Семь фобий маньяка по имени Джефф Вудс.

      «Знаете, все часто думают, что в нашем личном мире везде доброта, цветочки и лепота. Это… странно. Хотя бы потому, что это не правда.       Под „нашим миром“ я имею ввиду дом Слендермена, который часто обзывают „Рассадником Крипипасты“ или „Крипихаусом“ на английский манер. Очень дурацкие именования, если так подумать. Называть сборище маньяков страшными макаронами.       Или я все же очень плох в английском, что объясняется тем, что я проучился не так много в школе и не на столько тщательно, как хотелось бы.       Ну, так о чем я… О, эти дурацкие голоса в голове. Так и отвлекают меня от положенных мыслей. Это так тяжело, сосредоточиться на чем-то конкретном, когда где-то в ушах эхом отдается: „Ты хочешь есть, Джефф!“ или „Нет, он должен погладить носки сегодня!“.       Кстати об этом. Я довольно чистоплотен. Я люблю гладить и стирать свои вещи. Прекрасно знаю, как выводить кровавые пятна и не храню чужие органы у себя в карманах, как некоторые…       Черт, я опять отошел от темы! Мысли как назойливые таксисты, что постоянно крутятся рядом. Хотя ты приехал на своей машине за чем-то определенным, но спустя пять минут тебя уже везут домой, а ты им платишь и уже только потом вспоминаешь, что оставил тачку и забыл, что хотел купить. Я говорил о ситуации в доме, кажется. Да, однозначно я об этом и говорил.       Наш рассадник „паразитов“ состоит из четырех определенных слоев, чьи права не особо ограничены, но мнением некоторых вообще не интересуются. Да, мы живем как в древнем Египте, для нас это нормально.       Первый слой, единственный и неповторимый — это семья безликих. На самом деле они как пауки. Их дохера много, они все одинаковые и появляются из ниоткуда. Единственное различие — их нельзя прихлопнуть, так как у этих пауков размер ноги в три раза больше твоего собственного, и я бы поспорил, кто еще кого.       Ха-ха, я представил паука с двумя огромными лапищами и в кожаных туфлях. Это было бы забавно, как если бы Джейн была спокойная и милая… О каком бреде я думаю, лучше думать о пауках!       Второй слой — это более старшие и более полезные убийцы. Да, мы ведем счет. К слову, мне не повезло, я нахожусь лишь в третьем, но об этом позже. Основная борьба в этой группе ведется между Безглазым Джеком и Смеющимся Джеком. Это тоже очень смешно, так как первое место на равный счет делит Джек в квадрате. А еще, по чесноку, они оба жуткие извращенцы. О, об этом я тоже обязательно расскажу!       Во второй входят: в основном призраки, монстры, гибриды. Таких много и у каждого свои бзики.       Третий слой — такие как я. Ну, мы менее вредоносные, но более кровожадные. А еще тут только люди. Ну, судите сами. Удобнее, когда ты перемещаешься сквозь стены и догоняешь жертву в любом случае или когда гонишься за ней, останавливаешься около закрытой двери и пытаешься сломать её? А если это мужик как шкаф без антресольки? Нет, тогда скорее всего он не побежит… Неважно, я на таких нападаю редко и действительно со шкафа на спину. Так удобнее.       Да, мы тоже ведем таблицу. Точнее я веду её, если уж быть с краю, так самым лучшим.       Четвертый слой — это безобидные существа на подобии Бена или Салли. Они как мука. Типа, Бен выебывает твою сетевую программу, а Салли — мозг и психику. Не страшно, но чертовски бесит и раздражает.       Честно, то никто мою систематическую таблицу не принимает всерьез. Да и мне так просто легче объяснять.       Четвертые слушаются третьих, третьи вторых, вторые, как и все остальные — первых. Это не изменишь, никто и не спорит. У нас нет „дружбы“ или „любви“, в основном союзничество и взаимные подколы.       А, я обещал рассказать, почему Безглазый и Смеющийся извращенцы, верно? Сейчас, подождите секунду, я попробую привести вам несколько фактов.       