Глава 3.
31 мая 2017 г., 03:07
Лийэли сидел на бортике фонтана, болтал в воде босыми ногами, поднимал брызги. Редкие прохожие спешили мимо, утренний поток иссяк, и люди спрятались от жары. Заскучав, Лийэли прыгнул на бортик, поднявшись на цыпочки, пошёл плавным шагом, будто танцуя, зазмеились над головой гибкие руки. Острый камешек угодил ему между лопаток. Не опуская рук, Лийэли оглянулся. Мальчишка-посыльный едва ли старше его самого корчил суровую рожу.
– Житья нет от грязных шлюх!
– О, добрый господин! – запел-засмеялся Лийэли. – Нет ли у такого важного господина лишней серебряной монеты? Недостойный покажет тебе, для чего нужны грязные шлюхи!
Засмеялась проходившая мимо служанка с корзиной на бедре. "Вот же шельма", - проговорил с улыбкой пожилой горожанин с пегой лошадкой в поводу. Лийэли знал: он хорош собой. У него пушистые волосы, светлые, как мёд, и глаза цвета весеннего неба. У него белая кожа и тонкий стан, и никто в приюте лучше него не танцует с лентами... Довольный вниманием, он изогнулся, упёрся ладонями в прохладный мрамор, легко перекинул ноги через голову, выпрямившись, красиво взмахнул руками. Кто-то засмеялся, кто-то захлопал в ладоши. Лийэли проверил выручку: в глубоком кармане завёрнутые в чистую тряпочку уже лежали два серебряных шелега, которые он заработал утром до открытия рынка. Это серебро он отдаст Феразу. И хватит с него. Все остальное, а день ведь только начался, пойдёт в тайник, который Лийэли почти год назад соорудил в пасти покрытого пылью льва в старом городе. Там уже двенадцать шелег. А когда их будет сто, он понесёт это богатство мастеру Вигнешу в квартал ткачей. Внеся залог, он станет подмастерьем. Он научится ткать удивительные узоры, он уже видит, как сплетаются тонкие линии растений, цветов и зверей, будто случайно, но единственно возможно. Золотую нить хорошо смешивать с охрой, тогда и охра становится золотой...
– Мальчик!
Голос густой и тёмный, будто вишневая парча с болотным узором, красиво и мрачно.
Лийэли оборачивается, не забыв красиво качнуть бедрами. Кажется, напрасно. Стоящий перед ним господин суров и мрачен. Ему не до услад. Крепко сжаты бледные губы, между бровями – глубокая складка. За его спиной маются двое стражников, тоже с виду суровые, но это по долгу службы, не от себя.
– Господин, – изящно кланяется Лийэли.
– Ты знаешь воспитанника по имени Альмар?
Врать он не умеет. Совсем. А что, если его принц в опасности и этот грозный господин несёт ему беду? Впрочем, может ли быть хуже?
– Знаю, господин.
– Где мне найти его?
Опоздали вы, высокородный. Но как сказать об этом?
– Он в порту.
– Что это значит? – господин сердится, в его голосе горькое железо и холодный камень. – Порт большой, как мне найти его?
– Я не знаю, господин! – немного пугается Лийэли. – Мастер Фераз, наш наставник и владелец приюта, был очень недоволен Альмаром. Он решил, что Аль утаил выручку. Он пропал на сутки, вернулся со следами страсти на теле, а серебра не принёс. Мастер Фераз спросил, Аль ответил дерзко. Тогда мастер отправил его в порт. Прямо сразу отправил, даже завтраком не накормил.
– Самир, приведи лошадей, – приказал господин одному из стражников. – Едем к этому Феразу. Ты едешь с нами, мальчик.
Лийэли даже и не думал спорить. Хотя удрать можно было. Но зачем? Ведь будут лошади!
Лошадей было три, одна другой огромнее, но страшно не было совсем. Даже когда грозный господин взлетел в седло и молча протянул Лийэли руку. И тот схватился за широкую ладонь, и через миг сам оказался в седле. Так высоко, а все равно не страшно! Высокая лука крепко прижала его к чреслам господина, и в другое время Лийэли захотелось бы всякого, но слишком мрачным был рослый всадник за его спиной, слишком быстрым шаг коня, и слишком мало это утро походило на любое другое. К тому же надо было показывать дорогу, и Лийэли старался делать это толково.
Во дворе приюта возле чахлой айвы спешились. Господин осторожно снял мальчика с седла и сунул ему что-то в ладонь.
– Беги. Ни к чему тебе смотреть на такое.
А потом все трое вошли в дом, а за ними увязался евнух Ашу, старый и бестолковый, а Лийэли и вправду убежал. Лишь в тайном месте, в тупике между купальней и стеной соседнего сада он решился разжать ладонь и взглянуть на своё сокровище. На ладони солнцем горел золотой динар. Целый золотой, почти новый и блестящий! Вот теперь можно идти к мастеру Вигнешу. На две монеты серебром он купит себе простой одежды, обрежет свои длинные, до поясницы, волосы и станет простым подростком, которому хочется выучиться на ткача.
