Слезы убийцы / Killer's tears

      Голова блондинистого парня чуть дернулась, а после медленно поднялась, пока веки плавно и лениво приоткрывались, чтобы дать хозяину осмотреться и понять, где он находится. Чуть поморщившись от боли в затекшей шее, Юнги щурится, а после шипит, поняв, что руки связаны тугой тканью за спиной. На его губе была ранка с запекшейся кровью, на скуле ссадина, а с одной стороны головы среди белых волос было несколько красных. В помещении пахло сыростью и затхлостью, пол был чертовски холодным, как и стена, на которую опирался парень; голова ничего не соображает, а если и пытается — чрезвычайно медленно. Начав дергаться, Юнги пытался освободить руки, морщась от боли во всех местах тела. Еще несколько попыток и он слышит приближающиеся медленные шаги, отражающиеся эхом по всей комнате. Блондин замирает, прожигая взглядом пол, а затем, когда носки чужих туфель уже стояли прямо перед ним, медленно поднимает голову, смотря на человека, возвышающегося перед ним с широкой улыбкой.

***

— Нет, это безумие. Безумие! Почему это приключается с нами? Нао, я не понимаю. Я не понимаю! — по слогам произнесла я, после чего обессилено рухнула на кресло, смотря в пустоту. — Ён, все будет хорошо. Я уверена, Тэхён знает, как надо поступить. — Что? — нахмурилась я, повернувшись на зеленоволосую. Та вдруг поджала губы и вид явно выдавал неловкость. — Почему Тэхён должен знать, как поступать в таких ситуациях? — Ну… Мне так кажется. — нервно усмехнулась Наоми. — И знаешь ведь, что моя интуиция меня не подводит обычно. — улыбнулась еще раз она и заправила прядь волос за ухо, опустив голову. Это правда. Интуиция Нао — почти стопроцентное попадание в реальность. Она редко, когда ошибалась. — Ну где эти двое? — Ёна, тебе надо успокоиться. Чонгук с Тэхёном разберутся, а ты попей водички. — налила Нао в стакан воды из кувшина и подала мне. — Не могу успокоиться. Я буду ждать, пока они не придут и не дадут указаний: как я могу помочь. — Ты?! — Я ни за что не останусь в стороне, когда дело касается близких мне людей. — выпила воду. — В такой ситуации — чем больше голов — тем лучше. Так что, как скажут — то и сделаю. — Эта девочка выросла. — пустила смешок Нао, оглянув меня с какой-то материнской заботой. — Йа, ты на год всего меня старше. Чего выпендриваешься? С улыбкой Наоми опустила голову и вскоре я сделала то же самое. Кажется, только она меня может успокоить и отвлечь от всего; только Наоми понимает меня так, какого я понимания так долго хотела и искала. Иногда мне так радостно становится от того, что я дружу с ней. Что знаю про нее все-при-все, что у нас нет никаких тайн, что мы настоящие подружки. — Вот же ирония. — пустила смешок Нао. — Кажется, ровно три года назад был день, когда Чонгук поссорился с Юнги. — Разве? — задумалась я. — Ничего себе… три года. Неужели мы так выросли? — Как-то тихо. Даже этого шумного Хёншика не слышно. — Нао… — Да-да… понимаю. При этой всей ситуации… Я просто хотела разрядить обстановку. Кажется, началась черная полоса в жизни? Но ведь это значит, что скоро будет хороший финал…разве не так? Разве это не принцип всех книг, всех дорам и фильмов? Надеюсь, с Юнги, учителями и Сону все в порядке. Надеюсь, что они скоро появятся и мы уже, наконец-таки, уедем отсюда подальше. Впервые в жизни действительно захотела в школу. Впервые хочу… хочу верить, что наша собственная жизненная дорама будет иметь жанры «романтика» и «комедия», а не «драма» и «триллер».

