История одного Бруклина

Лампы, освещавшие большую столовую, горели так ярко, что видна была каждая морщинка на лице собеседника — это была какая-то новая европейская мода, которую многие в Лондоне решили поддержать. Алек Лайтвуд окинул взглядом помещение и увидел карточку со своим именем, которая обозначала его место за столом. Подойдя к своему стулу, он заметил, что его посадили рядом с почтенной дамой в возрасте по имени леди Эллингтон, которая была известна в самых высших кругахЛондона. Такие дамы обычно бывают весьма милы и любят рассказывать забавные истории. Как только Алек сел, она начала разговор. — На каком языке вы предпочитаете вести беседу, мистер Лайтвуд, на английском или французском? — спросила она, ведь многие англичане почему-то стали с недавнего времени переходить на французский. На Америку эта мода не распространялась, но ведь этой женщине были неизвестны веяния моды за океаном. — На английском, конечно же, — Алек знал про некоторые странные помешательства англичан. — А что привело вас в наш дождливый и серый Лондон, мистер Лайтвуд? — Можно просто Алек. Мне кажется, что у Лондона есть своя романтика, свой ритм, и это, пожалуй, завораживает и призывает вернуться. К тому же писать именно об английской жизни намного интереснее, чем об американской. Американцы сейчас слишком помешаны на развитии экономики и совершенно забыли об искусстве, что я считаю совершенно неприемлемым для цивилизованного человека, — Алек был писателем-биографом и был уверен, что, рассказывая истории жизни знаменитейших деятелей искусства, которые внесли огромный вклад в его развитие, сможет так же повлиять на ход вещей. — Знаете, а я ведь читала некоторые из ваших работ. Так какая личность привлекла ваше внимание на этот раз, если не секрет? — в глазах леди Эллингтон загорелся огонёк интереса, который плавно перерастал в настоящее пламя. — В этот раз я решил немного отойти от своих привычных тем. Пора что-то менять в своей деятельности. Вы слышали про Магнуса Бейна? — Конечно же, этот человек слишком известен. Но ведь он не писатель, не музыкант, не художник, что же вас заинтересовало в нём? — продолжала допытываться она, попивая чай в совсем уж английской манере. Подобные вопросы Алек любил больше всего, ведь он желал приобрести навык уклоняться от правдивого ответа, а практика никому никогда не мешала. На самом деле, что бы он тогда не собирался ответить леди Эллингтон, МагнусБейн был объектом обожания молодого биографа с момента их первой встречи в Нью-Йорке около 5 лет назад. Их, так сказать, столкновение произошло на очередном светском приёме, где собрались сливки общества, а Александр любил такие мероприятия, ведь знакомиться с людьми, которые могли бы привести его к новой истории какого-нибудь молодого художника, нынче ставшего знаменитым в этих кругах, было самым главным плюсом, перечёркивавшим остальные минусы (их было немало, поверьте). Алеку хватило лишь внешнего вида Магнуса, чтобы заинтересоваться им. Конечно, ведь мало, кто из мужчин на светских раутах мог надеть на себя рубашку с таким смелым вырезом, да ещё и сделать такой яркий макияж. Ближе к концу вечера, который Алек провёл, пялясь на мужчину, покорявшего публику (умению беззастенчиво заводить знакомства Алек мог лишь позавидовать), Магнус сам подошёл к нему и предложил выпить. Во время их беседы Бейн свободно флиртовал с Лайтвудом, рассказав при этом немногоо себе. Например, оказалось, что он был без ума от работ де Сада, что совсем не удивило Алека, но заинтересовало ещё больше в личности Магнуса. Совокупность в человеке любви к свободе, эпатажу и умению находить молодые таланты, раскрывать их, учить и преподносить публике не могли не покорить молодого биографа. — Он ведь коллекционер. С искусством знаком не понаслышке. К тому же этот человек познакомил общество с многими великими деятелями. Он заслуживает того, чтобы мир