Глава 22
20 июня 2017 г., 20:42
Я подозревал, что наша брачная ночь исцелила твое тело, но нанесла вред разуму. Причин я не понимал, поскольку почти ничего не знал о твоем прошлом. Наверное, открылись старые раны, а может быть, они никогда полностью и не затягивались. Я пытался переубедить тебя, но ты все равно считал себя виноватым, а я чувствовал из-за этого не меньшую вину.
***
На следующее утро Северус стоял в ванной в одном полотенце, обмотанном вокруг талии, и пристально изучал свое отражение. Слабо улыбнулся. Когда на его губах появлялась улыбка, он выглядел совсем иначе. Все вышло, как он и ожидал: Гарри демонстрировал успехи в легилименции. Конечно, пришлось приложить усилия, но все вышло гораздо проще, чем он опасался. В этот раз им очень пригодилось упрямство парня. Несмотря на потерю голоса, Гарри оставался очень шумным. Он наполнял комнаты Северуса движением, не мог усидеть на одном месте — неудивительно, учитывая, что большую часть жизни он провел запертым в чулане или спальне. Северус, который привык к спокойствию и одиночеству, понял, что его скорее радует, чем раздражает такой энтузиазм. К своему ужасу он понял, что ему начинает нравиться проводить время в компании мужа. Он понимал, что Гарри здесь просто… Гарри. Жизненные невзгоды и брак с раздражительным Северусом никак не повлияли на его живой характер, а лишь помогли быстрее повзрослеть. Он привык бороться, а не впадать в уныние. В отличие от Северуса. И все равно Гарри дал ему шанс на жизнь. Спас его. Северус собрал волосы в хвост, выжимая из них воду, и посмотрел исподлобья на отражение. У него слишком грубые и резкие черты лица, чтобы его можно было бы назвать красивым. Определенно некрасивый, учитывая постоянно мелькающую на его лице угрюмость. Он считал себя холодным человеком, чье сердце предназначалось только для того, чтобы перегонять кровь по венам. Он встретился взглядом со своим отражением. Очень глубоко в душе он — огонь и пламя — не так уж отличается от самого Гарри. Он повернулся, и полотенце развязалось, соскользнув к ногам. Во время секса Гарри смотрел на него. Он хотел видеть лицо Северуса. Северус обхватил член ладонью, словно оценивая. Несильно сжал, а потом подошел к раковине и вымыл руки. «С взрослением приходит ответственность и сексуальность, — размышлял он. — И приносят с собой горечь и боль. Гарри — взрослый по меркам магического мира, но в маггловском он все еще несовершеннолетний». Северус спешно натянул одежду, как будто его мысли можно было спрятать с той же легкостью, что и наготу. Он вновь повернулся лицом к зеркалу, встречаясь взглядом со своим отражением. Все поступки, которые он совершил, будучи Пожирателем Смерти, оседали в душе и отравляли жизнь, но он никогда в своей жизни не обладал кем-то без взаимного согласия. И самое худшее — он помнил нахлынувшее желание, когда смотрел, как Гарри одевается. Тело, натренированное квиддичем, — худощавая, но крепкая фигура, сильные руки и ноги, соблазнительные ягодицы и член, красивое лицо. Стоя в ванной и вглядываясь в свои собственные черные глаза, Северус чувствовал себя грязным. Его начинало подташнивать, когда он вспоминал визит в бордель в день своей свадьбы. Он надеялся смыть свою ярость похотью. Его ошибка, которую он осознает теперь с кристальной ясностью. И все из-за Гарри Поттера, раздражающего Гриффиндорца, который не сдается ни при каких обстоятельствах и который намерен всячески бороться за их хорошие отношения. Северус с силой ударил кулаком по своему отражению, так что разодрал костяшки пальцев. Зеркало задрожало и треснуло. — Будь ты проклят, — хрипло выдавил он, ни к кому конкретно не обращаясь. Он совершил в своей жизни много ошибок — присоединился к Пожирателям, — и ему удалось выстроить стену безразличия между собой и своими поступками, давя в себе раскаяние. Но с Гарри Джеймсом Поттером так не выйдет. На самом деле стена покрывалась трещинами, а если в этой жизни и было то, чего Северус Тобиас Снейп боялся, так это потери контроля. Ему удалось покинуть комнаты раньше Гарри.***
— Северус, ты выглядишь неважно, — заметил Дамблдор во время завтрака. — Чувствую себя замечательно, — отрезал Снейп. — Зайди, пожалуйста, ко мне после занятий, Северус, — сказал директор. — Снова? — Да, пожалуйста. Северус резко кивнул и отодвинул от себя тарелку с яичницей, избегая смотреть в сторону Гриффиндорского стола. Дамблдор, конечно же, это заметил. — Итак, я пришел, — заявил Северус, входя в кабинет Дамблдора, — и, прежде чем вы спросите, я не хочу ни чаю, ни лимонных долек. — Северус, ты плохо выглядишь, — Дамблдор решил не говорить обиняками. — Ошибаетесь, я совершенно здоров, — Северус закатал рукав и показал левую руку. — Ты прекрасно знаешь, что я говорю не об этом. — Если вы говорите о завершении брака, то мы выполнили все пункты, как вы и сами видите, Альбус. — Северус. Пожалуйста. В кабинете воцарилась тишина, прерываемая только тихим шелестом перьев. Фоукс, в своей новорожденной форме, сидел на жердочке и чистил свое оперение. — Я ЕГО ИЗНАСИЛОВАЛ! — неожиданно сорвался Северус, резко вставая и отталкивая от себя стул. — Так мне нужно было спасать жизнь? Насилием? Разве моя жалкая жизнь того стоит? Дамблдор