Шармбатонская Гриффиндорская Cлизеринка

Сегодня был прощальный ужин. Нет, никто не умер. Джинни и Гермиона завтра отправлялись в школу. На седьмой курс. Меня тоже приглашали закончить учёбу, но я отказалась. Так же, как Рон и Гарри. Опять душить себя очередными воспоминаниями? Чарльз был безумно недоволен таким решением и до последнего оспаривал его. Наши ссоры переходили порой в такие крики, что все опасались, не выпустим ли мы пару оглушающих заклятий друг в друга? Мы сидели за длинным столом, на небольшой, но такой родной кухонке семейства Уизли. Флёр и Билл были с нами. Моя французская подруга! До сих пор не верю, что мы общаемся. Сейчас она сидела рядом и держала за руку, высказывая слова поддержки и говоря о том, какая я сильная, что выбралась из этой депрессии и стала разговаривать с людьми. — Мне до сих пор нелегко Флёр, — как можно тише звучал мой голос. Не хотелось бы, чтобы кто-то услышал наш диалог. — Я понимаю, — сказала она, заглядывая в глаза, — мне кажется, от такой потери лекарств нет. И даже мои травы тебе не помогут. Ведь это рана глубоко душевная. Слишком сильная. — Давай не будем об этом, — перевела тему я, видя счастливые улыбки близких. — Вот видишь Чарльз, мы все вместе! — проговорил Артур, и всё внимание переключилось на него, — А то были бы сейчас в Париже и грустили с дочкой. — Я до сих пор благодарен, что вы переманили нас к себе. — Наш дом, теперь и ваш дом, — улыбаясь, сказал мужчина и подмигнул мне. Молли долила чаю в кружку мужа и свою. Её глаза уже были полны жизни и заботы, как вновь, но иногда, она будто бы отключалась, тупо смотрела в точку перед собой и замирала. Хотелось щёлкнуть перед ней пальцами, но каждый понимал. Ей позволено утопать в воспоминаниях. Хотя бы иногда. Гермиона поправила полотенце на коленях Рона, тихонько отчитав его за что-то. Кажется, их эта дружба переросла во что-то большее после войны, но гриффиндорка никогда не утешит в своей душе это чувство материнства. Ох, Рональд, крепись! Гарри и Джинни сидели в объятиях друг друга. Кажется, у них был свой мир, подвластный только им двоим. Это радовало. Сердце неприятно кольнуло. Картинки вновь стали всплывать в голове, и я собрала пальцами полотенце, сдерживая эмоции. Оправилась я от смерти Фреда? Нет. Каждый день этот камень рос в моей душе. Так же я плакала ночами, но старалась, чтобы слёз не видел никто. Слишком много проблем из-за меня. Слишком много было счастья вокруг, которое не хотелось рушить своими истериками. Кто сгорел, того не подожжёшь, а те кто горят, не нужно их тушить. Я подняла взгляд и встретилась с небесно-голубыми глазами, которые Джордж сразу же отвёл. Ему до сих пор стыдно за тот разговор. — Если ты так мучаешься, то я хотел тебе предложить… — Нет. — Но, почему? — Ты не он. Хоть вы и близнецы, но вы совсем разные. Я не могу быть с тобой, ты — Джордж, а не Фред. В каждом движении этого парня, я видела его. Я слышала его голос, и портрет любимого всплывал перед глазами. Но это не моё. Я не могу быть с ним. Опорочить память любви? Предать свои слова? Душа чувствовала, что он не тот родной человек, который мне нужен. — Джордж, что с тобой? — спросила Джинни, глядя на брата. Он страдал так же, как и я. Тоже каждый день трансгрессировал на могилу брата и сидел там часами, рассматривая высеченные буквы на камне. — Давайте каждый год собираться вот так вот в конце лета? — сказала Гермиона, обнимая Рона за шею. Да, они были самой странной парочкой, которую я видела. После её слов сердце моё сжалось. Каждый год… Я уже, наверно, не смогу выполнить