Шармбатонская Гриффиндорская Cлизеринка

(Music: Giles Lamb -Dead Island) Землю орошал мелкий дождь. Он проникал за шиворот, мочил волосы, смешивал с собой слёзы. Слёзы скорби и траура. Чёрный платок, чёрное платье в пол, чёрные перчатки, чёрный бархат, тёмное дерево, тёмная земля, чернеющее небо. Для меня теперь весь мир был чёрным и без красок. Не хотелось плакать. Хотелось стоять вот так всю жизнь и смотреть на его бледное лицо. Солнце старалось проникнуть своими лучами сквозь серость облаков, чтобы хоть как-то осветлить этот день, но тщетно. — Изабель, может, ты хотя бы слезинку проронишь? Слёз не было. Ни кто не знает, как я сидела, склонившись над его телом, после того, как все легли спать в стенах Хогвартса, ни кто не знает, что мы с Джорджем сменяли друг друга, стараясь не попадаться на глаза никому, даже самим себе. Ему было больно. Так же больно, как и мне, но наша боль была разной. Он потерял брата, я любимого. — Прощай дорогой Фредерик Артур Уизли… Мужчина, в траурном костюме, говорил речь, а мне хотелось, чтобы он заткнулся и дал мне насладиться этим последним моментом с любимым. Джордж плакал, семья Уизли плакали, Чарльз плакал, все плакали, но только не я. Говорят, если человек не может плакать, то всё уже потеряно, он никогда не будет жить, как прежде. — Изабель, поплачь. Тебе станет легче. Забота. Кому она теперь нужна? Зачем мне ваша забота, когда мой человек сейчас уйдёт под землю, в царство Мерлина? Он будет там, а я здесь. Мне не нужна такая жизнь. Я не хочу проживать её в одиночестве. Я не хочу проживать её без Фреда. Касание моего плеча. Это Гермиона, девушка, которая пыталась оттащить меня тогда, но я скинула её руки. Потухшие голубые глаза посмотрели на неё, она плакала, плакала над каждым, но я плакать не могла. Глаза будто высохли. — Крепись, — сказала она мне и обняла за плечи. Я не шелохнулась. Мне не нужна чья-то дружба. Не нужно чьё-то утешение. Мне нужен он, а его нет. — Ты был самым лучшим человеком для своей семьи. Что он несёт? Заткните его. Заткните! Остановите этот миг. Дают слово на прощальную речь. Артур, Молли, Джинни, Гарри…я уже сбилась. Джордж не мог произнести и слова спокойно, он плакал, и с его слезами боль потери медленно уходила от него, оставляя тёмный отпечаток на душе. Он тоже не оправиться, я это знаю. — Аврора Изабель Шеррор. Я посмотрела на мужчину. Он когда-то обручал Билла с Флёр, а теперь хоронит людей. Интересно узнать, как это, где-то быть счастливым, а где-то стоять с траурным лицом? Подойдя ближе к Фреду, я положила туда ромашки. Наши с ним первые цветы. Ромашки, которые не завянут никогда. Толпа ждала от меня чего-то. Но что я должна им дать? Все заготовленные фразы, предложения, слова вылетели из головы, создавая пустоту, которую ни чем уже не заполнить. — Фред Уизли. Вдох, выдох. Нет, я не хочу плакать. Мне просто не хватает воздуха. С каждым словом энергия выходила из меня, ноги подкашивались. — Он был воплощением чего-то хорошего… Что я несу? Что за бред? Все эти слова были сказаны раньше, а я что буду повторяться? — Нет. Я совсем не хочу говорить это. Я говорила так тихо, но казалось, будто кричу, слова были слышны всем. Мир для меня остановился. — Он научил меня жить, — я подняла глаза, которые до этого неотрывно смотрели на Фреда, а теперь смотрят толпу. — Жить, любить, мечтать, смеяться, делать из проблем пустяк и не зацикливаться на них. А теперь скажите, как жить без жизни? Толпа плакала. Те, кто рядом говорили прощальные речи своим родным, замолчали, обратив взор на меня. — Как можно продолжать дальше улыбаться, если причиной улыбки был он? Таких людей больше нет. Нет, и не будет в моей жизни. Чарльз кусал губы. Джинни уткнулась в плечо Гарри, а Молли закрыла лицо руками. — Вы сказали, — обратилась я к церемониальному служащему, — что он был. Нет, он не был. Он есть. Вот тут, — я положила руку на сердце. — Был, есть и будет жить в наших сердцах. В моём сердце. Навсегда. Понимаю, что не могу больше говорить, так как слова сдавливают горло, не пропуская воздух. Хочется сейчас оказаться в комнате, из которой нет выхода, и лежать на полу, пока не нагрянет смерть. Чарльз манит рукой, но понимаю, что не могу идти. Ноги будто вросли в землю. Делаю, шаг, один, второй, чуть не падаю, но меня ловят руки Джорджа. Я смотрю на него и вижу Фреда. Это невыносимо. Последние слова. Стук молотка. Моё сердце бьётся об рёбра с такой силой, как будто хочется выскочить из груди. Мне хочется кинуться туда, следом, но Джордж крепко держит меня, сам борясь с таким желанием. Нужно взять в руку земли и кинуть вниз. Нет-нет-нет! Я не хочу отпускать его. Все родные и близкие сделали это. Осталась только я. — Изабель… — Я не хочу отпускать его. — Ты губишь себя. — Как? Я уже погублена. Чарльз заплакал с новой силой, а я сжала в руках край платка. — Девочка моя, — Молли обняла меня со спины и шептала на ухо, — отпусти его. — Нет. — Ему так будет проще. Отпусти его. Не мучай ни себя, ни нас. — Я не заставляю никого… — Подумай о ребёнке. — Что? — я обернулась на женщину, откуда она знает?! — Фред рассказал мне перед битвой. Я не хочу плакать, нет-нет-нет! Слёзы одна за другой покатились. Женщина бережно вытерла мне их платком. Её добрые глаза говорили мне, что нужно жить дальше, но я не хочу. Я не хочу-не хочу-не хочу! — Думаю, он хочет, чтобы ты была счастлива. Он знает, что я не буду счастлива без него! Подхожу к краю, беру в кулак земли. Смотрю вниз и понимаю, что меня качает в разные стороны сильным ветром. Мне плохо. Мне очень плохо без тебя. Никогда мне не станет легче. Вытягиваю руку. Разжимаю пальцы. Стук земли о твёрдую поверхность. Самый ужасный звук на свете. Звук безнадёжности, тупика, безысходности. Слишком долго стою так. Чарльз отводит меня в сторону. Песня. Я затыкаю уши и сгибаюсь пополам. Замолчите! Замолчите все! Прекратите! Уши наполняются звуками, перепонки готовы лопнуть от этого. Невыносимо. Дайте мне умереть! Убейте меня, пожалуйста! Отец выводит меня из толпы. Тело трясёт, как тростинку на ветру. Холодно и жарко одновременно. Пот льётся по спине. Слёз нет. Мы идём вдоль кладбища по дорожке, которая усыпана лепестками от цветов. Кладбище, где захоронены жертвы битвы за Хогвартс, самой величайшей магической битвы. — Всё будет в порядке. Через какое-то время. Я посмотрела на отца. На его голове нет ни одного волоска, который бы не тронула седина. — Как прежде уже не будет. Ветер сорвал с моей головы платок, заставляя белокурые волосы растрепаться. Казалось, будто Фред послал этот ветер и хотел последний раз взглянуть на меня.