Gone, Gone, Gone

В некотором смысле слабость — наша сила, И я умру в поисках её. Я не могу позволить себе сожалеть о таком эгоизме.

***

Несколько дней спустя они разрешили забрать Исака домой, дав напоследок целый список препаратов и наставлений. Да, они рассказали о том, что нужно отдыхать, но совсем не упомянули о том, что парень может умереть. На самом деле, Исак и не возражал. У него буквально оставался один месяц, и он не хотел тратить его на больницу и лекарства, которые уже заставляли чувствовать себя, как в аду. Эвену же разрешили пойти домой на день раньше. Когда Андерс и Лиза поехали за Исаком, он спросил, где же Эвен, но так и не получил нормальный ответ. Они не виделись с тех пор, как их друзья приходили к ним. На самом деле, это было немного странно, ведь Эвен в любой ситуации находил возможность позвонить парню или хотя бы написать ему. Но, видимо, не в этот раз. Исак собрал все свои вещи и направился к машине Андерса, пытаясь выбросить плохие мысли из головы. Он не хотел, чтобы это испортило ему день. Парень чувствовал себя намного лучше без иголок в своих руках. Нет, он не чувствовал себя здоровым или в хорошей форме. Все просто было нормально.

***

Приехав домой, Исак первым делом направился в спальню, но в ней никого не было. Он в недоумении посмотрел на Лизу. — Эвен в пустой комнате. Он сказал, что хочет побыть один, — сказала она, извиняясь. Когда они разбирали вещи, Лиза неожиданно обняла его. — Мы найдем донора, Исак. Ты первый в списке, так что не волнуйся. Парень обнял ее в ответ, потому что не знал, что ответить. Исак не хотел разочаровывать ее словами, что он не особо волнуется, потому что больше не боится смерти. Исаку оставался всего лишь месяц, и теперь он попросту хотел, чтобы это поскорее закончилось. Но парень промолчал. Лиза вышла из комнаты, бросив напоследок пару слов о том, что лазанья будет через час. На мгновение женщина остановилась и сказала Исаку, что может пойти к Эвену и попросить его выйти. Исак просто кивнул. За все это время он так и не вышел из комнаты, хоть и слышал, что все уже вернулись домой. Исак сел на кровать и осмотрелся. Прошло уже больше недели с того момента, как они просто лежали вместе. Парень просто упал на кровать и уставился в потолок. Дело не в том, что он действительно хотел умереть. Нет, он хотел жить. Но у него больше не было сил на очередную химиотерапию. И даже если бы они нашлись, то точно ненадолго. Вообще, последний месяц абсолютно все было каким-то сложным. Но Эвен был с ним. До того момента, пока не разрушился сам. Исак скривился. Он не уделял достаточно внимания самочувствию Эвена, зато прекрасно знал, насколько плохо тот чувствует себя после маниакального приступа. Исак встал на ноги и подошел к шкафчику: он вспомнил, что где-то там, должно быть, завалялся косяк. Скорее всего, Андерс и Лиза не будут возражать, если Эвен покурит только один раз. Толкнув открытую дверь, Исак заглянул в темную комнату. Занавески были задернуты, а Эвен лежал под одеялом. — Эви? Можно войти? — спросил парень, понизив голос. В ответ — тишина, так что Исаку не оставалось ничего, кроме как зайти в комнату и закрыть за собой дверь. Он быстро подошел к кровати и лег возле парня, аккуратно поцеловав того в щеку. — Не делай