его узнал, — никто в этой столовой не мог упустить того блеска в глазах Алека, который появился, когда тот началговорить о предмете своего будущего исследования. — Как это замечательно. А знаете, я ведь знакома с его близким другом Рагнором Феллом, который живёт в личном особняке за городом. Я могла бы написать ему о вашем желании познакомиться немного с деяниями его компаньона, думаю, он будет достаточно доброжелателен, чтобы поделиться с вами знаниями и крышей над головой. А ведь это был бы отличный шанс узнать о Магнусе из уст близкого ему человека. Лайтвуд просто не мог его упустить. — Я буду вам признателен за это, леди Эллингтон, — пытаясь скрыть свой восторг, произнёс он, целуя руку милой женщине. Спустя несколько дней Алек направлялся в особняк Фелла. Рагнор согласился принять мистера Лайтвуда, но при одном условии: Алек не будет докучать ему своим присутствием. Хозяин дома был готов предоставить свои личные письма, адресованные Магнусу, а также ответы на них, фотографии, некоторые записки об их путешествиях, но не более того. РагнорФелл был человеком нелюдимым и сам факт дружбы с таким экстравагантным и публичным человеком как Магнус Бейн удивлял. Когда Алек зашёл в дом, его встретил дворецкий по имени Миллер, который сообщил, что Рагнор просил выделить комнату для гостя, перенести туда все нужные бумаги и просил узнать о предполагаемом графике работы. С самим хозяином дома Алек виделся лишь во время приёма пищи в столовой, что его совсем не напрягало. Весь дом был в какой-то степени захламлён книгами, картинами, посудой, но при этом нельзя было сказать, что здесь царит беспорядок. Миллер знал свою работу и делал её хорошо в соответствии со всеми требованиями Фелла. Комнатка, которая досталась Лайтвуду для временного пользования, была маленькой, но уютной. Посередине находился дубовый стол, а прямо за ним — двустворчатые окна от пола до потолка, которые закрывались тяжёлыми шторами из красного бархата. Так как стол занимал почти всё основное пространство помещения, то в оставшемся свободном углу поместили кровать, но перенесли её сюда только на время пребывания Лайтвуда в доме, ведь изначально комната была лишь обычным кабинетом, которым долгое время не пользовались. В первый же вечер Алек сел за документы и письма. Электричеством Рагнор предпочитал не пользоваться, поэтому Алеку пришлось сидеть при свете лишь пары свечей. В дверь постучали, это был Миллер. — Входите, — крикнул Алек, не отрываясь от текста записки о путешествии в Перу. — Мистер Лайтвуд, вы будете работать всю ночь? — Алек лишь кивнул головой, — Да? Тогда я принесу ещё свечей. Несколько минут спустя в комнате стало немного ярче, ведь Алек решил зажечь ещё парочку. Хоть почерк Магнуса был и красивым, витиеватым, но читать его было достаточно трудно. Алек подчеркнул немного развязную манеру письма Магнуса, казалось бы, для человека его статуса было неприемлемым отпускать такого рода выражения, которые заставляли краснеть. Чем дальше Алек продолжал погружаться в письма, тем чаще видел упоминания женщины по имени Камилла. И в большинстве случаев Магнус писал Рагнору о том, на что он снова пошёл, чтобы только добиться её расположения, а Рагнор, в свою очередь, в привычной ему ворчливой манере пытался отговорить друга от затеи с ухаживанием за этой «стервой». Пожалуй, именно строки о Камилле вызвали у него ещё больший интерес, ведь то, с каким трепетом и нежностью были написаны они, могли лишь завораживать читателя. Можно было прочувствовать всю любовь, которую вкладывал Бейн и которую не видел никто из посторонних. Перед Алеком открылась новая сторона Магнуса: уязвимая, романтичная, преданная. Такое открытиеприятно удивило его. Он смог разглядеть не просто вызывающую обложку, но и человека, который действительно способен на высокие чувства. Разобрав все записки о различных путешествиях, к слову, многие из них были