Шармбатонская Гриффиндорская Cлизеринка

(Music: Daniel Hope/I Virtuosi Italiani/Ludovico Einaudi: Experience) Я не слышу звук битвы. Не ощущаю, свист заклинаний. Не слышу топот, бег и крики, хотя чувствую, что лежу на хлодном полу, на который сначала постелили что-то. — Она жива? — голос отца. — Да, без сознания. Заботливые руки мадам Помфри что-то кладут мне под голову. Мягко. — Сколько она ещё так будет? — Неизвестно, удар был сильным. Я сжимаю чью-то руку почти обессиленными пальцами. — Аврора? — Хочу пить, — шепчу я. К губам подносят сосуд и вода пробегает по засохшему горлу. Открываю глаза, свет ударяет в них, пыль забралась в нос, от чего я чихаю. Мотнув головой, чувствую в затылке ноющуя боль. Кажется, у меня сотрясение, ну и ладно. Приподнимаюсь. — Нельзя. — Можно, — настойчивее говорю я медсестре и продолжаю действие. Все сидят с траурными опустошёнными лицами. В крови, пыли, грязи, поту. Битва так быстро закончилась? Мы победили? — Что происходит? — Он остановил битву, — рядом со мной сел отец, беря мои руки в свои и сжимая пальцы. Он смотрел на меня глазами полными слёз, — Волан-де-Морт дал один час Гарри Поттеру, чтобы тот добровольно пришёл к нему. — А он? — Мы не можем его найти. Я прикрыла глаза, так как боль из ноющей, превратилась в пульсирующую. Хотелось лечь и поспать, но нет. Битва ещё не закончена, нужно быть наготове. — Ты в порядке? — спросила я. Отец был странно молчалив. — Да, да, в полном, — быстро говорил он, опустив взгляд и целуя мои руки. Слезинки скатились с его глаз. — Почему ты плачешь? — Я…я…просто рад, что ты жива. Улыбка. Благодарная и заботливая улыбка ему, моему отцу, который всегда переживает за меня. Глазами я искала его. — Где Фред? Чарльз разрыдался. Я удивлённо посмотрела на него. Он никогда так не плакал, я никогда не видела его таким. — Чарльз? Он не останавливался. Закрыв лицо подолом мантии, он плакал, не произнося и слова. В мою душу закралась паника. — Что случилось? В другом конце Большого Зала, я увидела знакомые рыжие головы семейства Уизли. Они… плакали? Резко встала, в глазах потемнело, но я взяла себя в руки и побежала туда, не замечая взглядов. Расталкивая волшебников, я оказалась рядом с ними. Плакали все. Молли, в объятиях Артура, по щекам которого катились скупые мужские слёзы. Джинни, в объятиях Перси, зарывшегося в её волосы. Флёр, Билл… Рон и Джордж склонялись над носилками. — Нет, — прошептала я, и все взоры семьи обратились на меня. Глаза не верили. На носилках лежал Фред, его глаза были прикрыты, будто бы он спал. И он спал, да. Нет, он не спал, он без сознания, как и была я несколько минут назад. Чувствую за своей спиной чьё-то присутствие, плевать, делаю невесомый шаг на встречу к носилкам, резкая хватка за плечи. — Пусти, — говорю я отцу, — пусти! Я должна быть рядом с ним, когда он очнётся! Я должна… Страх закрадывался в душу. — Он жив. Фред живой! Почему вы все плачете? Ни кто не отвечал мне, лишь печаль и скорбь усилили своё присутствие на их лицах. — Нет-нет-нет! Скажите мне, что это не так! Взгляд Джорджа был пуст, будто бы из него выкачали жизнь, будто бы он существовал, а не жил. Рон плакал, склоняясь над Фредом. Я вырываюсь из рук Чарльза и подбегаю к носилкам, падаю перед ними, обнимая своего любимого. Кажется, на его губах до сих пор осталась лёгкая улыбка. Кажется, что он шутит и это всё одна из его удачных шуток, сейчас он откроет глаза, и все будут улыбаться! — Ты просто спишь, ты придуриваешься, — я убирала волосы с его лба, — открывай глаза, — он молчал, оставаясь неподвижным. — Фред, давай, — я взяла его за плечи, — давай, открой глаза, — чуть громче сказала я. Все смотрели на меня, пока мой любимый не очнётся, я не встану с