подошел ближе и положил ладонь на подрагивающую спину Северуса. — Северус, ты не насильник. Совсем нет. — Сомневаюсь, что Гарри с вами согласится. На лице директора промелькнула грустная улыбка, поскольку он видел, что Северус беспокоится о Гарри и его чувствах. — Гарри сам согласился на завершение вашего брака, Северус. — Согласился. СОГЛАСИЛСЯ! Ему же не дали права выбора! В маггловском мире он до сих пор несовершеннолетний! А он все еще пытается убедить меня, что я не виноват, но, черт возьми, грешник здесь именно я! — крикнул Северус, смахивая со стола директора вазочку с лимонными дольками. — И хотите узнать еще кое-что, Альбус? — Говори, — спокойно произнес Дамблдор. — После того, как все закончилось, я наблюдал, как он одевается, и хотел его. И теперь скажите, что я не монстр. Сомневаюсь, что у вас найдутся подходящие слова. — Гарри — привлекательный молодой человек, Северус, и в нашем мире он уже взрослый мужчина, и не только на бумаге. Совершенно естественно, что ты так среагировал. Ты видишь в нем сексуального партнера. И ты не монстр. Всего лишь человек. Северус уставился на директора, и его глаза неожиданно заблестели от набежавших слез. — Значит, я не такой, как… Волдеморт? — Ты никогда и не был на него похожим. Ты хороший человек с очень низкой самооценкой. И Гарри это тоже знает. — Я его не понимаю. И все еще жду, что он сорвется на мне за случившееся. — Гарри не утратил надежду и веру, Северус. Он верит тебе. Постарайся и ты в него поверить. Он будет тебе чрезвычайно признателен. Северус резко кивнул. — Как его успехи в окклюменции и легилименции? — спросил Дамблдор через пару минут, когда Снейп уже справился с эмоциями. — Я начал с легилименции, а позже думаю заняться с ним окклюменцией, — Северус замолк, восстанавливая вазочку с лимонными дольками. — В первой дисциплине он уже демонстрирует успехи. Директор радостно улыбнулся. — Очень рад это слышать, Северус. И еще кое-что. Пожалуйста, не избегай Гарри. Ты усердно игнорировал его утром, а вот он поглядывал на тебя во время завтрака. Северус покраснел. Дамблдор же вновь заулыбался.***
В то же самое время Гарри сидел вместе со своими лучшими друзьями в общей гостиной Гриффиндора. Он скучал по тем дням, когда мог спать в общей спальне. Гриффиндорцам сообщили, что после нападения Воладеморта Гарри ради его же безопасности отселили в отдельную спальню. К сожалению, из-за этого в коридорах ребята теперь от него испуганно шарахались. — Нет, Гарри, я не хочу видеть ни пергамента, ни пера. Тебе не помешает немного практики. Думаю, профессор Снейп со мной бы согласился, — произнесла Гермиона. Гарри нахмурился, пытаясь сосредоточиться. Он обнаружил, что передавать мысли сразу двоим очень трудно, и их сопровождали посторонние шумы, так что Гермионе и Рону приходилось иногда просить, чтобы он «повторял свои мысли» по несколько раз. / Северус чувствует себя виноватым. Он считает себя насильником. / — Ну, если рассматривать это с технической точки зрения… — протянул Рон. Гермиона хлопнула его по руке. — Но только с технической. Если мы будем учитывать обстоятельства… И ты говорил, что сам настаивал на… э-э… брачной ночи, — заметил Рон. / В противном случае он бы погиб. Казалось, он лучше бы покончил жизнь самоубийством, чем переспал со мной, / — ответил Гарри, чувствуя, как над верхней губой собираются бисеринки пота. Телепатия выматывала его. Гермиона задумалась. — Думаю, Дамблдор поженил вас, потому что знал, что ты, Гарри, понадобишься Северусу. / Скорее, наоборот, / — возразил Гарри. — Нет, не думаю. Только то, что профессор Снейп старше и опытнее, не значит, что ему не нужна помощь. И только ты мог это сделать, потому что… — … у тебя комплекс спасителя мира, да. Но только не комплекс мученика, — добавил Рон. — Нет, конечно, нет. Гарри и профессор Снейп очень подходят друг другу, — заметила девушка. — Нет! — возмутился Рон. — У них гораздо больше общего, чем тебе бы хотелось, — проницательно ответила Гермиона. Рон явно не знал, что ответить. — Это как симбиоз, верно? Они нужны друг другу, чтобы выжить, и все из-за их связи с В-Волдемортом. — Не думаю, что здесь имеет место симбиоз. Гарри — один из самых упрямых людей, которых я знаю. Если он не сможет помочь Снейпу, я не знаю, кому это удастся. — Может быть, палочке в его заднице. — Не нужно грубостей, Рон. Снейп — муж Гарри. — Ага. На бумаге. — Не только на бумаге, — ровно возразила Гермиона. / Это не симбиоз, / — неожиданно вмешался Гарри. — / Он может быть добрым. Только его доброта должна пробиться сквозь его угрюмость. Это трудно объяснить. Для того, чтобы понять, нужно пожить с ним. / — И каково жить с ним? На что это похоже? Трое друзей сели поближе к камину, и Гарри начал рассказывать, что значит жить с Северусом Снейпом. / Он очень замкнутый и очень интересный человек. Это непростая задача — узнать о нем больше и... / — он поерзал на месте и немного покраснел, — / хоть и увлекательная. Мне начинает даже нравиться. / — Тебе начинает нравиться профессор Снейп? — спросил Рон. / Он обладает некоторыми качествами, которые мне нравятся, / — ответил Гарри. — Ну, это хорошо, вроде бы, — здраво заметил Рон. Гермиона только улыбнулась друзьям.
