Слезы убийцы / Killer's tears

Выполнив точные указания, я смотрю в сторону малоосвещаемой стены. Мой рот тут же открылся, заставляя меня сомневаться, не придется ли поднимать челюсть с асфальта, глаза расширились и смотрели точно туда, вперед, где стоял он… — Ю-Юнги хён? Белобрысый чуть покачнулся и скатился по стене на асфальт, периодически кривился, параллельно убирая большим пальцем кровь с разбитой губы. Мы с сестрой быстро подошли к нему, обеспокоенно рассматривая эту тушку. Боже… обеспокоенно? Что это на меня нашло… — Отвали. Как только я попытался помочь Юнги встать, он резко оттолкнул меня, не поднимая головы. А вот когда поднял, то глаза его расширились, а гневная гримаса исчезла с белоснежного лица, испорченного несколькими ранами. — Чонгук? Правда ты? — Что, совсем шарики за ролики заехали? Уже меня не узнаешь? — Юнги, что случилось? — встряла Ёна, от волнения которая уже скоро превратится в одну большую мурашку. — Да, ничего… — ухмыльнулся тот, — все как обычно: у молодежи кулаки зачесались. — Ну и что делать с тобой? — через выдох с оценивающим взглядом спросил я, убрав руки в карманы бомбера. Дождь стих, и теперь можно было более-менее нормально стоять на улице. — Ого, ты еще и думаешь. Я думал, что без вопросов меня тут оставишь. — начал хрипло смеяться белый, пока не скривился от очередного позыва боли. — Эй-эй, Чонгук! Мы не можем его тут оставить! — Слышал? Благодари мою сестру, что не оставляем тут гнить. — Ну зачем так… — еле слышно проговорила Ёна, опустив голову и перебирая в руках края кофты. — Классные вы. — сказал Юнги, а после с нашей помощью поднялся на ноги. Что-то есть у меня подозрения, что с его телом точно не все в порядке. — Юнги, а в боль- — Да успокойся. Детские ранки — не более. Сомнительное утверждение, но ладно. Нет, так нет. Мне вообще, честно говоря, даже легче: не придется эту тушку еще и до больницы тащить на своем горбу. Если сказал, что сам подлечится, значит сам. И вообще… что он тут делает? Его дом вообще в другой стороне, как он около моего оказался?

***

Ебанное дерьмо. Этот вторник… этот ебанный вторник! Ха, погода, думаешь, ты остановишь мои планы? Не мечтай: если я настроился развлечься — я развлекусь, чего бы мне это не стоило. Оглядывая переулок за переулком, я аккуратно ступаю на мокрый асфальт, в некоторых ямках которого дрожат от каждого шага лужицы. В прозрачной воде поблескивает мой замечательный бордовый нож, который сегодня обязательно согреется человеческой плотью. — Не переживай, малыш. Дядя все устроит. — улыбаюсь я, а затем подхожу к повороту. Отчетливо слышу голоса. Ха, неужели? Неужели я нашел моих спасителей? Я выхожу из-за угла, вставая у них на пути. Моя улыбка медленно расползается по лицу, а затем работаю пальчиками, отчего с легким свистом открывается мой нож. Она меня увидела. Ох, как я обожаю первые секунды всего представления, когда люди замечают на себе мой пристальный взгляд, а после и нож. Эти эмоции… Их страх будто возбуждает меня больше, чем любая сука, стоящая на коленях. — Привет. — наступаю медленно я, с улыбкой глядя точно в глаза жертве. Она пятится. — К-кто вы? — волнение. Ммм, я даже глаза закрыл от такого наслаждения. Эта девушка мне точно понравится. — Мое имя тебе что-то даст? — медленно наклонил голову вправо, продолжая наступать и вертеть в правой руке нож. — Я закричу! — она пытается меня напугать? Да ты сама сейчас чуть ли не колготки в клетку свои обмочишь, о чем ты вообще? — Я… я… не подходите! Я сумею Вам понравиться! Давайте поговорим? — А вот в этом я сомневаюсь… — быстро и тихо проговорил я. Меня она начинает доставать, отчего сразу после этой фразы я мигом сократил расстояние между нами, а после с силой закрыл ей рот, ведя в специальное убежище.