Для начала, в этом месте у всех нет определенных „сексуальных“ предпочтений. Хотя бы потому, что половина из нашей своры, типа, стали маньяками еще в далеком детстве и до сих пор являются девственниками, имея страсть только к оружию в чужом брюхе. Хотя, я слышал, что бывают такие фетиши в соитие, да? Нет? Я без понятия. Поэтому в большинстве случаев тут бегают из угла в угол и геи, и би, и лесбиянки, и натуралы. Или правильнее назвать всех полисексуалами?       Да, я искрюсь терминами. А еще я увлекаюсь соционикой, я ведь псих! Я всегда думал, что все психи должны знать, как будут действовать жертвы. Но у меня пока ничего не получается в этом плане, и я продолжаю просто резать горло, пока заложник не начал орать.       Так, а теперь факты: Во-первых, Джек в квадрате любит подкатывать к местным девушкам. Бывшей жертвой Безглазого была Нина — чума дома. Однако же, я не уверен, кто был чьей жертвой, но в конечном итоге все стали считать их парочкой, особенно когда Нина заводит речь о том, как бы она хотела взять Найраса и была бы не против сделать это с кем-то втроем. Как вы поняли, она тоже не была девственницей. Во-вторых, эти двое хранят порно-журналы, активно обмениваются ими и делятся тем, как изнасиловали какую-либо из жертв.       Этим, кстати, второй слой так же отличается от третьего. Мы такого почти не делаем. Возможно, причина и в том, что второе звено — люди девятнадцати лет и старше, а третье — от пятнадцати и до девятнадцати. Будь я чуть старше, буквально на год-два, мог бы так же соперничать и убивать на количество… И нет, я не хочу трахать всех подряд!       А еще Слендермен, наш „великий предводитель всех и вся“, раз в три недели созывает собрание. В обычности, мы не то что бы не часто общаемся, мы вообще предпочитаем заниматься каждый своими делами, не конфликтуя и не вредя.       Я откровенно ненавижу эти мероприятия по сближению и обсуждению. Всегда одно и тоже, все рассаживаются в гостином помещении, на обеих лестницах, диванах, полу и все вместе проводят тренинги. Я не понимаю, в чем суть объединять и разговаривать с душевно больными как мы? Но видимо это важно. Важно, но не эффективно. И…» — Джефф, опять пишешь никому ненужную дрянь? Никому не интересно то, как ты рассуждаешь! Кому ты вообще это пишешь?       В дверь вошла высокая девушка с прямым носом, искаженными и хмурыми чертами лица, каштановыми волосами и часами в одной из глазниц. — Отвали, я пытаюсь изложить мысли и написать мемуары, — чуть ли не обиженно пробубнил брюнет, опуская голову ниже и закрываясь крышкой ноутбука.       Девушка сощурила неоновый глаз, а потом скрестила руки и оперлась плечом о косяк. — Собрание, — пояснила та причину своего прихода.- И если не спустишься, я твоими мемуарами буду задницу подтирать в сортире, — продолжила она и исчезла из поля зрения, оставляя после себя только раздражение. — А я твоим Тоби кроссовки мыть! Он как раз тряпка, мокрая от слез! — во весь голос выкрикнул Джефф со своего места, стараясь выглянуть из-за косяка, чуть ли не падая с кровати. — Заткнись, Вудс! — послышалось где-то с первого этажа. — Заткнись, Вудс, — передразнил тот ее. — Иди на собрание, Вудс! Сними Тоби с крыши, Вудс! Твои трусы лежат в коридоре, убери их, Вудс!       Еще немного почитав нотации по этому поводу, брюнет сполз с кровати, прикрывая крышку ноутбука и потягиваясь. Спина совсем затекла за час работы, отдавая резкой болью где-то между пятым и шестым позвонком, хрустя и неприятно возвращаясь на свое место.       Выглянув в коридор, Джефф помялся. Нехотя и с надеждой оглядываясь вокруг, но коридоры уже были пусты, все собрались внизу. И причины пропустить это собрание нет. Ведь если он просто уйдет, его сдаст КлокВорк.       Вздохнув, парень вальяжно и тягостно зашаркал босыми ногами по ковру, сунув руки в бежевую толстовку без рукавов, разглядывая неинтересные картины и обои, потертые и постаревшие. Он был готов обращать внимание на всё, кроме дороги впереди.       Добраться до холла все же пришлось. Как и ожидалось, все вокруг было забито людьми и не людьми, до самых верхних ступеней лестниц. Он подошел к перилам, посмотрев вниз.       