её просьбу. — Это хорошая идея, — поддержал Чарльз, поднимая кружку с чаем. Ещё долго все сидели и болтали, но я в общем разговоре не участвовала. Я думала о Фреде. Каждую ночь он приходил во снах и рассказывал что-то. Я его не слушала, а лишь улыбалась и дотрагивалась руками до лица, плеч, рук. Родной. Будто живой. Мне не хотелось просыпаться. Жить во снах, не думать не о чём, этого хотелось больше. В конце каждого сна я рыдала, так как парень прощался и уходил. Утром подушка всегда мокрая. Я поднялась со стула. Мне не хотелось сидеть и разделять какую-то радость с ними. Хочу спать, и во сне снова ощутить его. — Ты куда? — схватил за край халата Чарльз. — Я пойду спать, — спокойно ответила я, слегка улыбнувшись. — Тебе плохо? — Нет, всё хорошо. Правда. — Он недоверчиво посмотрел на меня, я дала понять взглядом, что не наделаю глупостей. Его пальцы неуверенно разжались, отпуская. Умывшись и выйдя из ванной, я столкнулась с Джорджем. Он вновь опустил взгляд. Бедный парень, скоро ты будешь жить спокойно и не постесняешься меня. Я уже давно готовилась к этому. Всё приготовила, написала небольшие записки каждому. Постаралась вложить в них душу. Сердце ёкнуло в груди. Им будет нелегко пережить это, они будут страдать, возможно так же, как и по Фреду… Но я не могу больше мучать их. Хоть мои истерики и прекратились, я всё равно остаюсь молчаливой, предпочитаю одиночество, чем многолюдные посиделки. Лёгкий стук в дверь заставил слегка вздрогнуть от неожиданности. Я спрятала колдографию с Фредом под подушку. — Входите. Дверь приоткрылась. Голова Чарльза показалась из щели. — Ещё не спишь? — Нет, — усаживаясь на край кровати ответила я, жестом приглашая отца, — ты хочешь о чём-то поговорить? Зачем ходить вокруг да около? Я даже не удивлена, что кто-то последовал за мной. Всё бояться, что сделаю с собой что-то. Не понимают, что если человек захочет, он сделает, даже если за ним конвой из Министерства поставить. Отец взъерошил волосы на затылке и уселся рядом. — Да, на самом деле. Как твои дела с Джорджем? — Почему ты спрашиваешь? — Просто он так смотрит…. — Он так смотрит, потому что ему неудобно за наш недавний разговор, — перебила я его, — не хочу повторять судьбу мамы. Да и не получится. Чарльз нахмурился, кажется, я слегка задела его за живое. — Извини. — Всё в порядке, — ответил он с улыбкой, а в глазах играли совсем другие эмоции, — скажи мне… — слишком тихо начал он, озираясь по сторонам, будто кто-то мог нас подслушать в этой комнате, — где она захоронена? Вот она. Любовь. Кажется, я повторяю судьбу не матери, как переживал отец, а его. Похороны Стефани. Я не присутствовала на них, но попросила захоронить её подальше ото всех, посадив там розы. И не единого надгробия или надписи о том, чья душа покоится там. Объяснив всё отцу, я получила поцелуй в макушку и пожелания спокойной ночи. Ложась спать, я вновь попросила Мерлина, чтобы мне приснился Фред. Пёстрая толпа волшебников голосила на весь Кинг Кросс. Маленькие дети бегали из вагона к родителям, от родителей к вагону. С лёгкой улыбкой я оглядывала это зрелище. Милые и хорошие дети. Как они наивны. Ещё даже не знают, что такое жизнь, и слава Мерлину, больше никогда не окажутся в пылу войны. Гарри обнимал Джинни, Гермиона обнимала Рона. Видно было, как они не хотели расставаться. — Это ведь всего год, а потом мы будем вместе. Когда-то я говорила Фреду почти похожие слова, что закончу школу, и всё будет в порядке. — Здравствуйте! — знакомый голос, я подняла глаза и встретила того, кого не ожидала