Gone, Gone, Gone

Исак был так измотан, что не смог даже встать на ноги. Эвен помог ему добраться до остановки, но в результате услышал только то, что на протяжении следующего часа никакой транспорт ездить не будет. Погода была холодная, а парни были одеты слишком легко, поэтому они не смогли оставаться на улице настолько долго. Эвен позвонил его матери. Она без единого вопроса заехала за ними, хоть Исак и понимал, что расспрос точно последует на следующее утро. Единственное, что попросил парень — это позвонить его родителям и рассказать обо всем, потому что у него совсем не было сил на это, хоть он и понимал, что ему придется рассказывать об этом не один раз. Мысли об этом пробудили панику в парне и он в очередной раз не смог сдержать слезы. Эвен начал успокаивать его, повторяя фразу «Мы пройдем через это вместе».

***

На следующее утро Исак проснулся один в кровати Эвена. Эвен оставил дверь приоткрытой, поэтому Исак с легкостью мог слышать приглушенный разговор своего парня с его родителями. Он потянулся, встал с кровати и надел боксеры и джинсы Эвена, которые лежали на стуле. Парень посмотрел на свое отражение в зеркале, которое висело на стене, и устало выдохнул. В таком виде точно не стоит появляться перед родителями своего парня. Поэтому ему пришлось подойти ближе, расправить на себе футболку и кое-как уложить волосы. Вдруг, подобно молнии среди белого дня, в голове всплыли все воспоминания. У него рак. Он может умереть. Возможно, он умрет совсем скоро. Он почувствовал наплывающую панику, которая заставила его руки трястись. Он провел чуть ли не всю ночь в слезах. Исак выгнул плечи назад и почувствовал пронзающую боль в спине. Парень снял футболку и повернулся задом к зеркалу, рассматривая свое тело. По всей спине были разбросаны синяки и уродливые пятна, красные, багровые и даже фиолетовые. Почему он не замечал это раньше? Возможно, потому что он никогда не рассматривал себя в зеркале. И все же, почему их не заметил Эвен? Возможно, потому что они спали в одежде, ведь даже в комнате было дико холодно. Или же он видел это, но просто решил промолчать. Доктор предупреждал, что такое может произойти, но Исак все равно в панике упал на колени и закрыл лицо руками. Он действительно болен. Гипервентиляция. — Исак, — Эвен, возможно, услышал то, как парень свалился на пол, потому что сразу же прибежал в комнату и обнял за плечи, притягивая к себе и повторяя фразу, что все будет в порядке. Все будет хорошо. Вдруг Исак почувствовал дикое желание рассмеяться. Так громко и беззаботно, чтобы все подумали, что он самый счастливый человек во всем мире, и чтобы порадовались за него. — У меня чертов рак, какое к черту хорошо, — выдохнул парень. По крайней мере, теперь он мог дышать более-менее нормально. Эвен на мгновение посмотрел на него, как на сумасшедшего, но через несколько секунд они оба истерически расхохотались. На самом деле, в этом не было ничего смешного, но после такого количества пролитых слез они могли позволить себе долю хоть какого-то веселья. Их смех был подобен тому, когда человек в безумно неудобной ситуации, но сдерживать эмоции больше нету сил. Он был просто ребенком. Ребенком, больным раком. И в это мгновение, смеющимся ребенком, больным раком. Родители Эвена стояли в дверном проеме, наблюдая за ними с грустной улыбкой. — Так приятно видеть вас такими обычными, ребята, — с мягкой улыбкой сказала Лиза, мама Эвена. Исак успокоил себя, поднялся на ноги и медленно выдохнул, подавляя смех. Эвен последовал его примеру. — Простите, Лиза. Наверное, мне просто нужно было отвлечься, — ответил Исак, в очередной раз подавляя слезы, которые накатились на его глаза от ее добродушной улыбки. Он когда-нибудь прекратит плакать? — Ох, дорогой, — внезапно он снова оказался в объятиях, но на этот раз обнимала его Лиза. Прикосновения