экстравагантными, как раз в духе Магнуса, но далеко не в духе Рагнора, который, судя по записям, вынужден был вечно спасать друга из всякого рода передряг, Алек стал выписывать самые интересные моменты, которые, как казалось ему, лучше всего характеризовали объект его исследований. Ближе к утру он уже заканчивал читать одно из последних писем, написанных Рагнором Магнусу, но ответа на него он так и не нашёл. В комнату снова вошёл Миллер с приглашением проследовать вниз, чтобы позавтракать с хозяином дома. Спустившись в столовую, Алек увидел, что Рагнор читал свою газету, ещё не притронувшись к еде. — Я очень признателен за предоставленную вами корреспонденцию, — сказал Алек, присаживаясь рядом с Феллом, — но у меня возник один вопрос по поводу загадочной личности. Женщина по имени Камилла… — Это бывший любовный интерес Магнуса, та ещё кровопийца, — произнёс он, не давая своему гостю закончить и при этом не вкладывая во фразу абсолютно никаких эмоций, а потом продолжил, — Она разбила ему сердце. Он слишком многое ей отдал, не получив ничего взамен. Аппетит резко куда-то пропал, и давящая тишина повисла в воздухе. От этой информации не стало легче. Образ решительного ловеласа полностью испарился из сознания Алека, а заменил его образ любящего человека, пережившего такой удар и живущего дальше. Алек не думал, что Магнус мог оказаться таким, это его поразило, но ведь израненные души только больше привлекают к себе. После завтрака Рагнор отправился по делам в город (так он сказал Алеку). Но на самом деле, любопытство молодого человека, гостившего в его доме, стало его напрягать. Фелл отправился на встречу к Магнусу, ведь это была его идея, впустить Лайтвуда в дом друга. Он смог уговорить Рагнора отдать все нужные материалы. А всё это было затеяно лишь для того, чтобы потешить самолюбие Бейна. По крайней мере, так думал сам Рагнор. — Магнус, сколько ещё мне терпеть его в своём доме? — Успокойся, мой милый друг, а то ещё позеленеешь от злости, — сказал Магнус, вальяжно расположившись на одном из кресел. Вид его прекрасно сочетался с роскошью дорогого ресторана, в котором они договорились встретиться в это утро. — Он спрашивал о Камилле. Думаю, его помешательство на тебе скоро улетучится. Он ведь совсем молодой мальчишка, который ещё не знает о твоих многочисленных похождениях. Да и с чего вдруг ты решил дать именно ему возможность написать о тебе? Неужели снова потянуло на юнцов? — Знаешь, Рагнор, мною движут не только плотские желания. Есть в нём что-то такое знакомое, но что именно, я никак не могу понять. У меня такое ощущение, что мы уже встречались, да и интересно, к чему всё это приведёт, — отчасти Магнус соврал своему другу. Он прекрасно знал, кто такой Александр Лайтвуд, и даже пытался привлечь его внимание к себе, беря под своё крыло начинающих деятелей искусства, которые могли бы, как казалось Магнусу, заинтересовать молодого биографа. Он скупал его книги, зачитывался ими, влюблялся в его слог. Он читал между строк, чтобы прочувствовать того, кто скрывается за ними. Талант, прикрывающийся талантами — Магнус находил в этом долю романтики. И с каждым годом его интерес рос и перерастал в настоящие чувства. И в итоге простой автор, заинтересовавший его своими работами, превратился в предмет воздыхания. — Просто этот мальчишка, — резко продолжил Магнус, — Он… Ты видел его глаза? А волосы? А телосложение? Он просто идеален, да ещё и интересуется искусством. Я готов ему сам заплатить, лишь бы именно он написал эту жалкую биографию, — скрыть улыбку было не в силах Бейна, поэтому он резко схватил чашку с чаем и сосредоточился именно на ней. — Не преувеличивай, мой дорогой друг, — сказал Рагнор, — Ты уже один раз обжёгся, влюбившись слишком быстро. — Поверь, это не совсем тот случай. Она была пираньей, готовой обглодать меня до последней косточки. К тому же, леди Эллингтон высказывалась о нём