увидеть. Вообще. — Анджелина! — оживился Джордж, — Привет. Все были удивлены не меньше. Не наблюдала её в Битве за Хогвартс. Она о чём-то перекинулась с Джорджем, и её взгляд нашёл меня. Сразу тёмно-карие глаза посмотрели по-другому. Не с ненавистью, нет. С сожалением, состраданием. Только этого не хватало. — Ты как? — спросила она. Я изогнула бровь, — Слушай, обиды обидами, но он любил тебя. Всю жизнь. Я не смогла завоевать его. — Темнокожая смотрела на меня, ожидая ответа, — Почему ты молчишь? — Она мало с кем общается, — сказал Чарльз, печально глядя на меня. — Ах, — вздохнула девушка, — Прости. Но я не держу на тебя зла. На меня зла?! Вот это наглость! Ну, в этом вся Джонсон. На самом деле, я уже давно забыла о ней. Фред был, есть и всегда будет моим. И я знаю, что любил он только меня. Попрощавшись с нами и улыбнувшись напоследок Джорджу, девушка зашагала в другую сторону. — Шею не сверни, — поддел Рон брата, за что получил подзатыльник. А вот за Джорджа, я сказала бы Анджелине спасибо. А то он решил, что в его обязанность входит «до встречаться» со мной до конца жизни, за брата. Нет и ещё раз нет. Фред, моя единственная любовь. И никто никогда не займёт в моём сердце его место. Я ещё долго рассматривала толпу и поезд, погружаясь в свои мысли пока кто-то не дотронулся до моего плеча, холодной ладонью с длинными пальцами. Холод прошёлся по моей спине, заставляя волосы на голове пошевелиться. Аристократическая стать, тёмный костюм, серые глаза и взгляд… — Драко? — тихо сказала я. Парень застыл на месте, как и толпа моих родных, стоящая неподалеку. Секунд десять рассматривал он моё лицо, а потом спросил, как не в чём небывало. — Как ты? Он должен ненавидеть меня. Разве нет? Я сделала много гадостей и подлостей, за что его семейка могла не хило поплатиться жизнями. Ну, насколько я знаю, его отец в Азкабане, а матери и ему помог сам Гарри, подтвердив, что оба находились под «Империо». — Драко, я… — Просто скажи, как ты, — перебил меня его холодный тон. Эх, не меняется слизеринский принц, не меняется. — Всё в порядке. — Точно? — Да. Видно было, что он хочет сказать или спросить что-то ещё, но какая-то преграда останавливала его. — Прости меня… Это успело вырваться прежде, чем я подумала. Лёд в глазах будто шевельнулся и дал трещину. — Сейчас ведь всё хорошо? Так что не за что просить прощения. Он развернулся и пошёл прочь. Я смотрела ему вслед, почувствовав мой взгляд он остановился и подошёл ко мне быстрым шагом. — Я хотел сказать… — на выдохе произнёс он. Взгляд его метался, и вот он решился, — если будут какие проблемы, обращайся. Я слегка улыбнулась. Ждала ли я других слов? Да, ждала, не знаю почему. С Драко нас связывало многое, и как бы я не любила Фреда, но помнила о слизеринце только хорошее. — Изабель! — позвал меня отец. — Мне пора, — тихим шёпотом сказала я, — спасибо. Уходя пошла прочь, чувствую, что его глаза смотрят в след. У тебя был шанс Малфой, и ты только что его потерял. — О чём вы там болтали с сыночком Люциуса? — поинтересовался Чарльз, приобнимая меня за плечи и глядя на парня. — Спросил как дела. Не смотри так на него, — сказала я, в шутку тыкая отца в бок. Он сделал вид, что ему безумно больно, а я издала смешок. Он посмотрел на меня удивлённым и одновременно счастливым взглядом. Оставалось пять минут до отъезда, когда кто-то взял меня за локоть и отвёл от толпы. На инстинктивном уровне, хотелось дать этому человеку затрещину, но… Джинни? Мы не общались с ней, не считая каких-то домашних дел. Она не трогала меня, а я совсем не желала трогать