этого, — пробормотал Эвен. Исак был в замешательстве. Он не понимал, почему Эвен оттолкнул его, ведь каждый раз, когда у парня начиналась депрессия, он наоборот просил Исака быть с ним все время. — Почему? — тихо спросил Исак, и только потом понял, насколько беззащитно это прозвучало. — Потому что ты уходишь от меня. Эти слова, подобно самой острой игле, укололи Исака прямо в сердце. Он быстро отодвинулся от парня и сел на край кровати. Конечно же. Вот почему Эвен пришел к нему тогда. Это было прощание. Эвен сдался. Он признал, что Исак умирает. Почему он не подумал об этом? Ни одной мысли за весь месяц. Возможно потому, что он провел его на полу в ванной. Исак внимательно всматривался в лицо своего парня. Он выглядел так грустно, так обессиленно и депрессивно. Парень не знал, что сделать или сказать, чтобы утешить его. Вместо этого, Исак подошел к окну, приоткрыл его и сел на пол. Он молча начал курить, в попытках придумать что сказать, но ничего так и не приходило ему на ум. Кажется, в этой ситуации не было подходящих слов, которые могли бы чем-то помочь. Он не мог ничего пообещать Эвену, хоть это и было тем, в чем он нуждался. Обещание о совместном будущем. Исак молчал. Как и Эвен. Когда Исак прикурил косяк, Эвен открыл глаза и неуверенно спросил: — Что ты там делаешь? — Курю травку? — Чего? — Ты сам сказал это. Я умираю, что мне терять, — слова Исака прозвучали жестче, чем он хотел, так что парень прикусил губу и опустил глаза. — Извини. Я хотел спросить, не хочешь ли ты присоединиться? Эвен сполз с кровати, сел напротив Исака, взял косяк и затянулся. Исак просто сидел и изучал его: бледная кожа, красные заплаканные глаза, опухшие губы. Он так сильно хотел обнять его, что даже чувствовал, будто что-то тянет Исака к нему в прямом смысле, но парень чувствовал, что Эвен не разделяет его желание, так что вместо этого он просто лег на пол и снова уставился в потолок. Они обычно делали это в спальне Эвена. Парень обратно передал Исаку косяк, используя кружку, как пепельницу, и лег рядом, в полуметре от головы младшего. Исак понимал, что должен сказать хоть что-то, что смогло бы утешить Эвена, но он просто не мог ничего придумать. Он мог говорить о том, как себя чувствует. Они давно обещали, что расскажут друг другу об этом. Так Исак и поступил. — Я безумно боялся смерти, когда впервые услышал свой диагноз. Тогда началась химиотерапия, и я практически перестал есть. И вдруг я перестал делать самые обычные вещи, потому что у меня тупо не было на это сил. Внезапно мне стало настолько плохо, что я несколько дней подряд не мог даже с кровати подняться. И в ту ночь, когда начал выблевывать кровь, я понял, что подвел тебя, и мне стало так страшно. Я подумал, что все, конец, а я даже не попрощался с тобой и не убедился, что с тобой все будет хорошо, Эви, — он замолчал и посмотрел на Эвена, который по-прежнему выглядел все также грустно. — И тогда я проснулся в больнице, все в таком же ужасном состоянии. Доктор пришел ко мне и «обрадовал», что химия не помогает, я был действительно рад. Никакой больше химии. А когда он сказал, что, если не найдется донор, то мне останется всего лишь месяц, я был по-настоящему благодарен. — Благодарен? — выплюнул Эвен, и Исак понял, что парень злится. Что же, это лучше, чем