В середине, как всегда выступали Слендермен и Сплендермен, рассказывая о важности сотрудничества между такими, как мы. О неравенстве и несправедливости общества, о тяжести несения нашей ноши и т.д.       Опустив взгляд на ступени, парень уперся в каштановый затылок, что загородил обзор на людей ниже. Рядом было пусто, от чего тот развалился чуть ли не на три метра, тоже смотря вниз. — Эй, подвинься, ладно?       Разница между ними была не большая, так что Вудс скинул одним пинком со ступени чужую ногу и упал на это место, прислоняясь к резным подпоркам перил. — Не в настроении? — чуть ли не с усмешкой поинтересовался Безглазый, продолжая слушать лекции. — Ненавижу тупые собрания. В чем соль, если все останется таким же, как и было? И вообще, где тот идиот, что нарушит правила, поставленные им? — брюнет ткнул в безликого, размахивающего длинными черными векторами и изредка подавая себе то один, то другой предмет. Его было видно довольно прилично, даже с этого места. — Ты, разве нет? Ты часто пропускаешь собрания. Не обедаешь и не ужинаешь со всеми. Уходишь когда тебе вздумается и не уважаешь более старших и опытных жителей, — будто бы зная о каждом его шаге, Джек пугал. — Джеки!       Джефф очень хотел возмутиться, по типу «Говоря о старших, ты имеешь в виду себя что ли?», но ноги кто-то коснулся, от чего тот резко дернулся, падая на спину и отползая. Между двумя сидящими ниже, выпячив назад задницу, стояла на четвереньках Нина. Она смотрела через свою розовую челку в упор, улыбаясь порезанным ртом, таким же, как у Вудса.       Каждый раз, когда он видел ее, то касался своего лица большим и указательным пальцем руки, а потом шептал: «Ты все равно симпатичнее, Джеффри.»       Джек, видимо вообще не удивился, лишь как-то раздраженно посмотрел на нее… Хотя, по нему не всегда понятно, куда он смотрит, зрачков то у него не было, все чернющее. Однако, все поняли, что он смотрит именно на нее, а потом буквально пнул ее ногой в плечо, прошипев: — Исчезни! Хватит постоянно меня преследовать, малолетняя дрянь. Я ведь сказал, что не хочу иметь с тобой дела.       Он говорил это так тихо, но на столько пронзительно, что у Джеффа самого выступил пот, но Нину это не остановило ни в коем разе.       Когда речь заходила о малолетних шлюхах, первой в очереди стояла Нина. Это была в какой-то степени фанатка и подражательница Джеффа.       Обычная пятнадцатилетняя поклонница семнадцатилетнего брюнета. Но она уж слишком сильно портила репутацию его внешности. Они действительно были похожи: черные волосы, почти одной длинны. Светлая… Нет, скорее белая кожа, большие глаза. Хотя, у девушки они были такими по другой причине. Порезанный рот и этот стиль одежды.       Нет, Джефф не носил полосатые чулки. Просто она полностью копировала его страсть к спортивным курткам, толстовкам, худи. Раздражала и манера общения.       Джефф всегда был закрытым, ворчливым, немного помешанным ублюдком. Он мало общался, много язвил, а еще разбирался во многих вещах.       Нина была совершенно не такая, хотя старалась подражать. По характеру девушка общительная, самовлюбленная и совершенно не остра на язык. Правда, о ее языке ходило не мало слухов со стороны парней, но это другая тема. — Ну, Джеки! Я ведь согласна на твои условия, что не так?       Она надувала накрашенные губы, смотрела так жалостливо и… Ну, неприятно смотрела, из-за чего так и хотелось зарядить ей по лицу подошвой. Однако ниже сидела Джейн, которую хотелось трогать меньше всего, пока она занята чем-то другим. Чем-то, а не кем-то по имени «Моя-жертва-Джеффри-Алан-Вудс».       Джек чуть ли ноги о нее не вытирал, а та терпела и будто не замечала, лизала ему задницу.       Джефф раньше никогда не замечал за Джеком такой агрессивности. Видимо она сильно его допекла всей своей натурой, чтобы тот, как сейчас, спихивал ее ниже и заставлял заткнуться и сидеть тихо.       