постороннего человека было достаточно, чтобы расплакаться вновь. Он столько лет не обнимал свою мать, что даже не мог вспомнить, каково это. Но мама его парня периодически обнимала его, и он действительно любил ее объятия. Она просто опустилась вместе с ним на пол и держала парня в своих объятиях до тех пор, пока он не прекратил всхлипывать. Исак ненавидел плакать перед людьми, но так получилось, что за последние 24 часа это видели уже шесть человек. Он понял, что в этом больше нет смысла. У него рак. Неважно, сколько раз он думал об этом: каждый раз это было чем-то странным и необычным. У него рак. Эвен помог им подняться на ноги, и они вместе отправились завтракать. Эвен ни на мгновение не отпускал руку Исака, пытаясь успокоить младшего: он положил руку на бедро парня, гладил его по щеке, руке, мягко целовал в плечо, пытаясь убедить его в том, что он не один. Некоторое время они ели в полной тишине, прежде чем отец Эвена, Андерс, откашлялся и заговорил: — Итак, сегодня утром Эвен рассказал нам обо всем, что произошло. В том числе и о том, что сказал доктор, — Исак просто кивал головой, не желая ничего говорить. — Мы обсуждали это втроем все утро. Мы знаем, какие у тебя отношения с родителями, но это не значит, что ты должен проходить через все в одиночестве. К тому же, я знаю, что твои соседи прекрасные люди, но это не отменяет тот факт, что они сами еще совсем дети, хоть и старше тебя. Тебе нужны родители, — мужчина посмотрел на Исака, и тот медленно кивнул ему. Он понимал, что ему нужны родители, но проблема в том, что их не было у него вот уже два года. И никогда не было таких, как у Эвена. Также он понимал, что должен позвонить своему отцу, рассказать обо всем и пойти с ним, но попросту не мог заставить себя сделать это. Он так сильно ненавидел его за то, что он сделал с матерью, что просто не мог простить этого. — Я знаю. Но я не могу. Я даже не могу ответить на звонок отца, а все наше общение — это мои сообщения ему, когда он забывает оплатить аренду. А моя мать не может даже позаботиться о себе, черт, она даже не живет дома сейчас. Я просто не знаю, что мне делать, — сказал Исак, чувствуя, что его голос дрожит. Что же ему делать? Просить Эскиля стать его опекуном — не самый лучший вариант, ведь он был недостаточно взрослый для такой ответственности. Исак мог умереть. Он почувствовал, что Эвен снова сжал его руку. Исак посмотрел на своего парня, в его глаза, которые буквально излучали любовь и спокойствие. В этих глазах можно было утонуть. Он нехотя оторвал от них взгляд, чтобы вновь посмотреть на Андерсена, пытаясь придумать новую идею. Родители Эвена переглянулись. — На самом деле, это именно то, о чем мы говорили, — Исак слегка нахмурился. — Мы бы хотели, чтобы ты переехал к нам и жил здесь. Мы с Лизой поедем на встречу с твоим доктором в понедельник. И поможем тебе перевезти твои вещи, — Андерс доброжелательно улыбнулся, а Лиза сжала руку парня. Исак не знал, что ответить на это. Он никогда не встречал таких родителей, как у Эвена. Он общался с родителями своих друзей, но никто не мог сравниться с ними. Андерсен и Лиза так заботились о нем, разрешая даже переехать к себе. Они даже заботятся о нем, но в меру, без лишнего контроля. Они были по-настоящему хорошие. И даже сейчас, вместо того, чтобы думать о своем сыне, они хотят взять под опеку чужого парнишку. Исак хотел ответить, что безумно им благодарен и вовсе не хочет навязываться. Но, быстро взглянув на своего парня и заметив его добрую, спокойную улыбку, у Исака вырвалось тихое «ладно», и дороги обратно уже не было. Он действительно хотел, чтобы за ним присматривали люди, которые знают, как делать это, как помогать больному ребенку. Он хотел чувствовать себя в безопасности и в уюте, поэтому Исак сжал руку Эвена крепче и еще раз слабо кивнул головой.