***

— П-подожди, что? — переспросил Чонгук после некоторой паузы. — Чонгук… — выдохнул я. — Я понимаю твое удивление, но думаю, мы можем найти выход. — Почему начал переживать? — он ухмыльнулся, но это было скорее нервно. — И, кстати, меня кое-что интересует. — я стоял и спокойно смотрел на брюнета, ожидая его последующего вопроса. Не получив от меня никакой эмоции, он скашлянул и продолжил. — «Он сказал, что отпустит всех, если я убью тебя». Почему убивать должен ты? И с какой стати у тебя связь с этим мерзким ублюдком? Ким Тэхён, ты мне сразу показался слишком странным. — Чонгук прищурился и начал подходить. — Ты никогда не рассказывал о своем прошлом. Думаю, сейчас самый подходящий момент. Он продолжал стоять напротив и покорно выжидал ответа, пока в моей голове образовалось вдруг куча ненужных мыслей и страхов. Страхов? Откуда они у меня вообще взялись? Действительно ли мне страшно? Думаю, что так. В Чонгуке я нашел того, кого искал в детстве — друга. Сейчас для меня это звучит слишком мерзко и сопливо, но в детстве я был готов отдать все, чтобы знать о том, что у меня есть друг. Я усмехнулся и опустил взгляд. Вот и все. Выхода нет — придется сказать. Однако изучив психологическое состояние людей, я могу практически со стопроцентной уверенностью сказать, что после полученной от меня информации, Чонгук просто развернется, уйдет и скажет всем держаться от меня подальше. Думаю, из него вышел бы отличный коп; думаю, мы бы встретились в таком случае с ним именно в полицейском участке: я за решеткой, он с ключами и в форме — напротив. Сидит, читает газетку, нагло ухмыляется и твердит мне о том, что я здесь буду гнить до конца своих дней. Я бы ухмыльнулся, показал ему средний палец и получил бы потом в комнате пыток от него тридцать ударов хлыстом по голой спине. Меня бы привязали к стулу и в сухой холодной комнате без окон он бы ходил передо мной, медленно и вдумчиво, а после резко уперся двумя руками о перила стула, на котором сижу я, и начал бы угрожать. А я тем временем нагло смеялся бы ему в лицо, за что получал все больше и больше ударов. Думаю, именно такие отношения были бы между нами. Подняв голову, я посмотрел на того Чонгука, который сейчас стоял передо мной. Кажется, картина совершенно другая: потрепанные черные волосы, на футболке пятнышко от соуса, в кармашке торчит фантик, которые он, вероятно, коллекционирует, а приоткрытые губы показывают два передних заячьих зуба, придающие этому лицу невинность и образ ребенка. Сейчас я вновь усмехнулся. И как такой ребенок мог бы до потери пульса избивать преступника, наслаждаясь этим процессом? — Я, кажется, вопрос задал. — с более серьезной интонацией произнес Чонгук. Однако его глаза все же отличались от всего облика. Они будто бы многое повидали, поэтому выглядят необычно на этом детском лице. — Не думаю, что ты хочешь услышать правду. Так зачем задаешь подобные вопросы? — Чтобы знать, от чего оберегать Ёну. — А о себе не думаешь? — я улыбнулся, но в груди вдруг сердце начало биться сильнее. Вот, значит, что люди чувствуют при волнении? Надо же, так непривычно. — Мы ведь с тобой одни сейчас в этой комнате. — Это будет неприятно. — Что? — Ошибаться в людях… Это неприятно. Однажды я уже ошибся, однако сейчас, почему-то, вновь переживаю за этого придурка. И если сейчас я ошибусь второй раз в близком мне человеке — это будет неприятно. — «Близком»? Почему ты думаешь, что можешь меня таковым считать? Не считаешь, что я не хочу быть твоим другом? Чонгук усмехнулся и опустил голову. Почему он до сих пор не ушел? Если обо всем догадался, то почему еще не сдал меня? — Знаешь, — вдруг начал он, — перед последним отплывом в море папа мне сказал: «Чонгук-а, помни: хорошие, истинные друзья — это те, кто оказываются рядом с тобой в тяжелые моменты, а не те, кто бьет кулаками в грудь и кричит о том, что он твой друг. Держись тех людей, в которых ты будешь уверен; которые тебя не предадут и которые не испугаются, когда ты попросишь о помощи. Вы можете вообще не употреблять слова «дружба» в вашем общении, однако ты будешь знать, что дороже и ближе этого человека у тебя нет.» Как-то так. — поджав губы, качнул несколько раз головой Чонгук, смотря на меня. — Почему у меня ощущение, будто мне только что в любви признались? — скривился я, на что скривился и Чонгук. — Айщ, серьезно. Я ему серьезные вещи говорю, а он. Всю атмосферу испортил. Фу. — продолжал кривиться брюнет, и я неконтролируемо улыбнулся. — Чего лыбишься? — это начало раззадоривать меня все больше. — Йа, прекрати улыбаться. Смеешься? Ты и смеешься? Оущ, этот парень… оущ…