***

— Ух, хён, выглядишь худым, так почему такой тяжелый?! — Ты тоже выглядишь добродушным, так почему такой злой? Боже, как они достали, а. Это же нереальный детский сад! Один балбес не может нормально извиниться, другой — простить. За что мне это? — Ёна, посмотри, маяк горит? — тяжко проговорил Чон, держа Юнги. Я кивнула головой и побежала вперед, в горку, оттуда был прекрасный вид на море и маяк. Добежав до нужной точки, я с надеждой посмотрела влево, но никакой маяк не горел. Стояла лишь серая холодная башня из бетона, на верхушке которой был выключенный прожектор. Повернувшись на ребят, которые остановились, чтобы Чонгук отдышался, я замечаю взгляд брата на себе. Он смотрит с такой же надеждой, тяжело дыша и прищурив глаза. Мне грустно, но я мотаю головой, опуская ее вниз. Он сделал то же самое. Постояв с опущенной головой, Чон вытирает рукавом пот со лба и продолжает движение, как вдруг вскрикивает: — Черт, плечо! — хватается он за руку, а после и падает. — Гукки! Что? Что случилось?! — быстро срываюсь к ним я, расширив глазницы. — Р-ребр-ро. — прохрипел блондин, упав следом за Чонгуком. — Юнги! — Твою мать, а-а-а! — кривились они, держась за плечо, в случае Чона, и грудь, в случае Мина. — Э-эй-эй! Вы чего это?! Не смейте па- Так! Встали быстро! Мужчины, а развалились, как домохозяйка после тщательной уборки! Я негодовала, ибо совсем не хочу на себе тащить эти две тушки. Хоть до дома и недалеко. «Ну не-ет!» — проныла в мыслях я, топая ножкой по асфальту с искривленным лицом жалости к самой себе и сжатыми кулачками. — Убью, когда… завтра в общем! Калеки, тоже мне. — бурчала я, закидывая по обе стороны на свои плечи два тела. — Да ну твою мать. — склонила вправо голову, только сейчас осознав, что придется взбираться в горку. Радует хотя бы одно — мы уже на улице с нашим домом, все пространство освещается фонарями, справа — соседские домики, слева — приятно шипящее море. Наш домишка за раз, два, тр- пять домов. Ну… ладно. Я сегодня не занималась физкультурой, так что будет, как зарядка. С этими мыслями я слегка подкинула брюнета и блондина, ухватившись поудобней, и, глядя решительно вперед, тихонько пошла, выслушивая «оханья» и «аханья» от двух крепких мужчин-спортсменов. Нц… видели бы этих никудышенцев сейчас их «умасходительницы»… Ладно, чего сейчас возмущаться? Утром им все выскажу, когда слышать меня будут. Так легко от меня они не отделаются.

***

— Смотри, попадаешь в лунку с первого раза — я к тебе не прикасаюсь. Если же нет… Я облокотился двумя руками о борт бильярдного стола и с улыбкой посмотрел исподлобья на стоящую по другую сторону перепуганную особу. Ноги в слишком короткой юбке сильно дрожали, а руки до побеления костяшек сжимали кий. Ее красные губы я больше не видел — пришлось заклеить ей рот, да так даже лучше. Тонкая зеленая блузка слегонца испачкалась кровью, но ее может закрыть такого же цвета кожанка. Она таращится на меня и ждет конца фразы. Моя ухмылка стала шире и опасней, глаза засверкали, а уши приготовились слышать крики. —…лишим тебя ненужной части твоего тела. — выпрямился я, натирая мелком кий. — Твоя жизнь в твоих руках, крошка. Как ожидаемо: из глаз текут слезы, из-под толстого слоя скотча доносится мычание, а ноги пятятся назад до тех пор, пока спина не упирается в холодную бетонную стену. Такие сцены для меня слишком будничны, отчего я просто встаю перед смотрящим на меня треугольником из шаров, а затем наклоняюсь, нависая над зеленой поверхностью стола. Левая рука удобно лежит, на ее пальцы я тихонько уложил кий, как что-то дорогое и ценное, правая рука делает несколько движений вперед-назад, а затем я сильно ударяю по белому мячу, который летит точно к цели. С приятным звуком шары разлетаются, и два тут же закатываются в лунки. Я выпрямляюсь, вновь на моем лице расцветает пугающая для кого-то ухмылка, и головой поворачиваю на девушку, что вжалась в стену: одна нога согнута в колене и упирается о бетон, две руки согнуты в локтях и разместились на уровне бедер, юбка из-за слишком маленького размера задралась. Ее глаза с ужасом смотрели на закатившееся шары, а затем та переводит испуганный взгляд на меня. Умничка, догадалась. — Ты права. — медленно начал подходить я, положив кий на борт стола. — Мои закатанные шары равны твоим не закатанным. — достаю нож. — Наказание одно и то же. — ухмыльнулся я, перед тем как со сопровождающим криком от девушки накинуться на ее тело.

