Кухня, la cucina, cuisine

Тесто нужно уметь читать. Это я поняла намного позже. С каждым должен быть свой подход. Песочное, например, не любит тепло, поэтому его нельзя касаться руками. Раскатал между двумя листами пергамента, вырезал вырубками — и в духовку. Остатки скатать и охлаждаться. Ни в коем случае не греть и не вымешивать! Дрожжевому тесту нужно тепло. Оно живое в прямом смысле: дрожжи работают. Чтобы уговорить их работать лучше, нужно ложечку сахара им всыпать. Я какое-то время боялась сахар добавлять: ну как это в несладкое тесто сахар! Да и лишние калории… Глупости такие. А вот пельменное тесто лучше вымешивать как можно дольше, пока оно не станет совсем гладким и эластичным. Ему и тепло рук нужно, чтобы скататься потом в однородный шар, который не оставляет следов на столе, но при этом легко слипается, когда закрываешь край. Если бы я знала про людей столько, сколько знаю про тесто… Все было бы сейчас по-другому. Но все так, как есть. Я умею читать тесто. Я знаю, что ему нужно: холодное и растопленное масло, воду или молоко, больше муки или яиц. И это полезное знание. Я даже почти о нем не жалею. Итак, пицца на довольно длительное время стала основным блюдом в нашем с Даней меню. Я готовила ее каждый день в самых разных вариациях. Сначала это была пицца-пирог. Русская такая запеканка, в которую отправляется все, что есть в холодильнике. Я и тесто готовила неклассическое. Тогда Даня спросил, а могу ли я сделать настоящую итальянскую. Он ездил в Италию несколько раз сам и как-то проходил короткую стажировку или что-то в этом роде. Я согласилась и принялась искать варианты начинок. Даня, доедая «запеканку» помогал мне. Все фруктовые варианты мы отвергли как слишком изысканные. Я точно не помню, что мы выбрали, но вышло очень и очень остро. Мы выпили все молоко, так что утром пришлось перехватить капучино в киоске у дома. Но с того дня я почти ежедневно тратила десять минут, не меньше, на возню с маленьким белым комочком теста. Потом я оставляла его и работала. Все-таки я училась, пусть и спустя рукава. Даня еще все торопил меня, мол, когда же будет готово. А я что? Дрожжи быстрее не заработают, если на них кричать. Через полчаса мой комочек увеличивался раза в два и превращался в большой пушистый ком. Его я растягивала, крутила на кончиках пальцев. Получался большой тонкий круг. Время от времени Даня приходил, но он больше баловался. Я же относилась к процессу готовки серьезно, и меня это раздражало. Мы иногда, все чаще ругались, но ненадолго. Было время, когда мы могли ругаться только ненадолго и скорее формально. Я пыталась экспериментировать, но Дане не было дела до того, какие специи в тесте или сколько там воды, какое масло и все в этом роде. Это стало поводом обидеться чуть серьезнее, чем обычно. Ответ «Все одинаково вкусно» меня не устраивал. Мне нужно было найти самый лучший, выверенный рецепт, чтобы в дальнейшем пользоваться только им. «Мне не понять, шеф. Главное, что с любовью и заботой, поэтому вкусно», — говорил Даня. Сейчас я не могу понять, что же меня так обижало в этих словах. Мне казалось, что так он отмахивался от меня. Сейчас же я понимаю, что более сильную поддержку я вряд ли где-то когда-нибудь найду. Но что, если бы я спокойно тогда приняла его совет и остановилась? Разве смогла бы я тогда делать идеальные шоколадные бисквиты, ореховое печенье, булочки для гамбургеров или домашнюю пасту? А может быть, и ладно, что не смогла, только бы… Но надо всегда двигаться вперед. Во всем. Именно поэтому я никогда в точности не повторяла одну и ту же начинку. Они становились все сложнее. Нескоро, но я совсем отказалась от кетчупа, заменив его домашними соусами. Даня, правда, вряд ли заметил. И я видела, как иногда он берет из холодильника пакет покупного барбекю вместо приготовленного мной, стоящего в красивой банке. Кухонная утварь — совершенно отдельная тема. У меня и раньше был женский инстинкт обустроить свое гнездышко, но я покупала всякие свечки, пледы, домашние халаты и пижамы, которые тоже включались в домашний интерьер. Но очень скоро кухонные шкафы наполнились новыми баночками, мисками, формами для выпечки, ножами, лопатками… Был и красивых круглый нож для пиццы, нож для снятия цедры, нож для слайсов. Скалочка для пасты с возможностью регулировать толщину раскатываемого теста. О, чего только стоил мой набор венчиков разных форм, размеров!.. Очень скоро Даня перестал дарить мне цветы. Он дарил тарелки, ножи и всякие другие полезные штуки. Я очень расстроилась, когда окончательно порвался последний тефлоновый коврик. Я такие нигде найти не могла. Так исчезла еще одна связанная с Даней вещь. Хорошая вещь. А вот форма для пиццы до сих пор служит мне верой и правдой. Правда, я ее редко использую. Себе дома я мало что готовлю, а целой пиццы — мне одной слишком много. С Даней мы съедали больше половины вечером, горячую, а несколько кусочков оставляли на завтрак. Лучшим комплиментом для меня было, если на завтрак ничего не оставалось. Во-первых, это значило, что от пиццы невозможно было оторваться. А во-вторых, я могла приготовить на завтрак сырники или омлет. Пицца была очень идиллическим периодом наших отношений, но в конце концов мне захотелось готовить что-то более серьезное: двигаться дальше.