***

— Нао, я так хочу домой… поесть самгепталь, посмотреть очередную сопливую романтику, посплетничать, побурчать на… Хири… помочь Лиси… улыбнуться учителям… Нао… почему? Почему это должно было приключиться с нами? — заплаканными глазами я посмотрела на подругу, которая понимала мое состояние, да и сама была в таком же. — Потерпи, Ён. Тэхён что-нибудь придумает… что-нибудь придумает… — Девочки, есть план. — вдруг дверь номера открылась и в комнату залетели парни, сразу ошарашивая словами. — А, точно. Объяснить же сначала надо. — почесал затылок Чонгук. — В общем так случилось, что Юнги сейчас в руках у этого мерзкого упыря. Взамен на его освобождение он требует моей смерти, но! — прервал брат наши громкие с Наоми возмущения. — Что если нам сымитировать мою смерть? — Что-то, по-моему, они не догнали. — подал голос безразличный Тэхён. Оттолкнувшись от стены и достав руки из карманов джинс, он подходит к нам. — Мы снимем на камеру лежащего в крови на полу Чонгука и ваш плач. Отправим это, как выразился этот уважаемый человек, «мерзкому упырю» и будем надеяться, что он купится. — Пахнет детсадовской разводилкой. — выдохнула Наоми. — У тебя есть варианты, Джи- Тэхён резко запнулся, а после скашлянул. — Наоми. — Нет, — сдержанно и смотря точно на Тэхёна, произнесла зеленоволосая. — Тогда надо пробовать. Это хоть что-то. Бездействовать никак нельзя. — сказал Чонгук и начал примеряться к полу, расчищая себе место. — Выглядит вполне комфортно. Ёна, подай подушку. — Издеваешься? Вы шутить собрались или спасать друга от смерти? — я действительно не понимала такого настроя этих двух. Они правда не осознают всю серьезность данной ситуации? Чонгук и Тэхён скашлянули и дальнейшие несколько минут были в молчании. *лезг* Пришло время съемки. Мы сошлись на варианте «удушья», ведь вину вместо крови маньяк не поверит, а искусственной у нас нет. Так что с помощью грима девушек я уже обкрашен в нужных местах синим, в комнате бардак, говорящий о моих попытках спастись, а девочки на взводе. Согласен… снимать подобные сцены слишком некомфортно. — Чонгук… — вдруг подошел Тэхён, до этого озиравшийся с каким-то неудобством и немым вопросом на меня. — Надо поговорить. Отойдем. Когда мы вышли в коридор, шатен чуть помолчал, готовя правильные слова, а затем поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Когда я отправлю видео с удушением, у него могут возникнуть вопросы. Я не думаю, что это выигрышная тема. — Почему должны возникнуть вопросы? — Я… не могу этого сказать. — опустил он голову. — Прости, но мы должны поступить иначе. Прости. — вновь посмотрел он на меня, а в моей голове слишком много вопросов. — Прости. — повторяется Тэхён, и не успеваю я задать вопрос об его извинениях, как тут же чувствую резкую боль на правом боку. — Тихо, не кричи. — зажал мне рот он, а я опустил взгляд на свою руку, которая зажимала кровоточащую рану. С немым вопросом я вновь смотрю на Тэхёна. — Так надо. Прости. Тэхён быстро сложил бордовый нож и убрал его в карман. Оглянувшись, он посмотрел на меня и кивнул на дверь, немо говоря быстрее зайти и быстрее закончить. Я все еще не понимал его поступка. Резкую боль в правом боку я ощущал слишком хорошо, а часть футболки и руки, приложившиеся к месту ранения, были в крови. — Да ты совсем страх потерял? — в моем теле поселился гнев, отчего я разворачиваю за плечо Тэхёна и, не думая, бью его по лицу. — Ты чего творишь?! — Успокойся! — проведя по разбитой губе пальцем, тяжело дышит он. — Я ведь сказал, что так надо! — Идиотские отговорки. Ты меня ножо- Закрыв мне вновь рот рукой, Тэхён с такой же яростью смотрит мне в глаза. — Ты можешь не орать о таком? — шипит сквозь зубы он. — Мне, твою мать… — усмехнулся он и опустил голову, но потом сразу же поднял. — Мне тоже страшно. Но если мы хотим спасти чертову задницу Юнги, то должны приложить максимум усилий, чтобы вышло правдоподобно. Не считаешь? Поэтому прошу, Чонгук. Соберись и доверься мне. — Я так понимаю, — убрал его руку от моего лица, — спрашивать, откуда у тебя нож, бессмысленно сейчас? — Я думал, ты уже все понял… — усмехнулся Тэхён. — Да, бессмысленно. Сам скоро все поймешь. А сейчас нам надо идти. — Куда идти? Ты хочешь, чтобы я пустил человека с ножом в номер, где мои сестра и девушка? — В этом номере и моя сестра. — выдохнул шатен, стоя ко мне спиной. — Нет времени на разборки, Чонгук. С этими словами он зашел в номер, а я так и замер, смотря на щель приоткрытой двери номера. Его… сестра?