***

— Чон-н-нгук — выдохнула облегченно я, сняв с себя тело Юнги на кровать, — однако был прав. Худой, а тяжелый просто капец. Сдунув челку с лица, я смотрела с упертыми в бока руками на двоих сопящих парней, что лежали на большой кровати. Надо же, покалеченные, а заснули, будто младенцы, у которых все в шоколаде. Махнув на них рукой, мол, ничего страшного — полежат на одной кровати, я сняла с них ботинки, куртки и накрыла пледом. Оглянув еще раз комнату, выдыхаю и выхожу, закрывая за собой дверь. От душащей жажды я пошла на кухню, наполняя стакан водой и так же быстро его опустошая. Напившись тремя полными стаканами, я вытираю рукавом рот, а после сажусь на стул. Часам к трем должна подойти мама, сейчас двенадцать. Ждать, думаю, не буду — завтра в школу. А с утра еще по-любому будут крики, так что надо поскорее заснуть, пока голова не болит. Поднявшись к себе на этаж, я захожу в комнату и попутно раздеваюсь. Умыться бы надо хоть перед сном, но меня валит с ног. Попробуйте сами тащить на себе около ста двадцати килограмм. С шумным выдохом я плюхаюсь животом на кровать, тут же засыпая. Но на утро меня ждало это…

***

Вытирая полотенцем руки, я повелительно смотрю сверху вниз на лежащую в луже крови эту дрянь. Она никудышный соперник — ни одного забитого мяча. Мое настроение упало сразу же после второго ее удара. Я понял, что не поиграю сегодня, а потому лишь наслаждался процессом отсоединения ее конечностей. Вот тут было немножко забавней, она хоть визжала. Но также и раздвигала ноги, намекая так отплатить за то, что встретила меня. Пф, шкура. Мне это совсем не интересно, идиотка. Ладно, теперь надо до рассвета отнести это тело в закоулок, а там нарисовать картину убийства: «Брошенная любовница встала на пути чуть раньше прибывшей жены из отпуска». А для достоверности — фото того самого женатого мужчины в ее кошельке. Перед тем, как начать веселиться с телом своей жертвы, я тщательно пробиваю ее персону, выискивая все темные ниточки их жизней. Только потом я начинаю свое шоу, уже представляя в голове, как я обрисую место преступления. Эта ночь меня не впечатлила, надеюсь, следующая будет лучше. С этими мыслями и ухмылкой, я побрел с тушей к одному из переулков, растворяясь в пока еще темной ночи.

***

*громкие крики с первого этажа, грохот* Я резко открываю глаза, а после встаю, несясь на первый этаж. Открыв дверь в спальню, я вижу упавшего Чонгука и сидящего на кровати Юнги. Оба смотрели друг на друга с вытаращенными глазами. Поняв в чем дело, я облокачиваюсь о проем, зевая. Двое тел переводят на меня взгляд. — Это твоих рук дело?! — чуть ли не срывая голос, спрашивают те. — Ага. — еще раз зевая, спокойно даю ответ. Они в шоке от моего спокойствия. А вот я начинаю разгораться. — То есть лучше спать на улице? — начала наступать я. — Вы, два взрослых парня, повалились на асфальт и были дотащены до теплой уютной постельки одной хрупкой девушкой, и вы еще недовольны?! — последнюю фразу так получилось, что я выкрикнула. Но после откашлялась, разжала кулаки и привела лицо в нормальное выражение. — Я пойду в душ, а после на кухню. На завтрак будет яишенка, не смейте опаздывать! Шикнув напоследок, я ухожу и закрываю за собой дверь. За спиной через дверь слышу глухое хриплое «Она у тебя огонь». Ухмыльнувшись и довольно подняв голову, я взмахнула волосами и пошла бодро в душ, с которым надо побыстрее покончить, чтобы приступить к завтраку. *лезг* Поднимая с пола подушки, мы неловко переглядывались до тех пор, пока Юнги с шумным выдохом не выпрямился. — Боже, что ты так смотришь-то? Ну поспали на одной кровати, что с того? Мы ведь не обнимались даже. — Фу-фу-фу, — кинул в него подушкой я, тут же скорчившись от его слов, — что это ты такое говоришь? — Ах, серьезно… — устало выдохнул блондин, наклоняясь за еще одной только что упавшей подушкой. — А — резко остановился он, хватаясь за грудь. — Ребро? Дай посмотрю. — подошел я, но он тихо убрал мои руки. — Не надо. Все в порядке. — *с кухни* Мальчики! Еда готова, помните про опоздания? Мы испуганно переглянулись, а после ринулись к выходу из спальни, в мыслях представляя, что эта «мощная бабёна» сможет с нами сделать, если мы опоздаем. *лезг* За завтраком, на удивление, обстановка была вовсе не напряженной: Чонгук и Юнги сидели рядом, я — напротив. Юнги рассказывал какие-то веселые истории, после которых мы смеялись, также он мне сделал комплимент — сказал, что я действительно сильная, хоть и выгляжу хрупкой. Боже-боже! Надо обязательно это рассказать сегодня Наоми! Покончив с едой, мы разбрелись по комнаткам, собирая рюкзаки. Юнги Чонгук дал свою запасную форму, чтобы тот переоделся, ведь его одежда была порвана в некоторых местах. С учебниками Мин сказал, что разберется. — Мы в школу, мам. Собравшись внизу, мы уже было хотели радостно выйти, если бы не одно обстоятельство… — А мамы нет, Ён.