очень даже неплохо. — Хорошо, как скажешь. Только я всё равно считаю, что отношения с ним не помогут тебе забыть Камиллу, это же было совсем недавно. Ты не можешь мыслить здраво, угомони своё эго и дай ранам затянуться. — А я считаю, что мой друг зануда, — он демонстративно развернулся всем телом в противоположную сторону от Фелла, а Рагнор на это лишь фыркнул и закатил глаза. Вести себя по-детски для Бейна было совсем в порядке вещей. Пока Магнус и Рагнорвели дружеские беседыв ресторанчике, Алек решил немного осмотреть территорию особняка. Зайдя в одну из комнат, он обнаружил, что она крайне отличается по стилю от остального дома. Здесь было чисто, на столике стояло много стаканов и бутылок из-под выпивки, посередине находилась кровать с красным шёлковым покрывалом на ней, несколько шкафов с книгами. Внимание Алека привлеклисобрания сочинений де Сада. Увидев их, Алек насторожился, не похоже было на то, что Рагнор мог разделять мысли именно этого философа. Также на стене он заметил портрет девушки, чьё лицо было полностью разодрано, а в правом углу таким же красивым и витиеватым почерком, как у Магнуса, золотой краской было аккуратно выведено имя мадемуазель Белькур. — Так вот какая ты Камилла, — сказал Алек, — Но почему же твой портрет висит в доме Рагнора? Алек ощущал непонятные эмоции, глядя на портрет. Это было что-то среднее между любопытством и ревностью. Она ведь была той, кому позволено было знать Магнуса лично, флиртовать с ним, появляться на публике, было интересно, что она могла бы рассказать о той стороне Бейна, которая проявлялась лишь за закрытыми дверьми его спальни. Выйдя наконец из комнаты, он закрыл за собой дверь, оставив за ней весь ворох мыслей, посетивших его в тех стенах. Спустившись вниз, он увидел Миллера, который старательно начищал камин. Алек до сих пор не понимал, почему весь штат прислуги состоит лишь из одного человека. —Миллер, можно задать вам один нескромный вопрос? — Да, конечно, спрашивайте. —Рагнор увлекается сочинениями де Сада? —Нет, что вы, подобные изречения мистер Фелл считает неприемлемыми для нашего общества. И тут в голове Алека появилась навязчивая мысль о том, что комната могла принадлежать Магнусу Бейну. Слишком многое указывало на это: и порядок, и портрет Камиллы, подписанный рукой Магнуса, и выпивка, но вишенкой на торте стал именно де Сад, который и связал все кусочки воедино. Лайтвуд не хотел спрашивать у Миллера насчёт правдивости своего предположения, поэтому решил просто вернуться в свою комнату и закончить уже наконец копаться в прошлом человека, который был так близок, но при этом так недосягаем. Кажется, что спустя пару дней нахождения в этом доме он совершенно забыл о биографии, которую хотел представить миру. Но на самом деле он получил всё, что хотел. Алек никогда не преследовал цели поделиться Магнусом со всем светом. Изучая его письма, он чувствовал связь с человеком, которого видел лишь раз в своей жизни. А Магнус, наблюдая за Лайтвудом издалека, всё никак не мог понять, возникшего у него чувства близости с этим человеком. Казалось, они не были так хорошо знакомы лично, но при этом знали друг друга много лет. *** Лайтвуд уже собирался покидать особняк Рагнора, ведь пребывание в чужом доме слишком затянулось, да к тому же сам Фелл не раз уже намекал ему на то, что пора бы уже собрать свои вещи и уехать. Алек стоял на пороге, не решаясь открыть дверь дома, ведь это означало, что его знакомство с человеком, которого он так и не увидел, закончилось. Только он не знал, что по ту сторону двери стоит тот самый мужчина, кто на протяжении всего пребывания Лайтвуда в доме, следил за каждым передвижением молодого биографа. Он так и не мог объяснить его желание наконец познакомиться с ним, его чувства к человеку, скрывавшемуся за жизнями других. И вот решающий шаг, Алек открывает дверь, поднимает голову и… — Ну здравствуй, Александр.