тупая грусть. — Благодарность за то, что у меня остался целый месяц, чтобы попрощаться с тобой. Исак посмотрел на своего парня и увидел как эмоции на его лице сменяются от грусти до злости, и снова до грусти. И только потом он заплакал. Исак до боли в сердце хотел обнять его, но все равно держался на расстоянии, дабы не заставлять Эвена делать то, чего он не хотел. — Я не сдался, Эвен. Я не хочу оставлять тебя одного, но шансы, что они найдут мне донора, настолько мизерны, что я был бы дураком, если бы отрицал факт возможной смерти, потому что я действительно могу умереть. Это не значит, что я хочу умереть или бросить тебя. Просто это не подвластно моему контролю, но то, с чем я могу смириться. Он промолчал о том, что будет только рад смерти, так как она поможет всем избавиться от него, а ему — от страданий, потому что прекрасно понимает, что Эвену было бы больно услышать такое, но то, что он не хочет покидать Эвена — это чистая правда. Он хочет быть с ним всегда, даже через миллион лет. Они некоторое время лежали молча. Эвен перестал плакать, но никто из них не говорил и даже не пытался притронуться друг к другу. Косяк давно закончился. Когда Исак почувствовал, что его спина начинает болеть, он взял подушку, лег на нее и снова закурил. — Я чувствую, будто теряю контроль и не только потому что биполярен, большую роль сыграл твой диагноз. Это то, что я не могу контролировать и что не могу исправить для тебя. И из-за этого я чувствую себя бесполезным, будто делаю только хуже, — Эвен замолчал на мгновение, ожидая что Исак будет отрицать его слова, но парень молчал. Он хотел услышать продолжение. — Тебе становилось все хуже и хуже и ты нуждался во мне. Это все, чем я мог помочь. Просто быть рядом. Заботиться о тебе, делать твои дни хоть немного веселее. Я мог быть тем, кто поможет тебе утолить боль. И я хотел просто пойти к врачу, взять лекарства и продолжать пить их, но я забыл продлить рецепт. Уже тогда я чувствовал, что становлюсь маниакальным. Я не хотел обременять этим родителей и, тем более, тебя. Тебе было очень плохо, а у них дел по горло. Поэтому я решил, что смогу справиться с этим самостоятельно. Снова наступила тишина. Они передавали друг другу косяк. Было слышно, как Лиза готовит на кухне ужин. Тишина не была неудобной, несмотря на то, что Исак отчаянно хотел обнять своего парня. Опять же, он этого не сделал. — Когда, опомнившись в больнице, я узнал, что ты блевал кровью и тебя увезли на скорой, я чувствовал себя просто херово. Я не был рядом в самый ужасный для тебя момент и все из-за того, что решил прогуляться. Это настолько глупо. Тогда во мне будто сломалось что-то. Я не был с тобой, когда ты впервые узнал диагноз, и даже когда ты услышал приговор во второй раз. Когда доктор сказал, что осталось очень мало времени. Когда доктор сказал тебе новость, которая заставила тебя прекратить думать о нас. Слезы снова потекли по щекам Эвена. На этот раз, Исак тоже не смог сдержаться. Наконец, Эвен повернулся и потянул Исака на себя, заключая в крепкие теплые объятия. — Мы пройдем через это вместе. Ответ Эвена, который прозвучал сломанным голосом перед тем, как парень вышел из комнаты, чтобы пойти на кухню и пообедать, разбил сердце Исака на миллионы осколков: — Нет, не пройдем.