Парень бы никогда не позволил с собой так обращаться, будь он на ее месте. Хотя о чем он? Будь Вудс на ее месте, его бы драли четверо на столе без передышки, а то и хуже. А нравилось бы это ему? — На чем мы остановились? — Вудс сполз назад на свое законное место, а потом посмотрел на придвинувшегося к нему Найраса. — Кажется на том, что я не соблюдаю правила.       Собрание закончилось быстрее, чем ожидалось. Все это время Безглазый чуть ли не учил уму-разуму брюнета, постоянно тыкая его то в одну промашку, то в другую и к концу своей «односторонней» беседы, спросил, почему они не общались раньше. — Наверное, потому что я не выхожу из комнаты, а ты из своего круга «Любовников и любовниц».       За этот разговор, Нина раз пять пыталась влезть в их беседу-монолог, но шатен столько же раз пихал ее обратно и затыкал, а в последний раз отпихнул ее пяткой тяжелых кроссовок, оставив след на лбу.       Когда все разошлись, а Джефф шел на кухню из-за пропущенного ужина, мимо проходящая брюнетка, которая по видимому не нашла в толпе почкоеда, поймала Вудса за локоть и потирая след на лбу, проговорила совсем тихо, — Джеки так же со мной общаться начинал. Ты бы осторожнее, а то после того, как мы пару раз переспали, он совсем меня начал игнорировать. Не соглашайся, если он предложит «поиграть», или начнет давить тем, что ты должен его слушаться, иначе он будет тебя тоже пихать, толкать, бить и делать больно.       У Джеффа чуть ли снова брови не отросли и не поползли вверх. Что она несет? Выдернув локоть, тот чуть подумал, тоже оглянулся, а потом выдал суровое: — Ты мне это все говоришь, а чего сама-то терпишь?       У нее наверное впервые спросили что-то подобное, да и услышать она рассчитывала привычное: «Отвали!» или «Не неси чушь и отвали от меня!». — Я очень-очень хочу с ним остаться. Он первый, кто предложил встречаться.       Услышав о всей этой романтично-прозаично-сопливой ерунде, Вудс прыснул, закатив глаза. И хотел было скривиться, но мимика была не на столько богатая, и он лишь фыркнул. Да, Джек и по парням? Нет, брюнет считал себя вообще самым красивым человеком в мире. Просто не всем его красота нравилась, а он и не особо интересовался этим.       На кухне было уже тихо, ведь все уже поели, а Джефф единственный такой странный, который не приходит на общий банкет. Он вытянул из холодильной камеры остатки ужина в виде курицы и пюре, но как-то аппетит совсем ушел после тех рассуждений о месте Нины.       Он заварил себе чашку кофе, и хотел было сесть, но в столовую зашел уже знакомый болтун с реально длинным языком. И нет, это не метафора, не устоявшийся фразеологизм и ничего подобного. У Джека был действительно очень длинный, пятидесяти сантиметровый серый язык, а иногда и не один. — О, ты тоже пропустил ужин? — рассчитывая услышать слово «снова» тот даже как-то расстроено вздохнул, отвечая: — Тоже? Дай угадаю, был занят чем-то о~очень важным, и потому ТОЖЕ пропустил ужин, хотя читал нотации о… — Слушай, а не хочешь поиграть?       Кружка так и застыла в паре сантиметров от красных, слишком чувствительных после ожогов губ, а в теле забилось что-то нехорошее. — Что ты сказал? — Решив сыграть в дурачка, брюнет продолжил пить, а потом выпив разом всю кружку, поставил ее в мойку. Ну не отвечать же ему, а так мог сбежать, оставив все, как есть, типа «Ты меня не видел и я о тебе ничего не знаю!».       Его толкнули к столу, ловя за плечи, чтобы тот не ударился головой о деревянную поверхность, и опираясь о стол другой рукой, шатен склонился, улыбаясь, скаля острые зубы, наточенные и довольно опасные, если так подумать.       С глазами, как во время первого осмотра себя после больницы в зеркале, Джефф смотрел то на потолок, то на Найраса, то опять на потолок, все еще чувствуя под ногами пол. Тот опустил локоть на стол, стараясь оттолкнуться или хотя бы удержаться, ибо прогибаться дугой было не удобно. Вудс сразу поставил между ними перегородку в виде руки, чтобы Джек вдруг не сделал ненужного и совершенно лишнего, что вполне мог натворить по словам брюнетки.       Рука уперлась в синюю ткань футболки, а около сжатой ладони билось сердце, так медленно и спокойно, будто этот парень проворачивал подобное каждый день. А почему и нет? — Поиграть, говорю, не хочешь?       Понимая, к чему это приведет, возможно даже в совсем скором будущем, тот наконец встал прямо. Конечно, пожертвовав крохами расстояния между ними, и поставив перед грудью обе ладони, и в самое лицо проговорил: — Не-не-не-не-не, я не люблю игры. Я люблю дремать и отправлять спать других, мне не нужны никакие игры с тобой, если в конце не придется кого-нибудь убить.       Видимо, притворяться идиотом выходило у брюнета плохо, и Безглазый сразу все пронюхал, вздыхая и смотря куда-то в сторону выхода, ловя взглядом тень от короткой юбки. — Ты ведь даже не пробовал, а веришь всяким слухам?       На бедрах потяжелело и толстовка медленно поехала за руками вверх, оголяя: карманы, ремень джинс, потом полоску нижнего белья и наконец белую кожу, после чего остановилась под натиском таких же белых ладоней, которые вернули все обратно. — Каким слухам? Ничего не знаю. Она чистая, можешь не утруждаться и не стирать, я останусь в ней, — потом следом с запинкой добавил. — Штаны тоже наичистейшие.       Никакого понятия о личном пространстве у шатена не было и он пододвинулся еще ближе. Стоя босыми ногами на холодной напольной плитке, брюнет приподнялся на носках, а потом оперся о носы серых кроссовок, садясь на стол, решив съехать с другой стороны. — Я настаиваю, давай поиграем. Я буду хозяином, а ты моей собственностью. — стиснув холодными серыми пальцами колени, тот прямо-таки водил ладонями по ногам парня, то вниз, то вверх, — Предупреждаю, что не люблю, когда мне поддаются. — Предлагаю наоборот. Если нет, то я пошел, что-то так спать хочется, — сводя колени между собой, как только получалось, Джефф уже хотел поползти вправо, но не вышло, мешали руки. — Пошли со мной? Я не возражаю, кровать большая, а мне там так холодно, — говорить так с натянутой нежностью было отвратительнейшей попыткой со стороны Найраса. Вот если ранее хотелось побить за это Нину, то сейчас хотелось зарядить по лицу этому… Но его накажет Слендер. Ну за что? За что мир так не справедлив только к нему?! Почему за попытки изнасилования не наказывают?! — Иди грейся о почки, они еще теплые. Дай мне спокойно провести жизнь в одиночестве, и умереть так же. Я вот чем хочешь поклянусь: Что если бы мне не нужно было здоровье, я бы тебе отдал свои, но прости, активный образ жизни и все такое.— Борьба продолжалась. Ненавязчивая, будто и не борьба вовсе, а легкое сопротивление, но выходило это только со стороны. На самом деле на теле Вудса осталась уже пара десятков синяков от пальцев, а на плечах и груди Джека будут красоваться сплошные покраснения от очень сильного давления, с которым Алан так упорно сейчас держит руки. — Ты ведь девственник, неужели не интересно, как это?       Он явно не умел давить на больное. Брюнету было посрать на то, что он не трахался в свои семнадцать. Его это и не интересовало вовсе, особенно с парнем. — Нет. Не хочу подхватить чего-нибудь от человека, который так активно предлагал подобное и жертвам и союзникам. — А у меня нет союзников. Все, кто попадают под прицел — жертвы.       Не смущал даже тот факт, что это правда, сколько то, что почкоед этого не отрицал. — Да что ты к моей жопе привязался? Не хочу я трахаться, отва… — Я не мешаю?       Вошедший Тоби испортил все. И Джеку и Джеффу. Один не успел затащить парня в постель, а другой не избежал лишних слухов по этой теме. Тоби — самое страшное, что могло произойти. Было бы не страшно, зайди кто другой, но теперь о том, что сейчас делалось на кухне узнает весь этот сброд. — Да! — Нет!       Одновременно с этим прозвучал сильный удар в грудь, а потом поспешные шаги. Шлепая босыми ногами, Джефф обогнул любителя вафель, сглотнул, а потом с облегчением вздохнул. Сегодня его задница в безопасности. Но никто не обещает, что это конец.