Спрятать тысячу мелодий.

Не обращая внимания на крики Селестино, Пхитчит откатал всё, что умел, чтобы впечатлить своего нового друга. А потом распластался на льду без движения, только грудь часто вздымалась от тяжелого дыхания. Другие катавшиеся, видимо не впервые, привезли его вымотанную тушку к растрёпанному опекуну. Чалдини перекинул тайскую тушку через плечо, и кивнул Юри на выход. Пхитчит, в свою очередь совершенно не смущался, когда его, как маленького, переобували, одевали и несли в машину. Даже казался довольным такой заботой. А когда снова смог дышать и говорить одновременно, тут же "присел на уши" и внимание Юри. Селестино ему подмигнул в зеркало заднего вида: «уж лучше ты, чем я». Но Пхитчит был потрясающим, и Юри его завороженно слушал. Здорово, наверное, было бы жить, как Пхитчит. Заниматься тем, что приносит радость, хвалиться своими успехами перед друзьями и родными. Юри же… похвалиться ничем не мог. Он не был особо хорошим в чём-либо. Дедушка пытался опробовать его уже во многих делах. Но Юри был сплошным разочарованием, так как задания продолжали меняться. Вот и очередное задание было совершенно нового типа. И его он провалил, даже не начав… Такая мелочь. У якудза украли телефон — неплохое начало для комического ракуго. А для Юри перевернула все планы. Происками судьбы он оказался тут. Вместо того, чтобы вертеться в кругах делового мира, Юри наворачивал круги на льду. И это ему нравилось. Более того — ему нравилось проводить время со своими новыми знакомыми. А прошло всего лишь несколько часов, как его мир случайно перевернулся. Возможно, это судьба давала ему новый шанс? Только когда машина остановилась, Юри опомнился. Теперь, когда он не хотел сбежать, предстояло придумать, как остаться. В реестре общежитий не было записи о студенте Юри Кацуки из Японии. В виду того, что Юри и не подавал документов на учёбу, для него это сюрпризом не было. Только оказалось, что и для остальных отсутствие такой важной заметки не стало откровением. Наигранная растерянность Юри тут же сменилась настоящей. Дежурный, проверявший журнал, устало вздохнул и прямо на месте вписал его в ячейку рядом с Пхитчитом. Ну как вписал — поставил крестик, чтобы исправить задним числом, когда тот в системе появится. Если не забудет. И Юри без проблем смог «заселиться». Чем не подарок судьбы? Как-то она расщедрилась на сюрпризы. Юри подумал, что этот должен быть последним на сегодня. Потому что день уже заканчивался. Вечером сказалась смена часовых поясов и Пхитчита сморило так быстро и неожиданно, что Юри сначала решил, что тот придуривался. Но нет, мягкий храп, приглушённый подушкой, явно был настоящим. Оказывается, и такой фонтанирующей энергии приходит конец. Причём, внезапно — вот он показывает Юри свои селфи с хомяками и без, а в следующую секунду рука с телефоном безвольно опадает на подушку, вслед за головой, опередившей её на долю секунды. Юри всё же позаботился, чтобы его новый друг спал под одеялом, но не последовал его примеру, а только погасил для него свет в комнате. В полумраке комнаты теперь ярко светилось небо за окном. Заходящее солнце скоро должно было спрятать свои лучи за горизонтом. С противоположной стороны, где солнце встаёт, находился его дом, дедушкино поместье, онсен родителей. «Никогда не думал, что придётся их покинуть.» Он ещё не до конца верил в то, что произошло, что он собирался сделать сам. Юри зачерпнул горсть печенек -их с Пхитчитом ужин — и встал у окна. Вкинув пару в рот, он наблюдал, как на фоне оранжевого неба загорались уличные фонари, а внизу под ними потоки людей и машин, хоть и редели, не думали останавливаться. Всё было ярким, шумным, двигающимся, живым. Теперь он действительно понимал Минако. Вкус перемен был потрясающим. Это действительно не сложно. Придётся подделать некоторые документы, но потом о прошлом можно и забыть. Написать своё имя другими иероглифами, убрать или добавить одну букву, к примеру частое окончание мужских имён, получится Юрио. А фамилию намеренно читать китайским произношением. И вообще записать катаканой. Носить всегда очки, зачёсывать чёлку вниз, не выделяться — и его не узнают, не найдут. Юри может стать обычным студентом. Обо всех деталях стоило подумать на свежую голову. Так что Юри решил собираться ко сну. Почистил зубы, умылся, вытащил из чемодана пижаму и стал стягивать кофту. В полной тишине комнаты послышался негромкий хруст. Отгоняя мистические мысли, Юри вынул из кармана и развернул помятую бумажку. Затем медленно сложил его вчетверо обратно в прямоугольник и сжал. Пару часов назад она выпала из вещей, но её заметил Чалдини, а Юри машинально спрятал в карман. На ослабевших ногах парень осел на кровать. Чётким твёрдым почерком дедушки были выведены особые кандзи, их шифр, и это был ряд цифр, в самый раз, чтобы образовать номер телефона. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кто ждал на втором конце линии. Дедушка это сделал из лучших побуждений, но Юри в этот момент желал, чтобы её никогда не было, чтобы о нём перестали так заботиться. И теперь все настроенные планы о его будущем обычного студента разрушались, как воздушные замки. Он не хотел быть якудза — почему он вообще когда-либо хотел им стать? Может, если бы он хотя бы был более талантливым, имел в чём-либо смекалку, но он себя чувствовал бесполезным для клана. Почему же он тогда старался? Что не давало ему сдаться раньше? О чём он мечтал? С каждым новым вопросом в голове Юри сильнее стискивал бумажку и глубже сжимался, пряча голову в коленях. «Чего я хотел? Кем хотел стать?» В хаотичных всполохах в черноте зажмуренных глаз на секунду появилось чужое лицо. Юри вспомнил. Даже странно, столько лет этот образ был для него главной мотивацией во всём, а сегодня он впервые о нём забыл. Серебряный длинный хвост, ровная осанка, спокойный уверенный взгляд. Виктор Никифоров. Когда вся романтика мира благородных преступников рассеялась в обыденности, русский мальчик остался для него очень дорогим воспоминанием. Тем особенным сокровищем, которое нашёл маленький Юри и спрятал в свой тайничок в груди. Виктор был потрясающим во всём. хотя японских берегов достигало не очень много вестей из России, то что Юри узнавал, только сильнее убеждало его, что он выбрал правильного аники. Никифоров стал для него этим идеалом, даже не догадываясь об этом. Он никогда его даже не видел, не знал о существовании, того, кто так ему предан. И кто хотел бы когда-нибудь сражаться на его стороне, бок о бок. А если что-то с ним, с Виктором, случится, а Юри даже не узнает об этом? Юри не сможет себя простить, если даст такому случиться. Ему нужно продолжить развиваться, если не для клана, то ради Виктора. А значит, он не должен отказываться от своего прошлого. Юри обвёл взглядом комнату. Столы, шкафы, кровати, спящий Пхитчит, — все детали словно смазывались, не хотели запоминаться, тогда как Юри очень хотел сохранить в памяти это тёплое уютное место, где ему впервые было так хорошо, как когда-то в детстве было хорошо дома. Но принятое решение не позволяло иметь сожаления. Он — Юри Кацуки, наследник клана Кацуки-кай. И он приехал сюда с заданием. Если он хочет, чтобы Виктор его признал, он не может колебаться. Таец всё ещё крепко спал, улыбаясь чему-то даже во сне, когда Юри аккуратно вложил телефон тому обратно в ладонь. Он удалил звонок из истории, хотя и стыдно было без спроса хозяйничать в чужом телефоне. Правильно было бы оставить хоть прощальную записку, но Юри не знал, что написать. И в любом случае, лучше ему не знать ничего вообще. Юри выглянул наружу. Из окна на него смотрело иссине-чёрное небо — наступила ночь. Юри было пора уходить. Застегнув последнюю молнию на чемодане, Юри подошёл к двери и взялся за ручку. Через минуту он всё же нажал на неё и вышел, осторожно прикрывая за собой дверь. Если не видишь выхода, не входи. Так учил его дедушка. Всегда нужно иметь план к отступлению. Поэтому на инстинктивном уровне Юри подметил все особенности здания едва оказавшись перед ним. И планировку, когда вошёл. Имелись камеры, нацеленные на лифты и на главный вход. Запись, наверняка каждые 10 секунд, но рисковать попасться на них не хотелось. Да и выйти главным входом — вахтёр может не спать, и новый студент, поспешно покидающий общежитие едва заселившись обязательно покажется как минимум странным. Если его заметят садящимся в подозрительную машину, узнают о владельцах по номерам и придут к неправильным выводам относительно их связи с Пхитчитом и Селестино, он может доставить им немало проблем. Молодой якудза вспомнил, что во время экскурсии по общежитию, организованной его новым другом, он краем глаза заметил какую-то металлическую конструкцию за одним из окон. Он тут же кинулся туда и воодушевился, когда его догадка оказалась верна. Из окна видна была пожарная лестница. Дверь оказалась, к сожалению, заблокирована, но, раз видно из окна — из окна можно и добраться. Белая пластиковая ручка послушно подалась вверх, позволяя открыть окно. Просунул руку, ощутил прохладу вечера, толкнул створку плечом. Всё произошло очень быстро. Если б Юри не стоял твёрдо на земле, он бы подумал, что просто-напросто выпал из окна. С восьмого этажа. Вместе с чемоданом. Кожа ладоней горела от натёртостей даже через перчатки — или результат его лестничного паркура, или просто перила были заржавевшими, но можно было