***

— Думаю, настало время навестить твоих родителей, Исак, — сказал Андерс, принимаясь за ужин. Эвен отказался ужинать, ссылаясь на слабость. Исак пообещал, что принесет ему еду чуть позже. Лиза и Андерс все время поддерживали связь с родителями Исака. Его отец даже пытался приехать несколько раз. Парень отказывался, но сейчас он умирал, и продолжать держать обиду на отца казалось чем-то глупым. Он действительно хотел бы встретиться со своей матерью, хоть она была и не самой лучшей женщиной. Он не хотел умирать без воссоединения с родителями. — Да, конечно, — сказал он, накладывая себе пищу. — Ты можешь пойти со мной?

***

Когда Исак вернулся в свободную комнату (или, может быть, он должен был подумать о ней как о комнате Эвена, даже если они по-прежнему технически разделяли другую) с тарелкой еды, Эвен спал. Решив не будить его, парень оставил еду на столе и огляделся. Несмотря на то, что Эвен бывал здесь не так уж и часто, комната превратилась… в комнату Эвена: скетчбуки и карандаши разбросаны на столе, одежда валяется в углу, несколько подушек так и остались на полу. Исак решил убраться. Но сначала парень взял один из альбомов и карандаш и лег на подушки, радуясь тому, что они остались там. Исак положил альбом на пол и задумчиво прикусил карандаш. Он не был художником, на самом деле, но ему хотелось сделать что-то для Эвена. Больше всего ему хотелось утолить его боль, но это, к сожалению, было нереально. Отложив косяк на пол, Исак осторожно начал рисовать. Из него получился бы действительно плохой художник, но почему хотя бы не попробовать? Он был настолько сосредоточен, что даже не заметил как Эвен тихо встал с кровати и сел рядом с ним. Как можно ближе к нему. Вдруг Исак почувствовал, как у него перехватило дыхание. У Эвена все еще получалось заставлять чувствовать Исака маленьким влюбленным щенком. Парень почувствовал в животе рой бабочек, что и заставило его покраснеть. — Хэй, — Эвен прошептал ему возле уха и потянулся за косяком, прикуривая его. — Что ты рисуешь? Парень затянулся и опустил голову на плечо Исака. Затем младший потянулся за косяком, отдавая рисунок взамен. Исак нарисовал точно такой же рисунок, какой нарисовал ему Эвен некоторое время назад. Параллельные вселенные. Он нарисовал Исака и Эвена, которые лежат на полу. Разница заключалась в том, что у Исака из параллельной вселенной были волосы. А на Исаке из нашей вселенной было написано жирным шрифтом * «CANCERKID». Под рисунком Исак написал:

Мой прекрасный Эвен, В один прекрасный момент я влюбился в тебя раз и навсегда. Твой Исак

Он мог видеть как Эвен улыбается, но улыбка на его лице исчезла так быстро, как и появилась. Исак понимал, что этот глупый рисунок ничем не смог бы помочь парню. Но Эвен улыбнулся, хоть и на пару секунд, так что это стоило того. Откинувшись на спину, Исак взял у парня косяк. Как он и ожидал, Эвен улегся рядом, в привычную для них позу, только на этот раз ближе. Исак повернулся к нему, обнял парня за пояс и опустил голову на его плечо. Они докурили косяк в тишине и так не вставали. Солнце уже опустилось за горизонт, а они все лежали на полу. — Как думаешь, что происходит с нами, когда наши тела умирают? — спросил Эвен. В комнате было темно, так что Исак ничего не видел. Он немного отстранился от Эвена и почувствовал, что парень сделал тоже самое. — Я никогда не думал об этом, Эви. — Ты принял смерть, но не подумал о том, что произойдет с тобой после? — Но я никогда не верил в жизнь после смерти, понимаешь? Я не верю в Бога, — Исаку было неловко говорить о Нем. Каждый раз, когда его маму накрывало (будем называть это так), она лихорадочно начинала рассказывать о Боге и цитировать стихи из Библии. Эвен ничего не ответил, так что Исак продолжил говорить. — В смысле, последний месяц, можно сказать, я поверил. Я хотел бы верить. Если бы это все действительно существовало, оно бы облегчило все проблемы. Эвен крепко обнял Исака. Исак обнял Эвена в ответ. Он просто растаял в объятиях старшего. Для парня, который не тренировался каждый день, Эвен был достаточно мускулистым. Исак чувствовал себя в безопасности в его объятиях, будто они могли спасти парня от всех бед, глобальных и не очень.

Отправь свои мечты Туда, где никто не прячется. Подари свои слезы Приливу. Нет времени, Нет времени. Нет конца, Нет прощаний. Исчезни Вместе с ночью.