– А, вот ты куда спрятался!
Отвратительный голос принадлежал стражнику по имени Хасим. Он был тем ещё мерзавцем, всегда заставлял ублажать его ртом и, конечно, бесплатно, да ещё мог ударить, так, чтобы не осталось следа. Но хуже всего было то, что он несомненно заметил!..
– Что это у тебя? А ну-ка, давай сюда.
– Два серебряных шелега. Я должен отдать их мастеру Феразу. А если ты их заберёшь себе, я пожалуюсь мастеру.
– Ах ты, щенок!
Лучше бы ударил. Но стражник схватил и больно вывернул его руку, ту самую, где в кулаке было зажато целое богатство. Лийэли закричал, забился пойманным зверьком, но боль была сильнее. Поплыла перед глазами белёная известью стена, подернулась багровым. Теряя сознание, падая на землю, Лийэли разжал кулак.
– Ах ты ж! Бесы тьмы! Целый динар! Украл, конечно. Так тебе и надо, щенок.
Острый носок сапога привычно ткнул в поясницу, но боли не было. Самое страшное уже случилось с ним сегодня. Осталось только закрыть глаза, чтобы не видеть, как вор и мерзавец, весело насвистывая, уходит прочь, на ходу ловко подбрасывая маленькое золотое солнышко.
***
– Как тебя зовут? Голос господина густ и ленив. Его ладонь гладит плечо Альмара, бездумно и ласково. – Альмар... – Правда? Это имя совсем не подходит тебе. – Почему же? Альмар поднимает голову, вглядывается в лицо господина, видит улыбку. – Потому что альмар цветет всего одну ночь. Вечером это бутон, утром – сморщенная тряпка. Он слишком слаб, слишком недолговечен. Ты другой. В тебе столько силы, столько жизни. Я назвал бы тебя гиацинтом. Он первым пробивается через снег, он цветет там, где другие умирают. Ты такой. Особенный. Не знал, что бывают такие. – А как ваше имя, господин? Это такая несусветная дерзость. Но в ответ звучит лишь тихий смех. – Керим. И Альмара осенят догадка. Его господин – Керим ап Соннар, первый маршал Сеговии, молочный брат и лучший друг императора. Был ли этот разговор на самом деле или все пригрезилось Альмару? Может быть, весь тот день и волшебная ночь, все это был лишь сон, который приснился измученному и до полусмерти избитому мальчишке, притаившемуся на грязном полу между лавкой и стеной? Шершавые и грязные половицы - это было реальностью. Боль в рёбрах, в животе, в груди, между ягодицами - она была самой настоящей. А вот тех, кто был с ним прошлой ночью, он не запомнил вовсе. Они казались странно искривлёнными, болезненными тенями, уродливыми и жуткими. Страшно хотелось пить, от жажды мутило, но Альмар не решался покинуть убежища. Да он и не смог бы, наверное. А ведь сам виноват. Надо было ему дерзить да строить из себя принца? Нужно было понять: игры кончились. Был бы ласковым и весёлым, тихим и покорным, глядишь, его не избили бы так жестоко, не разорвали бы в кровь... В утренний час в затрапезной харчевне, куда продал его вчера Фераз, было не слишком много посетителей, но кто-то все же был, шаркал по полу тяжёлыми ступнями, смачно отрыгивал, требовал пива. А вдруг кому-то из них захочется продолжить ночное развлечение? Альмар знал точно: он не выдержит. Ещё одни липкие пальцы, ещё один вонючий член, распирающий его горло, ещё одна собачья случка - и он сойдёт с ума. Ему нужно время. Отлежаться хотя бы до обеда. Чтобы перестала течь кровь. Чтобы можно было подняться на ноги. А что потом? Куда он пойдёт, голый, покрытый кровью и дрянью, что станет он делать? Он пойдёт к морю, оттолкнётся ото дна, будет плыть, пока хватит сил. А на обратную дорогу сил не останется. И все прекратится. Он не будет портовой шлюхой. Его просто не будет. Значит, нужно пока прятаться. Главное, чтобы его не заметили... Тяжелые шаги, хлопнула дверь, хозяин проблеял что-то подобострастное. Голос, низкий и грозный, голос полководца. Он показался бы знакомым, если бы не столько стали, не тон холодного приказа. И ещё один голос, этот не спутаешь ни с чем. Фераз. Он что-то ноет, пытается оправдаться, говорит быстро и сбивчиво. Его перебивает грозное: – Мне плевать! Ты привёз его в эту дыру? Значит, найди! Всех касается, немедленно! Загляните в каждую комнату, в каждую щель! Если с мальчиком беда – вздёрну всех вот на этой перекладине! Что встали? Выполнять! Самир, на вход, никого не впускать и не выпускать! Его найдут, его сейчас найдут! Альмар закусил пальцы, почувствовал солёный вкус крови, завыл беззвучно. Вчера один из моряков предложил отнести его на корабль, привязать в трюме к бочке. Может быть, это сделают с ним прямо сейчас. Может быть, это лучше – сойти с ума, не знать, не понимать, не жалеть... – Вот он! Мой господин, посмотрите! Это он? Одним пинком перевёрнут стол, другим - отброшена лавка. Знакомая рука отводит от лица грязные пряди, пальцы заметно подрагивают. А потом его подхватывают на руки, а это очень больно. Он кричит. А любимые руки уже прижимают его к груди, сильно и бережно, и он узнает голос, хоть тот и дрожит, и прерывается: – Самир, врача! В мой особняк, немедленно! Мой гиацинт... Мой мальчик... Никогда больше, ты слышишь? Только мой, бесценный... Это не о нем, это не может быть о нем, но Альмар не в силах больше думать, и бояться, и терпеть. Все, что он может, это уронить голову на плечо своему господину и осторожно вдохнуть его запах.***
