда в моей голове не угасала, что ты вспомнишь родной дом и когда-нибудь появишься здесь. — Мне нужно идти, — упрямо сказала я, пытаясь встать, но Чарльз мягко опускал меня, давя на плечи, — нет, ты не понимаешь. Они гонятся за мной. Я не хочу, чтобы пострадал ты. — Успокойся. — Ты не понимаешь! — начала нервничать я. — Изабель, выслушай меня, — строго сказал он, — Я здесь уже три дня. На дом наложено защитное заклинание. — Но ведь Дамболдор… — От одного Альбуса не зависела безопасность магического мира. Пока главное министерство в Англии не пало, все дома могут восстанавливать защиту. — А оно не пало? — спросила я с возрастающей надеждой. — Нет, — мужчина убрал тряпку с моей головы, — мы все ещё надеемся на лучшее. Глаза устремились в потолок. Надеемся на лучшее… А есть ли оно? Это лучшее? Как не стало Дамболдора, мне казалось, что весь мир потерял надежду. — Сколько я без сознания? — Ровно день. Ты истекала кровью, кто нанёс тебе травму? — Ох, это долгая история. — Я никуда не тороплюсь. — Мне нечего сказать тебе. — Почему? — Я должна молчать. Договор всё время лежал в моей сумке, и согласно ему, я храню молчание и ничего не говорю. Надеюсь, Орден делает то же самое. — Я всё знаю. Глазами полными удивлениями я посмотрела на Чарльза. Что всё он знает? Орден не сдержал слово? — Что ты знаешь? — О твоём договоре с Орденом. Не сдержал. Проклятущие мракоборцы, я ведь явственно попросила молчать! — Кто? — Нимфадора не выдержала. Тонкс. Я догадывалась, что сентиментальность этой девушки, о которой так сразу и не скажешь, по её боевому настрою и внешнему виду, даст слабину и она расскажет всё Чарльзу. Только ему. — Фред тоже знает. Не только. — Кто ещё? — Это было на собрании. После потери нашего лидера. Фред спросил про тебя, но потом, чтобы не вызывать подозрений, что думает о тебе, так же как я, каждую секунду, вынес предположение, что ты ушла с Малфоем, ведь вы же встречались. Чарльз улыбался, я нет. — У него есть девушка, зачем ему думать обо мне каждую секунду? Мрачно сказала я и отвернула голову в другую сторону. — Можно, я побуду одна? — Чарльз понимающе кивнул и вышел из комнаты. Я не знала, что сейчас испытываю. Необыкновенное счастье и облегчение или же печаль, ненависть и злость. В кулаки собрав одеяло, я давила крик. Крик отчаяния, от того, что мы с Фредом не будем вместе, прекрасно осознавая то, что изменили друг другу. В душевном и физическом плане. Он был с Анджелиной, а я с Драко. Как же он там? Что с ним стало после того, как узнали, что я предатель? Мерлин, я натворила кучу бед, принося всем только горе. Даже Чарльз ушёл из Ордена, когда сейчас он так нужен им. А всё из-за меня! Почему я не думала своей тупой головой? Все мои поступки были в сплошных эмоциях. Я согласилась сотрудничать с Орденом, от отчаяния, надеясь, что мама вернётся. Отдалась Драко в порыве гнева на Фреда. Почему я совершаю так много дурных поступков, из-за которых потом страдают люди, близкие моему сердцу? Отец зашёл в комнату. — Прости, что тревожу, но твои всхлипы слышны в гостиной. Я не заметила, как начала плакать. Вновь. Слёзы, это будто бы уже обыденность для меня. Отец лёг рядом со мной, обнимая и тихонько поворачивая к себе. Затёкшая спина неприятно заныла. — Тебе нужно постараться заснуть. Ты слишком вымотана. Прижавшись щекой к груди отца, я закрыла глаза и стала проваливаться в сон. POV Чарльз Она засыпала, крепко прижимаясь ко мне. Такая маленькая, хрупкая, но безумно сильная. Я всегда думал, что Изабель не сможет прожить без нашей опеки и дня, что никогда она не упорхнёт из-под родительского крыла. Но я ошибался, все люди ошибаются, а в моей жизни было полно ошибок и недосказанности. Её тело стало совсем расслабленным, и я аккуратно положил дочь на спину. Она что-то недовольно проворчала во сне, совсем, как Стефани. Стефани… Это самое худшее предательство в моей жизни, самый сильный удар по сердцу, от которого я до сих пор не могу отойти. Я тысячу раз пожалел о том, что повёз своих девочек в жерло вулкана, туда, где разгоралась война. Но тогда мой разум думал, что так лучше, безопаснее. Если бы он был рядом, всё могло быть по-другому, он бы спас их. Выйдя из дома, я наложил на дверь всевозможные запирающие заклинания, хотя знал, что они сюда не