***

Три недели спустя — Не бей их, ты, утконенавистник! — Исак весело смеялся и слабо толкнул своего парня в плечо, наблюдая за тем, как он кормит уток хлебом, но пытается бросать кусочки так, чтобы те попадали птицам на голову. — Я пытаюсь! — вскрикнул Эвен, размахивая руками. Исак засмеялся еще громче. Сегодня был хороший день. Они сидели на скамье прямо у воды и кормили уток. Сегодня Исак чувствовал себя хорошо. Он никогда не ел сырный тост на завтрак. — Если ты думаешь, что сделаешь это лучше, тогда попробуй! — засмеялся Эвен, вручая ему мешок с хлебом. Лиза нарезала им хлеб крошечными кусочками и выгнала их за дверь, чтобы «повеселиться». И вот, они веселятся. Исак схватил пакет и кинул хлеб так, что он не попал ни на одну утку. — Показер, — пробурчал Эвен. Исак наклонился и поцеловал его прямо в губы, не заботясь о том, видит ли их кто-то. Когда он отстранился от парня, Эвен удивленно посмотрел на него, на что Исак просто пожал плечами. — Что? У меня рак. Что хочу, то и делаю. Парни продолжили кормить уток.

***

Исак стоял в ванной и блевал. Он всей душой ненавидел это, но последнее время рвота происходила только чаще. Его тело скручивалось от боли, потому что желудок был абсолютно пуст, и даже это не заставляло его организм остановиться. Но Эвен. Эвен был рядом и аккуратно поглаживал его спину. Передавал влажное полотенце. Умывал. Относил в кровать, когда ноги младшего совсем переставали слушаться.

***

Ночью, если Исак не мог уснуть из-за боли, Эвен не спал вместе с ним, обсуждая параллельные вселенные и бесконечность. В одну из таких ночей они и заговорили о похоронах. — Я их ненавижу, — пожаловался Эвен. — Да? И почему это? — Это угнетает меня. Тот, кого я любил и о ком заботился, просто уходит от меня, — у Эвена погиб дядя в автокатастрофе. Исак знал о нем не так уж и много. — Мне кажется, похороны придумали для того, чтобы поставить точку в чей-то жизни. И чтобы остальные задумались над тем, что близких надо ценить, пока они живы, — сказал Исак. — Да, возможно. — Ты будешь приходить ко мне, правда? Не то, чтобы я собирался умирать скоро, но, в конце концов, я точно умру, ты знаешь. — Конечно. И я смогу сделать то, что ты сказал. — Что именно? — Стать перед всеми и сказать: «У меня была честь любить Исака Вальтерсена». И после этих слов я разрыдаюсь и, возможно, умру прямо на сцене. — Ты балбес, ты же знаешь это? То есть, «Во всем виноваты звезды»? — Но ты же любишь меня. — Да. Я так сильно тебя люблю, Эвен Бек Найшем.

***

Сидеть в ванной на полу стало обычным для них делом. Исаку только начали делать химиотерапию снова, но он уже ощущал жуткую тошноту. Он, в ожидании ужаса, сидел на коленях Эвена. Эвен же крепко прижимал его к себе. Попытка отвлечь Исака. — Исак Вальтерсен. Не мог бы ты оказать мне такую честь и выйти за меня однажды? — спросил Эвен. Его голос звучал настолько искренне, что можно было сразу же понять: он не шутит. Исак повернулся к нему. — Ты сделал мне предложение на полу в ванной, когда я готовлюсь вот-вот выблевать свои кишки? — парень сморщил нос. — Нет, разумеется. Я просто спрашиваю, согласишься ли ты на это, если я однажды сделаю тебе предложение. Исак задумался на мгновение. Он хотел поиздеваться над Эвеном и заставить того молить его. Но нет. Не сейчас и не в таком состоянии. — Конечно же, я согласен, идиот.