Лучина вот-вот погаснет. Свечей в бараке не держали, незачем. Ночью положено спать, если ты, конечно, не работаешь. Но мальчишкам закон не писан. Двенадцать воспитанников расселись вокруг мерцающей лучины послушать, как придумывает Лийэли. Только маленький Салла не встал со своей подстилки, остался лежать, повернувшись лицом к стене. Сегодня он работал в первый раз и теперь оправится не скоро. – На руках, как самое дорогое сокровище вынес маршал Керим своего принца из грязной харчевни, – говорил Лийэли, и глаза его сияли, как самые яркие свечи. – А во дворе их ждала карета, запряженная шестёркой вороных лошадей с серебряными бубенцами в гривах и с алыми перьями на головах. Так маршал увёз Альмара в свой дом на улице Серебряной Луны, что за фонтаном. Лучших лекарей позвали к Альмару, ведь его сильно порвали и избили. Говорят, сам личный лекарь императора навестил больного и составил для него микстуры и эликсиры. И сам маршал не отходил от постели возлюбленного ни на минуту. Повара старались порадовать больного самыми изысканными блюдами, драгоценные вина для него везли из самой Иберии, его тело дважды в день обмывали в молоке и обтирали розовым и лавандовым маслами. Не скоро, не сразу, но Альмар поправился. А когда это произошло, господин первый маршал устроил знатный пир. Лучшие менестрели пели там для господ, жонглеры и акробаты устраивали представления, были там глотатели огня, и певчие птицы, и учёные звери. А за центральным столом рука об руку с господином сидел его возлюбленный Альмар, и был он прекраснее солнца и нежнее луны. А на следующий день господин маршал раздарил всех наложников и наложниц, а желающим даровал свободу. На темной половине дворца остались лишь жены маршала, их маленькие дети, служанки да родственницы. Увидев такую любовь господина, жены приняли Альмара как брата и никогда о том не пожалели, ведь был он добр и скромен и преисполнен величайшего уважения к госпожам, родившим детей его повелителю и спасителю. Часто жены маршала приглашали Альмара на свою половину, чтобы угостить душистым чаем и сладостями... – Вот уж это вряд ли! – фыркнул насмешливый Раштан. – На женскую половину пускают только обрезанных, это все знают. – Жены высокородного маршала – не рабыни! – заспорил Лийэли. – Если они хотят пригласить к себе возлюбленного господина, они это сделают! И никто их не остановит: ни евнухи, ни стража! – Что-то мне вообще не верится, чтобы одного из нас взяли в такой дом, – не сдавался Раштан. – Скорее всего, Альмар сгинул в порту, а ты рассказываешь сказки. Чтобы маленькие не боялись, а те, кто постарше, тебе просто подыгрывают. – Как ты можешь так говорить! – возмутился Лийэли. – Я сам видел Альмара много раз, как выезжает он на лошади рядом с господином, а следом едут слуги и стража! Да если ты подождёшь у фонтана, ты сможешь увидеть их сам. Да что там, через две декады – праздник Зимних Огней, маршал Керим будет присутствовать на ритуалах в храме Негасимого Света, и пусть возьмут меня Тени, если его возлюбленный не будет стоять с ним рядом! Лучина погасла, напоследок вспыхнув особенно ярко. Рассказ закончился, но мальчики не спешили укладываться. – Это правда? Это случилось так? Это спросил из своего угла Салла. А ведь никто не знал, что и он слушает рассказ. – Да! – горячо воскликнул Лийэли. – Это случилось именно так! И другой голос послышался из темноты. – Это случилось так. Я знаю это точно. – Верно, – поддержал ещё один невидимый. – Я видел Альмара рядом с маршалом. На нем был кафтан из золотой парчи. – Я был неправ. Это случилось так, – негромко согласился Раштан. А когда все устроились на своих подстилках, и стих в бараке последний шум, Лийэли незаметно выскользнул во двор. У колодца он зачерпнул из ведра холодной воды и поднёс к губам, да так и замер, глядя на колесницу Принца Ночи, летящую по ночному небу.