этого места. — Открой глаза! — уже кричала я, тряся парня за плечи, но он не поддавался. Я осмотрела всех, заглядывая каждому в глаза. — Он умер, Изабель, — сказал дрожащий голос Чарльза, мои глаза сразу же посмотрели на него. — Ты лжёшь, — первые слезинки уже скатывались по щекам крупными бусинами, — это ложь! Упав на бездыханное тело, я прижималась к нему, но не ощущала то биение сердца, которое привыкла слушать, засыпая и просыпаясь каждое утро. — Нет, ты не умер! — кричала я, держа его лицо в руках и целуя холодные щёки, на которых не было прежнего румянца, — Фред, ты не умер! Мне хотелось кричать, доказать всем, что он жив, но в сознание медленно въедались слова Чарльза. Он умер, Изабель. Эхом эти три слова отдавались в ушах, голове, сердце, во мне всей. Я плакала, плакала навзрыд, стараясь перекричать это состояние, которое наползало, плотно закутывая, как Фред когда-то закутывал меня в одеяло. — Ты замёрзла. — Нет, меня греет твоя любовь. — Я всегда буду рядом с тобой. — Я не сомневаюсь в этом. Тебя нет. Крепче я прижималась к нему, стараясь сделать так, чтобы жизнь перетекла из меня в него, чтобы он жил! Пускай он живёт, а я буду мертва! — Мерлин, пожалуйста, верни его, — шептала я, все кто стоял рядом слышали эти слова, — он так мало был рядом. Он так много не успел сделать. Пожалуйста, верни его! Забери меня! Пальцы сжимали рубашку парня, ткань хрустела под ними, готовая порваться, как рвались сейчас мои тонкие струны нервов. Я не замечала людей вокруг, мне плевать на эту войну, плевать на всех, я хочу, чтобы Фред жил! Слёзы падали на бледную кожу, от чего сложилось ощущение, что он тоже плачет, глядя на всю эту картину. На всех людей стоящих, сидящих вокруг него и оплакивающих его смерть. Смерть Фреда Уизли. Моего любимого, родного, единственного. — Я люблю тебя. Тысячу раз повторяли это уста, то шёпотом, то криком, то эхом отражались слова от стен. Меня оттаскивали, хватая за руки, оставляя синяки и царапины, но я как дикий зверь, вцепившийся в свою добычу, не отпускала его. Я хочу быть рядом с ним. Я тоже хочу умереть. — Я люблю тебя так сильно, что готов умереть. — Не говори так, не хочу, чтобы ты умирал. — Я не хочу, чтобы ты умирал, слышишь?! Фред! — срывая горло, я плакала, кричала, заставляя душу каждого поверить, что есть любовь. Такая любовь, от которой можно сойти с ума, и сейчас она убивала меня изнутри, опустошала душу, уходя вместе с Фредом. — Аврора, вставай, — руки Грейнджер обнимают меня за плечи, но я скидываю их. Не хочу видеть никого. Не хочу, чтобы ко мне кто-то прикасался, забирая последние прикосновения любимого. Не хочу ничего запоминать, чтобы оставить в памяти взгляд его глаз, смех, улыбку, всё, что связано с ним. Не знаю, сколько я плакала и билась в истерики. Но когда силы покинули меня, я обездвижено лежала на теле Фреда, обнимая и глядя перед собой. Ко мне решил подойти отец. Он провёл рукой по волосам, но я не дала никакой реакции. Уйдите все прочь. Дайте мне просто умереть рядом с ним. Дайте Пожирателям прорваться сюда, чтобы они убили меня, и я отправилась вслед за любимым. — Изабель, поднимайся. Уходи прочь. Уходите все. — Ты будешь молчать? Я смотрела в пустоту, в уме листая страницы прошлого, вспоминая счастливые пережитые моменты. Воспоминания резали сердце, которое уже забывало свой привычный счастливый ритм, переходя в режим существования. Я не видела слёз отца. Не видела никого. Была только я и скорбь, моя теперешняя сестра, которая не покинет до самой смерти. — Они идут! Пожиратели и Волан-де-Морт! Услышав это имя, я подняла голову. Волан-де-Морт… Всё из-за него! Из-за него смерть забрала Фреда! Он виноват! Он! Вытащив палочку, я на ватных ногах побежала к