***

Чуть позже, когда они лежали на полу в спальне Эвена, в их спальне, и слушали музыку, смотря в потолок, Исак задавался вопросом, сделал ли он правильный выбор. Возможно, ему просто нужно позвонить отцу и поговорить с ним, а не нагружать семью своего бойфенда. Либо просто остаться в своей квартире и надеяться на помощь соседей. Но дело в том, что он действительно хотел остаться. — Эвен? — Да? Эвен, улыбаясь, повернул голову к Исаку. Он был расслаблен и спокоен, и это заставляло Исака чувствовать себя много лучше. Но больше всего он боялся, что его болезнь может повлиять на их отношения. На него. — Ты уверен, что остаться мне здесь — это хорошая идея? В смысле, ситуация будет только ухудшаться, и мне нужно будет много спать, в плане, очень много, а я не хочу мешать вам, и… — парень прикусил губу, не зная, что сказать еще. Но Эвен всегда понимал его с полуслова. Придвинувшись ближе и обняв Исака, парень медленно поцеловал его в щеку. — Конечно, я хочу, чтобы ты был здесь, — он поцеловал слезу, которая катилась по щеке его Исака, — больше, чем когда-либо. Ты будешь здесь все время, а это значит, что я смогу присматривать за тобой столько времени, сколько понадобится, мелкий. Даже если мне придется не спать не одну ночь. Ты заботился обо мне весь год, так что теперь настала моя очередь делать это, — уложив Исака себе на плечо, парень зарылся носом в его волосы и закрыл глаза. Исак не знал, что ответить на это, поэтому он просто поцеловал его в лоб, прошептал «Я люблю тебя» и заплакал. Через некоторое время Лиза вошла в комнату и попросила их пойти с ней и Андерсом, чтобы купить новую кровать. — Зачем? — Спросил Исак, глядя на Лизу и Эвена. — Ну, моя кровать слишком мала для двух человек. К тому же, она уже достаточно старая, поэтому почему бы и нет, — объяснил Эвен, пожав плечами. Увидев испуганный взгляд Исака, он добавил. — Они уже давно обещают мне новую кровать, так что не волнуйся. — Не волнуйся, Исак, — поддержала его Лиза. — Мы наоборот рады, что ты с нами, поэтому ты действительно не должен переживать. Но он волновался. Дело в том, что они меняют свою жизнь и жизнь Эвена только ради него, в то время, как могли бы не делать этого. Но ему больше некуда идти, и, помимо этой семьи, о нем больше никто заботиться не будет. Он понимал, что это может повлиять на Эвена. Знал, что может испортить их отношения. Но вот, вместо отказа парень без раздумий протягивает ему руку помощи. Поэтому они пошли в мебельный магазин. Они купили новую кровать, одеяло и пару подушек. Эвен даже купил плюшевого мишку своему парню, чтобы подбодрить его. Это сработало, отчасти.

***

Жизнь с Эскилем, Линн и Нурой была раем для Исака. Он жил с людьми, которые наконец говорили с ним наравне, и уважали его мнение и мысли. И сейчас он должен уйти. — Я не знаю, что сказать. Они сидели за столом на кухне в квартире. Эвен вместе со своими родителями собирали вещи Исака, а сам парень разговаривал (по крайней мере, пытался) со своими уже бывшими соседями. Он рассказал им все. От первого визита доктора и до переезда к Нэсхаймам. Первым заговорил Эскиль. — Я не знаю, что сказать. «Я тоже», — подумал Исак. К счастью, молчание прервала Линн: — Мы будем с тобой, Исак. Что бы тебе не понадобилось, просто скажи, ладно? Нура и Эскиль согласились, и затем друзья заключили в крепкие объятия Исака. Он с облегчением выдохнул. По крайней мере, в этот раз он не расплакался. — Ну, зато теперь ты можешь вернуть свою комнату, — в шутку обратился Эскиль к Нуре, на что она только отрицательно кивнула головой, намекая, что это совсем не смешно. Погрузившись в молчание, ребята были рады вошедшему Эвену, который оповестил всех, что вещи уже собраны. Исак вытащил из кармана ключи от квартиры, чтобы положить их на стол, но Эскиль оттолкнул его руку. — Держи ключи у себя. Мы всегда рады тебе, парень. И ждем тебя здоровым обратно. Исак только кивнул, не осмелившись сказать, что шансы на выздоровление совсем малы. Попрощавшись с ребятами, они ушли к машине.