***

В тот же день Исак, сидя на кухне своего детства, чувствовал себя немного неудобно. Его мать беспокоилась о том, что он был в кепке в закрытом помещении. Отец сказал ей успокоиться. Андерс и Лиза маленькими шажками пытались сдружиться с родителями Исака. Эвен остался дома, и Исак, на самом деле, был этому рад. Он не мог даже представить, как все пройдет, так что это в любом случае было лучшим вариантом. — Итак, — начал отец, на самом деле не зная что сказать. Исак игнорировал его в течении нескольких месяцев, поэтому его поведение было вполне логичным. — Итак, я умираю, — спокойно сказал Исак. Он знал, что должен был сообщить об этом как-то помягче, но просто не мог подобрать других слов. — Химиотерапия не действует, а врачи не могут найти донора. Ни единого совпадения. Поэтому да, я умираю. Его мать неожиданно расплакалась, а отец выглядел растерянным, не зная что делать первым: утешать жену или обнять сына. Он выбрал второе. Сначала Исак явно напрягся, но через мгновение все же позволил обнять себя. Когда все немного успокоились, Андерс и Лиза принялись объяснять детали. Исак просто сидел на коленях у своего отца. Пусть это и выглядело глупо, но ему было необходимо снова почувствовать себя ребенком. Его родители захотели на следующее утро пойти в больницу, чтобы сдать анализы насчет возможного совпадения. Но, к сожалению, его мать не могла, ведь совсем недавно ее посадили на новые лекарства, и даже если бы она прекратила принимать их прямо сейчас, она все равно не может быть донором в течении месяца. Поэтому пойдет отец. Парень отчаянно надеялся, что он сможет стать донором, ведь это последний его шанс.

***

Когда Лиза и Андерс приехали домой, они помогли Исаку зайти в квартиру, а сами, сказав, что вернутся через час, уехали в магазин. Исак зашел в квартиру и закрыл за собой дверь. Сняв куртку и обувь, он крикнул в шутку: — Дорогой, я дома! Но ответа не последовало. Он мог услышать грохот и ругань, исходящую из ванной. Взволнованный, Исак пошел в сторону, откуда доносились звуки, и толкнул дверь. — Эви? Когда дверь распахнулась, парень увидел сидящего на полу Эвена. Возле него лежала бритва, а из запястья хлестала кровь. — Эвен! — рана выглядела достаточно глубокой и на полу было уже много крови. Почему он сделал это? И почему Исак раньше не замечал, что Эвен может быть склонен к суициду? Он просто застыл на месте, пытаясь придумать как ему действовать, но ничего не приходило на ум. Это было слишком неожиданно. Он быстро нашел чистое полотенце и крепко прижал его к руке Эвена, игнорируя все протесты и крики. Исак быстро вызвал скорую помощь, слушая, как леди по телефону говорит ему, что делать. Но это было то же самое, что он уже делал: поддерживал давление в ране и держал полотенце выше нее. — Что, черт возьми, ты делаешь? — в истерике спросил Исак, глядя на своего парня, и заставляя того смотреть ему в глаза. Эвен начал всхлипывать. — Я не хочу жить без тебя. Я не хочу, чтобы меня оставили. Я не хочу смотреть, как ты умираешь. Исак чувствовал как его сердце медленно рвется от вида его прекрасного, красивого, доброго бойфренда, который прямо сейчас лежит на холодном полу и истекает кровью. И все, что Исак мог сделать — это поднять его на ноги, крепко прижать к себе и слушать его тяжелые всхлипывания.

***

Они заключили сделку. Исак не расскажет о произошедшем Лизе и Андерсу, если Эвен на следующий же день пойдет к своему врачу. Парни придумали историю о том, как Эвен пытался приготовить себе поесть, но кухонный нож выскочил из рук и поэтому он порезался. Доктор в отделе неотложной помощи явно им не поверил, так что Исак тяжело вздохнул и заверил мужчину, что завтра же раненый пойдет к своему психологу. Парень не хотел думать о том, было ли это результатом его таланта убеждать людей или же просто сработал тот факт, что он болен раком и врачу стало жалко его. В любом случае, им разрешили пойти домой после того, как руку Эвена зашили. Рана оказалась не такой уж и глубокой. Они сели в автобус и начали придумывать более правдоподобную историю для Лизы и Андерса. — Что если сказать, что ты хотел навестить Юнаса? — предложил Исак, опустив ладонь на плечо Эвена. — Не поверят, — парень опустил руку со своего плеча и отвернулся к окну. — Они же знают в каком я состоянии и было бы логичнее пригласить его к себе, а не идти самому. — Ты прав. Что если мы пошли прогуляться в парк, потому что мне стало хуже, а я умираю и захотел подышать свежим воздухом? — Пожалуйста, прекрати повторять то, что ты умираешь, Исак. — Прости. — Это не твоя вина: не ты выбрал это все. Я просто не могу выдержать то, что ты говоришь о своей же смерти. Это только ухудшает ситуацию. — Прости. — Прекрати повторять это, — Эвен крикнул на парня. Он никогда не кричал на Исака. Ни разу. Исак замолчал, так что они ехали в тишине. Они доехали до нужной остановки, вышли из автобуса и направились к дому Эвена. Зайдя в квартиру, родители старшего начали задавать миллион вопросов. Исак просто снял обувь, прошел мимо них, направился в спальню и свалился на кровать. Эвен может разобраться с этим и сам. Эвен, очевидно, все еще не может принять это. Не то, чтобы Исак думал, что его парень уже смирился со всем, но он ни за что не ожидал, что на него будут кричать. Будто Исак виноват в том, что он болен и умирает. Парень просто не знает что делать. В какой бы глубокой депрессии Эвен не был, он никогда не кричал на него, никогда не становился таким злым. Это ранит. Он думал, что все наладилось после вчерашнего разговора, что Эвен даже пошел на поправку. Он думал, что они добились хоть какого-то прогресса. Услышав, как он начал кричать на своих родителей, Исак понял, что никакого прогресса и быть не может. Не в состоянии сидеть в комнате и слушать это, Исак решил, что должен выбраться отсюда. Это было слишком для него. Он не знал, что еще сделать для Эвена, как помочь ему. Вдруг, в его голове появилась одна идея, и он начал перекладывать некоторые вещи из шкафчика в свои карманы. После этого он открыл дверь, вышел из комнаты и посмотрел на Эвена, Лизу и Андерса. — Исак, милый, пожалуйста, вернись в комнату. Мы с Андерсом позаботимся об этом, — быстро сказала Лиза. Исак покачал головой. — Сегодня я ночую у Юнаса, — ответил он, направляясь к двери. — Исак, не… — Ты живешь здесь, Исак, тебе не нужно уходить, — вмешался Андерс. Парень проигнорировал их и надел куртку. — Я напишу Юнасу, чтобы он встретил меня. Не волнуйтесь. Он открыл дверь и хотел было только выйти, но услышал надломленный шепот за спиной. — Исак. Пожалуйста. Он обернулся и посмотрел на Эвена. Он мог увидеть сломленного ребенка. Сломленного и разбитого на крошечные кусочки, которые никак уже нельзя склеить или починить. Красные глаза, с которых текут слезы по грустному лицу. Все, что хотелось Исаку сейчас — это подойти к нему, крепко обнять и никогда больше не отпускать. Вместо этого он, больше не оглядываясь, вышел из квартиры.

***

Ты протянул мне верёвку, и я держусь за нее, Вися в десяти футах над землей. Я слышу, что ты говоришь, А сам не могу издать ни звука. Ты говоришь, что я нужен тебе, А затем берешь и обрезаешь веревку. Хотя подожди. Ты говоришь, что тебе жаль? Но ты не думал, что я обернусь и скажу: Что слишком поздно просить прощения, слишком поздно. Я сказал: слишком поздно просить прощения, слишком поздно. Я бы дал тебе ещё один шанс, я бы проиграл этот бой, приняв удар на себя, Ведь ты нужен мне, как воздух Хотя для тебя это не ново. Моя любовь была алым пламенем, но теперь она постепенно угасает. Ты говоришь Таким невинным голосом: «Извини», а когда-то я ведь, правда, думал, что ты послан небесами, Но боюсь.