выходу, следом спешил Чарльз. На улице была ужасная картина. Руины, запах смерти, перемешанный с порохом, гарью и пылью. Они шли во главе с ним. Ужасным волшебником всех времён и народов. Хагрид нёс кого-то на руках, ещё издалека я поняла, что это Гарри Поттер. Сердце сжалось. Неужели всё зря? Я почувствовала руки на плечах, скинула их. — Гарри Поттер мёртв. Крик Джинни и скорбящий голос толпы. Я ничего не видела, лишь смотрела в страшное лицо Тёмного Лорда сквозь толпу. Моя мать была недалеко от него и улыбалась. — Гарри Поттер мёртв! Ликовал этот ужас, толпа Пожирателей засмеялась, как стадо баранов. — А теперь пришло время вам признать меня! — Никогда! — закричала я и без того сорванным голосом. Отец схватил меня за локоть, толпа обернулась. — Мисс Шеррор, я знаком с вашей матерью, — глядя на меня, сказал волшебник, а я с силой сжала челюсти. Стефани изогнула бровь, глядя на нас с отцом, — Мне пригодятся ваши способности, если вы решитесь… — Не смей предлагать такое моей дочери! — закричал Чарльз. — Она не твоя дочь! — ответила ему мать. — Ох, мистер Шеррор, я вас не заметил! — ехидно сказал Волан-де-Морт, — Как поживает ваш брат? — Скоро ты отправишься к нему, — зло ответил мужчина, сверкнув глазами. — Я никогда не решусь! Никогда! — кричала я, вытаскивая палочку, хотелось убить этого проклятого змея. Но кто-то взял меня за руку, я посмотрела на этого человека. Джордж… Но я вижу в нём его, глаза застилали слёзы. Тем временем Тёмный Лорд переключился на других. Я видела, как Драко вышел из толпы, как проклятый змееуст обнимает его, и парень отправляется к своим родителям. В этот момент мне не было жаль семейство Малфоев. Джордж всё так же держал меня за руку и я, закрыв глаза, представляла, что это Фред. Слёзы, боль, тоска. Невилл Долгопупс вещал какую-то воодушевляющую речь, и произошло то, чего не ожидал ни кто, Гарри Поттер соскочил с рук Хагрида и побежал, предварительно попытавшись убить змею Нагайну. Крик ликования. Некоторые Пожиратели стали ретироваться с места битвы. И вновь борьба. Я метала заклинания, рвалась в самые жестокие схватки, но смерть не забирала меня. Чарльз с Джорджем постоянно были поблизости. Хотелось выть от того, что они не дают мне умереть. Выбежав во двор Трансфигурации, я погналась за кем-то. Запнулась, упала, палочка выскочила из рук. Чьи-то изящные ноги в чёрных сапогах наступили на неё. Я подняла глаза. — Аврора! Везде ищу тебя, — женщина наклонилась, чтобы быть поближе, — что под ноги не смотришь? — Отдай мою палочку. — Пожалуйста, — усмехнувшись, она пнула её в мою сторону, подобрав предмет, я поднялась, отряхиваясь от пыли. — А теперь что? Убьёшь меня? — Зачем? Это сделает твой хозяин. — Смотри в глаза, — Стефани подняла палочку, неведомая сила заставила меня поднять взгляд. — Ты такая жалка! Выбрала участь своего родного папочки, вместо того, чтобы быть с матерью! — Прекрати так говорить, ты ведь любила его! Очнись! — Я не под заклятием Империо, как ты думаешь, — насмехалась она, — я говорю тебе обоснованные вещи! Это я, навела на семью Шеррор Пожирателей! Мои уши не хотели верить в это. Зачем она это сделала? Я заметила за дальней колонной Чарльза, который бесшумно перебегал из укрытия в укрытие. — Ты ведь любила его… — Я никогда не любила их! — сказала она холодным голосом и посмотрела на меня карими глазами, — Всё, что мне нужно было, это власть. — Но зачем? Зачем? Объясни мне! Зачем ты врала! — Власть, — прошипела она, как змея, даже её глаза сверкнули от одного этого слова, — ты не представляешь, какого это, жить в небогатой семье, которая не могла дать тебе ничего! Не представляешь, какого это, приезжать в Шармбатон и терпеть нападки этих идеальных девчонок, у которых