явятся. Страх был не только у нас, но и у них. Да и Изабель не является такой важной мишенью, как Гарри Поттер. Серые облака тянулись по небу. Накрапывал мелкий дождик, который пробирался за шиворот мантии. Не люблю такую погоду, но почему-то сейчас чувствовал себя комфортнее, чем если бы светило солнце. Узкие улочки были пусты, будто бы все чувствовали набегающую тьму. Квартал волшебников опустел. Все покидал его, уезжая в различные селения, где было полно магглов. Глупые. Подставляли не только себя, но и не в чём неповинных людей. Огромная железная ржавая арка приветствовала меня и тишина, которая нарушалась только карканьем чёрных воронов. Мокрая от дождя трава проминалась под подошвой ботинок. Ветер дул, развевая мантию, я надел на голову капюшон, дождь стал накрапывать сильнее. Чарльз Базиль Шеррор 1952 — 1979 Медленно проведя пальцами по буквам монумента, я опустил глаза на портрет находящийся чуть ниже. Сердце невыносимо сжалось. Помню, когда он привёл Стефани в наш дом… Она была прекрасна. Карие глаза, белокурые волосы и ослепительная улыбка. Сказать, что я влюбился, это мало. Стрела Амура пронзила меня насквозь и не давала зажить этой прекрасной ране до сих пор. Я был рад каждому её взгляду, слову, движению, но никогда не пытался сделать так, чтобы она обратила на меня внимание. Мне не хотелось рушить счастье брата. Множество волшебниц было без ума от меня, но моё сердце не видело их. Передо мной была только она. Я ударился с головой в работу и стал не последним человеком в министерстве, в то время, как мой брат был музыкантом, пишущим песни о любви к ней. Они жили где-то далеко от нас. В тихом месте, где были счастливы, и ни что не нарушало их идиллию. За тем пришла война. Волан-де-Морт искал сторонников, и наше семейство Шеррор это не обошло стороной. Чарльз вернулся к семье, зная, что за нами могут прийти. — Где она? — Я спрятал её в надёжном месте. — Ты не скажешь мне? — Прости. Я доверяю тебе, как себе, но нет. Они пришли. Мать, отца и брата убили, к нам вовремя подоспела подмога. За тем меня нашёл Артур, мой старый школьный друг, и предложили вступить в Орден Феникса. Я искал её. Мысль о её смерти образовывала в душе чёрную дыру. И в один момент я увидел её, идущей по улицам Парижа, одетую в печаль и тоску. Увидев меня, она кинулась в объятия и шептала. — Чарльз… Я нашла тебя. — Но, я не он. — Пожалуйста, будь им. Она была рядом. Со временем эмоции уходили, и сознание стало возвращать её в реальность. Стефани поняла, что рядом не тот, кого она любит. — Ты не Чарльз. — Я знаю. — Ты готов до конца дней быть им? Не помня себя, я согласился. Я сказал, что люблю её с первого момента, когда она появилась в моей жизни. — Я беременна… Счастью не было предела. Пускай, это не мой ребёнок, но он был сотворён в любви. — У неё будут ваши глаза… Малышка родилась на заре в начале мая. Именно поэтому её назвали Авророй. — Какое дать ей второе имя? — Изабель. — Почему? — Он хотел, чтобы так звали его дочь. И я никогда не называл её Авророй, как бы красиво не звучало это имя. Её голубые глаза были действительно как наши, добрые, искренние, но была в них нотка Чарльза. Это озорство и упорство, с которым она всегда смотрела на меня, когда спорила. Девчока всегда была мне родной. Всегда была частью меня. И меня до сих пор мучает вопрос, зачем Стефани предала нас? Как она могла встать на сторону тех, кто убил того, кого она любила? Когда я узнал, что Изабель пропала, вновь образовалась та дыра, как при потере Стефани во времена Первой магической войны. Все уголки света, о которых я когда-либо ей рассказывал, были подвергнуты моему визиту, но её ни где не было. Мысль о том, что её убили, съедала мозг каждую секунду. Потом я вернулся сюда, в наш дом, где всё началось когда-то. Три дня я сидел и бездействовал, а когда хотел вновь отправиться на поиски, увидел на газоне заднего двора её. Я думал, Изабель мертва. Но моя сильная девочка была живой, и она, то единственное звено, ради которого я живу. Сейчас я боюсь, что она повторит судьбу матери. Она любит одного из близнецов. Близится война. Я не хочу, чтобы она прожила всю жизнь в иллюзиях, как пыталась прожить Стефани. Ливень обрушился с небес, а я всё так же продолжал стоять на коленях перед монументом.