Марш забвения

      Колкий, грубый песок на пару с свистящим, встречным ветром яро врывался сквозь щели толстого шлема. Уши резало от пронзительного воя воздуха, а колотый щебень дробью метался под колесницей. Жрец всё чаще порывисто хлестая подгонял лошадей и самозабвенно выкрикивал что-то на са'тэре: – Фре'х рогошур р'рех мол! Р'рех мол!       Бессмысленные слова бросаемые в холмистые просторы лишь смешили кровавую взвесь закатного неба, а тусклый свет ролита вяло «поджигал» начищенные латы. Стоящая стеной пыль обречённо разрывалась мергитовыми лезвиями.       Вся серость, угрюмость холмов словно терялась в багровых оттенках вечера и в жгучем чувстве вспыхивающего хора (местная аналогия адреналина) внутри. Будто повинуясь неведомому «чутью», жрец постоянно оборачивался вглядываясь в даль петляющей дороги.       И совсем не зря. То и дело ярко мелькали несколько всадников средь холмов и придорожных валунов. Сколько точно, различить ему было не под силу за эти короткие мгновения, в которые внимание переключалось с дороги впереди. Одно лишь было ясно: серты быстро настигали колесницу. Запряжённые же лошади уже гнали из всех возможных сил.       Уже был незаметен и ревущий встречный ветер, уже вожжи остались в руке лишь рефлекторно. Жрец вновь обернулся взглянув на погоню, уверено приближающуюся к нему. Теперь же и было видно всех пятерых всадников, правда, понять кто они точно не представлялось возможным, в отличии от их намерений...       Правая рука легла на рукоять полуторного, тириниевого меча и в тоже мгновение тот неровно блеснул в угасающем свету. Но выпущенная одним из двух лучников стрела с сопутствующим звуком просвистела над левым плечом. Вторая же со звучным ударом отскочила от тириниевой «спины» жреца. Два других свадника, держащие в руках по одному клинку, уже держались по бокам колесницы, опасаясь приблизиться из-за лезвий и собственно вооружённого жреца. Пятый же, с копьём наперевес мчался неподалёку. – Громогласный Рокот будет последним звуком в твоей жизни! – громко и пафосно выкрикнул всадник с копьём, жестом дав знак двоим с клинками.       Жрец же глухо прорычал в шлем привстав в колеснице. Два всадника повинуясь сигналу спешно разъехались в стороны, а пятый понёсся направив остриё... Вспышка! Сконцентрировавшись, жрец вовремя ослепил и лошадей, и сертов. Лучники быстро сореинтировались и вновь ровно скакали вслед, чего не случилось с копьеносцем. Лошадь резко повела в сторону и копьё пронзило насковозь одного из всадников, а тот, кто кричал про Рокот, нелепо скатывался вниз с зияющей раной на спине, оставленной полуторником. Лёгкий кожаный гамбезон всё же не спас его от мощного удара бывалого воина.       Оставшиеся трое всё следовали за колесницей, а громкий топот копыт нещадно резал тишину пустых холмов. И опять луки сертов вздрогнули отправляя в полёт острые стрелы. Стрелы которые всё дробили металл доспеха.