было всё! Не представляешь, какого это иметь одну подружку, которой приходилось прислуживать, только чтобы она не отказалась от тебя! А потом, внезапно, семейство Шеррор переехало в наш засранный Париж! — на высокой ноте сказал она, — И этот мальчишка… Он влюбился сразу после того, как я посмотрела на него! Он был готов на всё! В восемнадцать лет, он уже хотел взять меня в жёны! Эти песни, эти нежности… Ненавижу! Я терпела как могла, а потом… Потом он мне просто надоел! И Тёмный Лорд нашёл меня, я дала наводку и он просто… Уничтожил их! Но глупый брат близнец, который тоже любил меня всеми силами души, выжил. Выжил и искал меня! Тогда у Господина возник план. — Женщина сложила руки в замок, перебирая пальцами, — О, да, это был отличный план, вдобавок ко всему беременность, с помощью которой можно было провернуть всё, но я не думала, что ты нарушишь мои планы! Что ты… Ты переймёшь мою способность от моего папочки! Который убил себя, зная, как я ненавижу его за моё бедное детство! Ты рушила всё! Но я терпела, а потом… когда он вернулся, — она задыхалась от своей длинной речи, но видно было, какое наслаждение ей приносят эти жестокие фразы. Никогда бы не подумала, что моя мама настоящее чудовище, — он дал мне понять. И я ушла к нему. Спасибо Чарльзу! Вовремя отправил меня в Париж! А теперь Тёмный Лорд убьёт всех вас. Начнётся Новый мир, будет новый порядок! И мы будем властью! — Ты помешанная! Пусть он первой убьёт меня! — крикнула я сгоряча. — Я была бы рада, но он не хочет этого, — потирая палочку, сказала она, — ему нужна твоя способность. — Она передаётся только по наследству, — стала я говорить слова деда, — никакие… — Ложь! — женщина пустила заклинание, которое пролетело мимо моего лица, оставив порез на щеке, — Для него нет ничего невозможно! В этот момент кто-то оттолкнул меня в сторону. Пытаясь ухватиться за воздух, я упала, разбив коленки. — Ты не тронешь мою дочь. Папа! — Ох-ох, — всё так же насмешливым тоном продолжала мать, — кажется, кто-то собирается помешать Тёмному Лорду? — Ему плевать на всё это, главная цель для него Гарри Поттер. — А для меня главная цель задание моего Господина, доставить ему эту девчонку! Завязалась дуэль. Стефани била по отцу непростительными заклинаниями, которые он отражал. На его лице была смесь всех эмоций. Какого это сражаться против любимой? Разочаровываться в ней, знать, что она ненавидела всё это время всех, предала его семью, которая могла бы сейчас жить?! Кажется, это было хуже смерти. Из моего сознания не уходил портрет Фреда. Слёзы побежали по щекам от одной только мысли о нём. — Круцио! — отец упал на землю, корчась от боли. — Прекрати! — подскочив, я побежала к матери, толкнув её в сторону. Заклятие отступило, Чарльз лежал на земле, глубоко дыша. — Ты не помешаешь мне девчонка! Авада Кедавра! — Протего! Зелёная вспышка заклинания отразилось и ударило в стену, от стены в колонну и от колонны… в маму. Её карие глаза, смотревшие на меня, медленно гасли, последняя вспышка жизни, и она упала на траву, глядя немым взглядом в небо. Палочка выпала из моих рук. — Изабель! — Джордж бежал ко мне, а я стояла, глядя на тело своей матери. Парень остановился, видя это зрелище, он медленно подходил, поднял палочку и вручил мне в руки. — Она заслужила. — Как давно я стала для тебя Изабель? Парень сжал губы, а я всё так же неотрывно смотрела на мать. Самая красивая женщина на земле сейчас лежала мёртвой. Ни кто не вспомнит о ней в хорошем свете, ни кто не будет знать, какой доброй и искренней она бывала до этого, и все буду знать, что я её дочь. — Победа! — крикнул кто-то, — Волан-де-Морт пал! Слава Гарри Поттеру! Я упала на колени, глядя в голубое небо бессмысленным взглядом.