её. Много слов было сказано, много дел сделано. — Что-то случилось? — поинтересовалась я. — Никогда больше не истери, — сказала она, в упор глядя на меня. — Я и так не… — Мы все переживаем за тебя, Изабель, — она обняла меня за плечи, а я хотела разрыдаться только от того, что она назвала меня вторым именем. Мне напоминало это Фреда. Он всегда называл меня только этим именем, и как мне жить дальше, если даже моё имя напоминает о нём? — Вообще я хотела отдать тебе одну вещь. Только пообещай, что ты, будешь бережно относится к нему и не бросишь где попало! — с вызовов сказала девушка, пряча что-то за спиной. — Обещаю. Руки за её спиной зашевелились, она показала мне, что было в них. Я очень долго смотрела на это, а потом слёзы брызнули из моих глаз. Девушка растерялась. — Эй, ты чего? Перестань, — он вновь обняла меня. — Спасибо, Джинни. Спасибо тебе, — благодарила я, отстраняясь от неё, принимая из рук этот так сказать. Подарок, — Здравствуй малыш. Бью, утерянный год назад в Хогвартсе сейчас сидел в ладошке и радостно скалил зубки, он пополз на моё плечо, где обычно любил сидеть и стал дышать в ухо. Частичка Фреда была со мной. Душе стало легче. -А я шла по коридору Хогвартса на шестом курсе и слышу кто-то пищит. Смотрю рыжик, и вспоминаю, что Ф… — запнулась она, — мой брат, специально для тебя такого цвета пушистика нашёл. Ну, я естественно не хотела отдавать его тебе, так как ты совсем не позаботилась о нём! Оставила одного! Представляешь, как оно оголодал? — Когда я сбегала со школы на своём шестом курсе. Тогда я потеряла его. Даже не знаю, как тебя благодарить… — Поменьше плачь и не закатывай истерики, — поставила меня перед фактом она, а я согласно кивнула. Скоро всё закончится. Гудок поезда оповестил нас о том, что он отправляется. Мистер и миссис Уизли уже махали нам руками. — Помирились, девочки? — шутливо спросил Артур. — Мы и не ругались, — с улыбкой ответила Джинни, а я погладила Бью. — Надеюсь, ты выскочка одумаешься и вернёшься на обучение, — заходя в поезд сказала Гермиона, — без тебя будет скучно в школе. Ты единственная конкурентка. — Ладно Грейнджер, забирай себе этот статус. Я уже никогда не буду заучкой. Мы засмеялись, а все остальные удивлённо на нас смотрели. Всё налаживается. Всё будет хорошо. Поезд тронулся. Мы махали девушкам, которые высунулись из окон. Помню, как когда-то мы с Фредом и Джорджем так же высовывали свои головы и кричали что-то родителям. Чарльз тогда не был таким седыми, Молли и Артур были веселее. Время быстротечно. — Привет, — я положила букет ромашек на чёрный монумент. Золотого цвета буквы были в пыли, что свидетельствовало о том, что Джордж ещё не был сегодня у брата. Достав белый платок, я протёрла их и портрет парня, который был выбит на камне. — Представляешь, с Бью всё в порядке, — я сняла пушистика с плеча и поднесла к портрету, — Оказывается, Джинни нашла его, когда меня уже не было в Хогвартсе. Он бродил по коридорам. Вот видишь, не такая я растеряха, как ты говорил! Со стороны могла бы показаться, что я сумасшедшая. Сижу перед камнем и болтаю сама с собой, но одно знаю точно. Он слышит меня и слушает. Оглядевшись вокруг и не обнаружив никого, я начала рассказывать ему о своём плане. — Всё будет хорошо и так будет лучше, — уже заканчивала я свою речь, — только не приходи во сне и не говори, что я глупая! Нет! Так будет лучше! Им будет легче без меня! И я считаю… — характерный звук трансгрессии нарушил тишину кладбища, это означало, что прибыл Джордж, — Ну, ладно Фред. Пока. Всё будет хорошо, обещаю. Я люблю тебя.