***

Было около одиннадцати часов вечера. Мы вчетвером сидели в той темной комнате, где утром был наш разговор с Чонгуком. Сидели все молча, по разным углам, каждый в своих мыслях. Видео было снято и отправлено уже часа три назад, однако ответа от него так и не поступило. С того момента Чонгук не сказал мне ни слова, как, в принципе, и я ему. Ёна с опаской озиралась на меня, Джиён — с надеждой. Поверить не могу, почему я это все делаю сейчас? Почему помогаю им? Зачем? Почему я просто не убил Чонгука? или Юнги. Что с тобой не так, Тэхён? В кого ты превратился? Помогаешь тем, кого ненавидел и убивал? — Наоми, — резко произнес брюнет, глядя в пол. Остальные, включая и меня, повернули на него головы, — надо поговорить. Чонгук встал и вышел из комнатки со всяким хламом; немного погодя и неловко оглянувшись, встала и Джиён, выйдя следом. Остались мы с Ёной. Эта девочка довольно спокойна, на мое удивление. Честно говоря, думал, что она будет реветь не переставая, когда узнает, что Юнги в руках у маньяка. Даже сейчас она просто сидит и смотрит куда-то в пол, поджимая колени к себе. Я цокнул. Она сидела в одной футболке и явно ей было холодно. Неужели нельзя было подумать немного? — Скоро в твоих соплях здесь плавать будем. — подойдя, я сверху на нее кинул свою кофту, отчего Ёна тут же замерла. — Не стоит. — хотела она уже поднять кофту и отдать мне, но я приподнял бровь и, не шевелясь, с упреком посмотрел на нее. — Кхм… спасибо. — В следующий раз думай, если такая хладнокровная. — Нет, если это все будет продолжаться твоим стебом, тогда возьми свою кофту и смолкни. — Да я пошутил, — сам того не ожидая, я улыбнулся, — можешь надеть ее. — Кстати, а почему мы должны сидеть здесь? — спустя некоторое время в тишине, повернулась Ёна. — Вообще предполагалось, что это для того, чтобы Чонгука шастающим по отелю не засекли. Но этот паршивец… — Понятно. — усмехнулась устало брюнетка. — Тэхён, мне кое-что интересно. — М? — и с чего вдруг я так спокойно на подобные слова реагирую. — Ты говорил, у тебя была сестра. Можешь описать, какая она? — Почему тебе интересно это? — Просто… — улыбнулась Ёна и посмотрела в пол. — Честно говоря, мне кажется странным, что мы учимся в одном классе и спасаем общего знакомого, но я про тебя до сих пор ничего не знаю. Как закрытая книга, открыть которую слишком сложно. — А тебе хочется ее открыть?