терпеть. Сейчас нужно постараться как можно незаметнее исчезнуть с территории кампуса. Нехорошо будет, если его заметят. По хорошему, ему стоило теперь прокрасться к внешним воротам и выбраться, а там уж тихо дожидаться своей группы. Однако в темноте ночи Юри почувствовал себя в своей стихии. А после столь удачного начала, ощутил уверенность себе. Годы тренировок оказались не пустыми зубрёжкой и оттачиванием, а превратились в ценные навыки тела. Он много раз занимался ночью, воображая себя ниндзя на миссии. И в чужой стране, через целый океан от его дома, темнота ночи была всё такой же. В ней он мог раствориться. И веселиться как ребёнок. Вдруг по ноге что-то скользнуло — он не удержал чемодан и тот с лязгом упал на тротуар где-то три метра ниже. И пока парень думал, как выудить глупый предмет, который снова всё портит, за спиной уловил шорох, а потом: — Стоять. Юри застыл. Он оценил ситуацию. Спортивная кофта была абсолютно чёрной, застегнув до конца и поднятым воротником, она становилась ночной маскировкой. Чёрные штаны, чёрные кроссовки. Улицы освещают фонари, но он стоит в тени отбрасываемой каким-то деревом. Так что он точно был незаметным если глаза не знают, что искать. — Спускайся, Джонни. Сердце из горла бухнулось обратно в грудную клетку. Слава Ками, это не к нему обращались. Какой-то Джонни тоже здесь гулял, а Юри даже не заметил? Ох и отчитали б его дома за такое… Чтобы не привлекать внимания Юри продолжал стоять без движения, дожидаясь, пока Джонни и этот первый уйдут. Но Джонни не реагировал, насколько Юрии мог слышать. — Я к кому обращаюсь? Со стены слезай. Это заставило Юри заново оценить ситуацию. Не заметив сам, он взобрался на ограждающую кампус стену. Три метра высотой. С чемоданом. Опять же — как так вышло? С другой стороны, не важно, чемодан, как раз находился с другой стороны стены, и ему нужно было туда же. И как он не заметил, что совсем рядом с ним на стене расхаживает этот Джонни… Если только… Юри рискнул осторожно глянуть назад, хотя все его инстинкты кричали броситься бежать. — Отлично, Джонни, медленно разворачивайся и спускайся. Говоривший обращался к нему. И говорившим оказался его новый знакомый Селестино Чалдини. В новом амплуа. В отличие от Юри, совершенно чёрного за исключением узкой полоски лица, Селестино был одет в ярко-оранжевую пижаму с кактусами. Но смеяться над ним не хотелось. Селестино держал пистолет. Направленный на него, возможно уже со снятым предохранителем. Это только в фильмах звучит предупреждающий щелчок, чтобы протагонист успел среагировать и избежать пули. В реальном мире, если схватил оружие из чехла — тут же приводи его в полную готовность к бою Развернувшись, Юри медленно, чтобы не разозлить мужчину с пушкой потянул вниз ворот куртки, открывая своё лицо. — Юри? Юри?! — Ха… добрый вечер, учитель Чалдини. — Юри? Что ты.? Где Пхитчит?» — Он спит, простите, что напугал.» — Хорошо… Ну так, чего ты тут?» — Эмм, я…» За их неловким разговором Юри едва слышал шум происходящего вокруг. Где-то близко раздался визг колёс. Какой-то абсолютно чёрный автомобиль резко затормозил прямо рядом со стеной, заслужив недовольные гудки от других водителей. Двери разом распахнулись о показались люди в чёрном. Юри узнал тех троих с сегодняшнего утра. — Вот чёрт! Юри, живо вниз.» Селестино успел подтянуться на стене и увидеть внезапных гостей тоже. Он схватил Юри за куртку и спрыгнул с ним на землю. Не ожидавший такого Юри всем весом упал на Чалдини. Вышибая из него сдавленное «ох». — Юри, это опасные парни. Детройт вообще не самое безопасное место, но привыкнешь, Главное не попадаться в переделки. Но со мной рядом, всё точно будет хорошо. Из-за стены раздались шаркающие звуки, будто кто-то карабкался по неровному камню, пытаясь попасть к ним. Юри недоумённо наблюдал, как Селестино вытаскивает из-под куртки второй пистолет, и основанием мизинца второй занятой руки снимает его с предохранителя. — И прости, Юри, придётся Тебе сейчас закрыть уши, когда они сюда заберутся. Глянул на него ещё раз. — И закрой глаза тоже, я постараюсь разобраться быстро. Потом я приберусь, а ты будешь делать вид, что ничего не произошло, Окей? И в голове Юри щёлкнуло. Он тут же яростно замахал руками, желая остановить Селестино: — No-no-no-no-no! — его английский звучал смешно даже в такой обстановке, но уж было не до смущения. — Sutopu! Селестино едва не выстрелил с неожиданности. — Это за мной! — За тобой? — Селестино посмотрел на него, будто увидел впервые, потом вверх, где предполагал увидеть опасных парней, потом снова на него. — Что ты натворил? — Ничего, они должны были меня с самолёта забрать, меня к ним отправили. — Вот к этим? