Семь фобий маньяка по имени Джефф Вудс.

      «Очередной долгий день моей жизни. Как думаете, легко ли общаться с такими же больными ублюдками, как и ты сам? Конечно же нет, я вам отвечу сразу.       Как я уже говорил, никто тут особо на ориентацию не разменивается. Вот к примеру, вчера этот мудак зажал меня на кухне. С ними действительно опасно жить! И это не единственный случай. Возможно ли, что мы не отличаемся от тех людей, которых убиваем? Нет, конечно же мы отличаемся!       Я никогда не верил в эти странные термины, о которых разглагольствовали другие люди. Любовь, понимание, романтика, верность, это все так — противно и чуждо. Я похоже действительно странный.       По правде говоря, все те девушки, что находятся тут, да и вообще существа женского пола, очень хотят внимания и…заботы. Господи, как же я не хотел произносить эти слюнявые существительные!       Иногда я не понимал, почему все с этим так носятся. Например, Тоби бегает за этой быдло-бабой, которая отшивает его и в то же время предотвращает любые измены, если их можно так назвать. Нина изо всех сил тянется к Джеку, вроде как это лю…лю… Да боже мой, вы поняли, о чем я! Еще есть Джейн, которая лесбиянка и обычная Джейн. Я не уверен, что между ними что-то есть, но как итог, одна активно ухаживает за другой.       Что бы еще рассказать? О, может о моих отношениях с другими? Ну, наверное это тоже важно.       Начнем с девушки. Как раз с этой быдло-бабы, КлокВорк. Я ее подчиненный, или лучше сказать, что она следит за мной, пока я не натворил чего нехорошего. Она вообще не плохая девка. На самом деле очень даже адекватная, если не считать этой ее идиотской привычки ровно в двенадцать орать „ТВОЕ ВРЕМЯ ВЫШЛО, ДЕНЬ/НОЧЬ“, а потом садиться обратно и продолжать разговор. Меня это слегка пугает. Хотя, о чем я? Должен был уже привыкнуть.       Она состоит во втором звене и доверия, конечно же, к ней больше. Активная, очень ответственная и высчитывает каждую секунду. Ахахах… Ну, вы поняли? Секунду! Ахахахах… М, вы же поняли? КлокВорк. Время. Отсчитывает секунды. Одному мне смешно? Проехали.       Я с ней лажу в рамках нянька-ребенок. Так вроде это называется? Она мне указывает, а я делаю все наоборот. Получаю люлей и наконец делаю все, как надо. Я скорее всего, из этого стада, считаю ее единственным другом. Ну, знает она обо мне неприлично много, так что пусть обломится, я ее не ненавижу.       Так, следующим я отмечу Бена. Хороший чувак. Он не человек, но чертовски умный и шарит в технике. Шарит в прямом смысле. И хватит воспринимать мои слова, как метафоры! Он копается в системах, ищет разную информацию и добывает нам бабло.       Это просто круто!       Этот эльф на самом деле еще тот тролль, и все его шутки обычно кончаются психушкой. Так и живем. Его страсть, или же все-таки плохая привычка, наркотики. Все, кто знают об этом, в шутку называют его банку со спайсом — нутеллой.       Когда он нажрется, лучше не заходить к нему. Во-первых, это бесполезно, он будет неадекватный, а во-вторых, он может сделать все, что угодно.       Так я когда-то простился с куском челки, потому что блондин размахивал ножиком и кричал „Я самурай! Я убью вас, чертовы ниндзя!“. Не стоит комментировать это, все и так понятно.       Мой ужас номер один, это Смеющийся Джек. Или он номер два? Нет, номер один, явно.       Бывают те, кто более или менее мне нравятся. Бывают все остальные, а бывают такие, как этот черт. Я бы удушил его, но к сожалению он что-то типа призрака. Исчезает и появляется: где, как и когда хочет.       А еще он первоклассный педофил. Заманивает детей конфетами, а потом неизвестно что делает, в конце вспарывая брюхо. Никогда не любил сопливых мелких спиногрызов, но теперь их как-то жалко. Пусть дохнут не от рук этого ублюдка. Не доставляя ему удовольствия.       Собственно, в чем заключаются мои претензии: 1) Он ублюдок; 2) Он мразь; 3) Он извращенец;       Вот я уверен, что вам кажется, что это просто список оскорблений, но это НЕ ТАК. Все обоснованно.       Во-первых, он часто надо мной смеется. Черт поймет, что ему не нравится в моей внешности. И я понимаю, что это часть его „имени“, но… Это обидно.       У него самый отвратительный смех в мире. Он просто видит меня, дает конфеты и смеется. А когда я кидаю их ему в лицо, то пропускает сквозь себя, показывает средний палец, треплет за ебаную больную щеку, а потом исчезает.       Во-вторых, он любит меня трогать. Нет, не в том смысле, в том смысле — это следующий пункт, а до этого… Ну, щека, как я уже сказал. Он часто хватает меня за руки, приподнимает над полом и пугает тем, что отпустит и убьет меня. Он тянет меня за ногу по ночам, когда ему скучно. Иногда в прикол утаскивая под кровать и лапает мои волосы.       Вот тут хер поймет, что именно он там делает. Я ожидаю жвачку или карамельку где-то у корней, но пока ничего не происходит. Он просто висит в воздухе и перебирает их в своих черных страшных липких ручонках.       В-третьих, он постоянно интересуется какой длинны мой член! Это прям верх идиотизма. Благо, пока он не додумался проверить это ночью под кроватью, но эти блядские провокационные вопросы меня не оставляют. Иногда меня начинает жутко трясти по этому поводу и я срываюсь на крики.       Обоснованно? Обоснованно!       Второй мой страх — это Джейн. Она является чем-то вроде убийцы убийц. Она хочет меня прикончить и за что? За родителей? За внешность? Я ведь старался, трудился над ее прелестным личиком. Думал, что мы будем на пару так ходить, а в итоге ничего не вышло и я решил, что косметолог — не мое. Она не понимает, что сломала мне жизнь?!       Вообще, Джейн не доставляет много хлопот. Просто стоит держаться от нее подальше, когда никого нет рядом. При всех она может только нож в тебя кинуть. Все знают, что убивать тут нельзя. Так что она просто ранит. В голову. Случайно.       Кома ведь не смерть, да?       Редко, когда она просто в отвратительном настроении. Я с ней все же разговариваю и знаете? У нас много общего! Например, я, а еще улица. О, и дом сейчас один!       Хотя, если без шуток, то ей тоже не нравится Смеющийся. Клоун не то, чтобы достает ее, просто, как она говорит, что-то внутри подсказывает о его внутренней гнили…»       — Да сколько можно стучать! — Вудс всплеснул руками и ногами на кровати, садясь и поправляя трусы и футболку, в которых валялся, пока никого не было рядом и дверь закрыта на щеколду.       Открыв дверь, он с секунду глядел на пришедшего, а потом резко захлопнул ее обратно:       — Иди в жопу, сраный извращенец. Дай мне спокойно до…       — До дрочить? — дверь открылась и закрылась за спиной, а по коже пробежало стадо мурашей.       — Писать. Дописать. Я не занимаюсь ничем таким, к твоему сведению и проваливай отсюда, пока я твои кишки, как украшение для полок не повесил.        Решив, что если его игнорировать, то тот уйдет, как обычно бывает с животными. Вудс бухнулся обратно на кровать, притянул к себе ноутбук и продолжил писать.       «Когда-нибудь я напишу драматический роман, в главной роли которого будет некий Джек, которого в конце я повешу. Но это потом, все потом. Сейчас же стоит продолжить олдлклькежьпмжеьдупж…»       — Что ты блять делаешь?! — ноутбук, что только что был у брюнета, резко захлопнулся и полетел на другой конец кровати. Парень нахмурился и начал было шарить по тумбе, ища нож, но он резко отдернул руку, когда по пальцам проехались чем-то острым, обжигая кожу и пуская горячую кровь.       — Пытаюсь соблазнить тебя и поиметь. Тебе что-то не нравится? Ты ведь любишь, когда тебя заставляют сопротивляться, — шатен навис сверху, притягивая чужую порезанную руку и обвивая раны языком. Это было так мерзко, особенно когда по пальцам вместо чистой крови потекла черная жижа.       — Да я просто пытаюсь сказать, чтобы ты отвалил от меня, идиот! И перестань трогать, меня сейчас стошнит! — чертов придурок уже вовсю разглаживал белую и не равномерно обожженную кожу. Говорят, что покровные ткани после шрамов и ожогов становятся грубее, но сколько бы Джефф в это не верил, кожа стала в разы более чувствительной к температурам, к боли, к касаниям. Бывают чувствительные места, по примеру щек, кожи на внутренней стороне сгибов, языка. Так почти ощущал себя Вудс всем телом, трясясь буквально, как при эпилептическом припадке, чувствуя чужие руки на выпирающих тазовых костях, ключицах, груди и шее.       — А по моему тебе нравится.       Не широкие женские бедра, не пышная грудь и не тонкие женские руки, совсем не женский голос, но эти худые длинные ноги, впалый живот, длинные смоляные волосы и открывающийся во время глубокого дыхания рот с яркими красными губами, но не от помады, а просто так, с ума сводили.       — Да пошел ты, — Джек утерял тот момент, когда Джефф, как глист сполз с кровати и обнимая себя руками, потер плечи через футболку, которую с него не успели стянуть, к счастью. — Катись!       — Джефф, ты умеешь делать ми… — где-то между правым плечом и ухом Найроса пролетел нож, втыкаясь на половину в стену и издавая звенящий звук.       — Катись, мать твою! — И Безглазый ушел от беды подальше спиной к двери, пропадая из виду.       Джефф упал на ковре, продолжая тереть плечи руками и с усилием закрывая глаза, чтобы не видеть все, хотя бы пару минут. Много, слишком много от него хотят. Будто бы он кому-то что-то должен.       Прошли считанные часы, а Джефф уже вернулся в свое каждодневное настроение — отвратительно. Он смог отредактировать и сохранить текст. После решил, что на этот раз спуститься на обед со всеми, а не будет таскать еду из холодильника.       На кухне собралась меньшая часть, которой действительно нужна пища. Нормальная, готовая пища, а не почки, человеческая плоть и тому подобное.       Сесть пришлось рядом с Тимом, еще одним наркоманом этого дома. В отличии от Бена он никогда не выпускал из зубов косяк и отрывался от него, только когда жевал. С другой стороны сидел его друг Худи. Он пережевывал пищу, стянув маску со рта, изредка оборачиваясь назад, кивая чему-то, а потом снова возвращался к тарелке, натыкая тушеные овощи.       Джефф овощи терпеть не мог, он был хищником и жевал только отбивную, относительно долго пережевывая. Ну, совсем не айс, когда у тебя из щек вываливается пища на стол. Нет, портить аппетит другим весело, но после ему никто тогда не даст добавки, а еда уже будет вся на полу.       После обеда наступило время «Попробуй-Поиздеваться-Над-Вудсом». И на этот раз к нему пристала маленькая Салли, цепляясь за ногу и крича:       — Поиграй со мной! — с другого угла орет другой ребенок, который старше брюнета года так на четыре.       — А со мной играть не хотел!       И что поделать, если Киллер социопат? Ничего, только терпеть кучку людишек и свое положение в этой кучке. Так действительно пришлось поиграть с девочкой, побыв временно Барби, которой заплетают косы, хвосты, дульки и другие не совсем модные прически.       Никогда брюнету не было так жалко своих волос, и он бы постригся, да только выходило, что сам остричь он себе их не мог, а стоять к кому-то спиной, когда у этого кого-то в руках металлический острый предмет, не позволял инстинкт самосохранения. Так и выходило.       С хвостом оказалось на редкость удобно, но перебором стало то, когда девочка зачесала в высокий конский хвост еще и длинную челку, оголяя лицо без бровей, обоженными глазами с почерневшими веками и выбеленные острые скулы. В обзор попали и уши, с проколотой правой мочкой, о которой Джефф и сам со временем забыл. Теперь он был похож на Барби с замазкой на лице или на гейшу из японского журнала с побелкой, вместо пудры.       — А может накрасим? — парень чуть ли не в измене обвинил в этот момент Клоки, которая качала головой и весело усмехалась.       — Спасибо, но я пошел.       Стянуть резинку оказалось очень трудно и Джефф решил не трогать это, пока само не отвалится. Кое-как вычесав челку, он пошел к себе.       Вудс проводил в своей комнате много времени, а остальную половину он бродил по городу и искал человека, который просто вызовет раздражение. Кого угодно и где угодно.       «Сегодня мне в руки попалась женщина, кажется ей было около сорока. Она шла с телефоном в руках и переговаривалась, как мне показалось со своим любовником. На ее пальце было кольцо, а в телефоне тот мужик был записан, как „Мэри“. Странные люди, она щебетала с ним о любви, о том, как хочет его увидеть сегодня и как отдастся ему.       Ее мужу наставили рога. Я решил сделать доброе дело, и чтобы мужик так не страдал, отправил ее мужу СМС с сообщением: „Это номер ее любовника. Он будет ждать ее сегодня в отеле, по этому адресу ******. Надеюсь, вы используете эту информацию, как надо. Она не придет“.       Мне было правда интересно, сможет ли он убить того, кто увел у него жену, и пришел к отелю в то же время, спрятавшись. Я взял ее телефон с собой.        Муж звонил ей несколько раз, но я не брал трубку. По фотографиям на телефоне я определил мужа, но видимо, не только я узнал его в лицо. Как только тот подошел ближе к зданию, лысый мужчина накинул капюшон на голову и сунув руки в карманы, решил смыться.       Было действительно весело, когда я так же быстро сообщил об этом высокому широкоплечему блондину.       „Он в черной куртке, уходит по направлению к парку. Мужчина с капюшоном на голове.“       Меня, к счастью, не заметили, но вот понаблюдать за дракой я успел. Блондин преследовал человека под капюшоном до конца парка, пока те не оказались в безлюдном месте. В конечном итоге никто никого не убил, однако крови там было не мало.       Я даже подумал, что зря все это разыграл, но буквально через пару минут лысый достал из кармана складной нож и пырнул второго несколько раз. Я стер с телефона свои следы и когда тот ушел, подкинул его убитому, а может и нет, блондину.       Я думаю оба загремят, если муж этой женщины выживет. Если же нет, то мужчина в черной куртке будет страдать всю жизнь по своей „любимой“. И после этого вы можете подумать, что это я такой плохой, убил и убили по моей указке, но все ли так?       Знаете, люди еще те уроды. Мы внутри храним такую гниль, что даже хищные животные, охотящиеся просто из-за инстинкта, кажутся плюшевыми игрушками. Самые опасные существа земли — это люди. Поэтому мы не убиваем на „рефлексах“, а делаем это действительно умышленно. Иногда не за что, а иногда по какой-то причине. Причины тоже разные: деньги, месть, просто желание.       Мы, жители этого дома, чистим мир от грязи, скопившейся в числе семи миллиардов. Мы убиваем тех, кто этого заслуживает, а заслуживают этого все.»       Оставив клавиатуру в покое, Джефф стянул с себя мокрую от крови футболку, кинув ее в бельевую корзину, а потом ушел в душ, готовясь ко сну.       День выдался не таким легким, каким он себе представлял, зато довольно интересным. Люди смогли его развлечь, хоть и не на долго.