***

Тэхён поднял взгляд и он слишком отличался от его обычного взгляда. В этих глазах было столько боли и потерянности, отчего мое сердце пропустило удар. — А тебе хочется ее открыть? Он произнес это тихим, едва дрожащим голосом. Сердце начало биться сильнее; волнение? Видеть Тэхёна таким для меня действительно непривычно, поэтому я растерялась. Однако все же сглотнула и неуверенно кивнула головой. — Почему? — Потому что мне интересно. — с большей уверенностью ответила я. — Мне всегда было интересно, что происходит внутри у таких людей, как ты. Ты явно отличаешься от нас, и дело, как кажется мне, в твоем прошлом. Я хочу узнать об этом, ведь лишь тогда я смогу помочь тебе. — А зачем тебе помогать мне? — Просто… я… Тэхён ухмыльнулся, опустив голову. Ответа на этот вопрос я не знала. Я не знаю, почему хочу помочь ему; почему волнуюсь, почему он мне так интересен. — Моя сестра была самой лучшей. — прервал молчание с улыбкой шатен, задрав голову. Я посмотрела на него. — Она учила меня всему, была всегда рядом, защищала. Была моим единственным другом и единственной семьей. Она знала, что мне нравится; знала, что не нравится. Знала, о чем я переживаю, знала, что меня смешит. Она была всем для меня. — Но почему ты говоришь «была»? С ней что-то случилось? — Ну, — пустил смешок Тэхён, — можно и так сказать. Она стала жить другой жизнью, под другим именем. Дверь открылась и в комнату зашли Чонгук с Наоми, рассевшись по своим местам. Их настроение отличалось от того, с каким они выходили — сейчас было лучше. Переглянувшись, они смущенно улыбнулись и опустили головы, отчего я незаметно усмехнулась. Немного обдумав, я поворачиваюсь на опущенную голову Тэхёна и, зная, что нас никто не поймет, задаю, наконец, этот вопрос: [Весь диалог на французском] — Твоя сестра… — услышав французский язык, Тэхён удивленно поднимает голову, пока я уверенно смотрю на него, — сейчас здесь? Чонгук и Наоми молча смотрели на нас, а между мной и Тэхёном был неразрывный долгое время зрительный контакт. Мое сердце с каждой секундой начинает стучать все сильнее и быстрее, а ладони потеют. В немом молчании Тэхён… медленно кивает головой. — Рана Чонгука… — Тэхён сглотнул. — Это ведь не, как вы сказали, краска? Он вновь медленно кивает головой, продолжая смотреть мне в глаза. — Я слышала ваш разговор, когда вы вышли из номера. — его губы чуть приоткрылись. — Кто ты? — шепотом, дрожащими губами спросила я. — Кто ты такой, Ким Тэхён? — по щеке скатилась слеза. — Лиси и Хири… — произнес дрожащим голосом он, по моей щеке скатилась вторая слеза, — их убил я. Зажав двумя руками рот, я с испуганными глазами смотрю на Тэхёна, пока он смотрит на меня. — Что произошло? — нахмурился Чонгук. — О чем вы разговаривали? Ёна? Я не слышала ничего, кроме последних сказанных Тэхёном слов; я не видела ничего, кроме его взгляда. Я не хотела верить ничему, никому. Не совладав с собой, я вскочила и выбежала в коридор, терпя поток слез, а за моей спиной Тэхён опустил голову; по его щеке скатилась немая слеза, которую никто не увидел. Она упала на джинсы, превратившись в маленькое мокрое, совсем незаметное пятнышко. *лезг* — Ёна! Подожди! Стой! Черт побери, идиотская лень. Какого черта я не учил французского вместе с Ёной? О чем они разговаривали?! — Ёна! — я бежал за сестрой по коридору. Вдруг она скрылась за поворотом, и я услышал тихий вскрик. Все тело напряглось, а ноги медленно подходили к повороту. Упавшее от удара по затылку тело моей сестры за волосы держали чужие руки в черных перчатках. — А вот и брат. — только успеваю услышать я, как тут же падаю на пол, а по лбу стекает струйка крови.