***

Визит к Еве был намного проще. Эвен попросил Юнаса собрать всех вместе и просто рассказать новость до того, как Исак придет. Поэтому, когда родители Эвена высадили мальчиков у дома Евы, все их друзья уже были в гостиной, готовили еду и легкие закуски и пересматривали тонну дисков с фильмами. Исак только обрадовался этому. Он сел между Евой и Юнасом и приготовился к очередному просмотру Гарри Поттера. Его друзья хотели устроить целый марафон, но Эвен разрешил посмотреть только последние две части, так как им нужно было добраться домой как можно скорее, чтобы Исак смог хорошенько поспать. Сидя с друзьями, смотря один из самых любимых фильмов и поедая пиццу, парень почти забыл о страшной реальности. Почти. Но он наслаждался моментом нормальности, веселья и дружбы. Ему нравилось быть обычным подростком, который может позволить себе набить рот пиццей и газировкой, счастливо при этом улыбаясь. Он знал, что скоро все изменится. Он знал, что всего этого больше не будет.

***

Воскресенье Они сидели в гостиной, отдыхали и пили горячий шоколад, когда Андерс спросил, могут ли они поговорить несколько минут. — Что если завтра мы пойдем с тобой, Исак? Как раз сможем поговорить с твоим врачом и узнать все детали. К тому же, Эвен составит тебе компанию на химиотерапии. Исаку понадобилось около минуты, чтобы подумать над его предложением. Он всегда ходил к врачам один, с тех пор как ему исполнилось двенадцать. Но он слышал, что химия может проходить действительно сложно, и поэтому он не хотел идти один. А тот факт, что рядом будут взрослые, которые помогут разобраться ему с документами и врачами, успокаивал его. К тому же, врач сказал ему привести кого-то. Поэтому Исак кивнул головой и тихо сказал: — Хорошо. Они с Эвеном пошли в его, то есть, их комнату, чтобы послушать музыку, пока готовится ужин. Исак несколько раз прошелся по комнате, пытаясь привыкнуть к большой двухспальной кровати, вместо старой односпальной. Все было так странно. С тех пор, как он посетил врача, все стало каким-то странным. Он перевел взгляд на Эвена, который сидел за своим столом и рисовал что-то, и остановился, рассматривая его. Он выглядел обеспокоенным. Исака не покидало ощущение, будто парень недоговаривает ему что-то. На самом деле, это чувство не давало ему покоя. — Эви? — он сел на кровать и посмотрел парню в глаза, который повернулся к нему лицом. — Я хочу, чтобы ты был честен со мной. О том, как ты относишься ко всему этому. В смысле, я должен присматривать за тобой, и сейчас все перевернулось с ног на голову, и я просто не знаю какого черта, — он начал говорить абсолютно бессвязные вещи, но вдруг замолчал и опустил голову. Он услышал как Эвен встал и подошел к нему. — Исак, малыш, — парень сел на колени перед ним, взяв его за руки. — Я люблю тебя. И тебе не нужно заботиться обо мне. Это не твоя работа, и сейчас ты не обязан думать об этом. Сейчас настала моя очередь заботиться о тебе. А я в порядке. Правда. Я принимаю лекарства, и, если что, мои родители помогут мне. Нам. Исак просто кивнул. Слезы снова потекли по его щекам. Его парень говорил так убедительно, что Исаку захотелось поверить ему. Ему хотелось верить во многое. В то, что Эскиль сказал ему, когда говорил о возвращении обратно. Исак прикусил губу. У него не было много времени, чтобы подумать об этом, но он не хотел умирать. Ему всего-то восемнадцать. Он слишком молод, чтобы умирать. — Исак. Мы справимся с этим вместе. Я буду здесь, с тобой, и шаг за шагом мы разберемся со всеми нашими проблемами, — Эвен посмотрел на него, и они встретились взглядами. Позвольте ему утонуть в этих голубых глазах. Позвольте ему мечтать о том, что было раньше, о том, чтобы вернуть все это. О начале этого ужаса, такой сюрреалистической реальности. О жизни, о которой он мечтал, с его любимым Эвеном. О выпускном и получении работы. О жизни. Исак вспомнил фразу, которую сказал ему Эвен некоторое время назад. Слабо улыбнувшись, он прошептал: — Однажды ты сказал: «История любви не эпична, если в ней никто не умирает», поэтому, мне кажется, наша история будет эпичной. — Исак… — Это правда. — Наша история уже эпична, детка. И ты сделаешь ее еще более захватывающей, если… — Нет. Пожалуйста. Мне нужно просто… Черт, я не знаю, что мне нужно. Черт, — он опустил голову и закрыл лицо руками. Эвен, понимая, что разговоры сейчас ни к чему, молча встал на ноги, взял свою гитару и, скрестив ноги, сел обратно, прямо перед парнем.

Если жизнь выбросит тебя на берег, Я буду у твоей двери этим же вечером. Если тебе нужна помощь, нужна помощь, Я выключу все фонари в городе, Я солгу, обману, буду просить милостыню и брать взятки, Чтобы тебе было хорошо, было хорошо.

Голос Эвена был таким прекрасным, несмотря на то, что он иногда фальшивил. Песня и то, как парень исполнял ее. Он задумался о словах. «Сейчас моя очередь заботиться о тебе». Исак действительно хотел, чтобы он заботился о нем, но все равно он боялся этого. О нем никто не заботился с тех пор, как он был ребенком, поэтому сейчас это казалось чем-то странным. Когда ему было двенадцать, Исак сам пошел к врачу, купил лекарства, готовил еду и маялся с одеялом, словив простуду. Его отец все время работал, а мать… Она просто была. Но не с ним. Сравнивая с тем, что окружает его сейчас, парень просто не мог поверить, что он заслуживает такого обращения. Эвен был первым человеком, который заботился об Исаке вообще. Первый человек, с которым ему было комфортно.

И я сделаю это ради тебя, ради тебя, Малыш, я не могу жить дальше, Я все еще люблю тебя с тех пор, как ты ушел. Ради тебя, ради тебя, Ты никогда не будешь спать один, Я все еще люблю тебя с тех пор, как ты ушел, Ты ушел, ушел, ушел.

Вновь подумав о смерти, Исак понял, что это то, что нужно просто принять. Но он не мог сделать это. Он может умереть, черт. Прикусив губу как можно сильнее, парень попытался вытеснить эти мысли из головы, наблюдая за тем, как его возлюбленный ловко перебирает струны. Прямо сейчас, мысль о том, что он может оставить Эвена, разрушала его и морально, и физически. Больше своей смерти он боялся только того, что этот хрупкий и прекрасный человек останется в одиночестве. Он думал обо всех вещах, которые не может сделать сейчас. Накуриваться. Ходить на вечеринки. Завершение школы. Он проработал двенадцать лет в школе, каждый день впахивая ради оценок, и все это может оказаться зря. Эта мысль разозлила его.

Если ты будешь падать, как статуя, Я буду рядом и поймаю тебя, Поставлю тебя на ноги, поставлю на ноги. И если ты ощущаешь пустоту, Ничто меня не остановит, Чего тебе не хватает, скажи, чего не хватает?

Он все еще продолжал плакать, не в состоянии успокоиться. Исак перевел взгляд на простыни. Он должен быть сильным. Он должен хватиться за хорошее. Например, у него же есть Эвен, Лиза и Андерсон. Он не один. Есть Магнус, Махди и Юнас. Есть Ева и ее компания. Он не один.

Ты — моя опора, Ты — моя основа, Ты, как костыль, поможешь мне, когда откажут мои ноги, Ты для меня рывок вперед на старте, Ты — мое закаленное сердце.

Они с Эвеном пытались узнать о лейкемии как можно больше сегодня, поэтому они уже знают, что стоит ожидать. Они просто сидят сейчас, все в слезах. Вместе. Это было безумно сложно, ведь гарантию того, что он вылечится и выкарабкается из этой ямы, никто не дает. Это безумно сложно. Это не та проблема, с которой должны сталкиваться дети. Это смертельная болезнь. Но у них есть самое главное оружие: воля и жажда жить (и хорошие врачи, конечно же). И Исак понял, что у него есть шанс. Исак будет бороться.

Ты — пульс, который мне всегда был необходим. Как барабан, малыш, не перестает стучать, Как барабан, малыш, не перестает стучать, Как барабан, малыш, не перестает стучать, Как барабан, мое сердце не перестанет стучать.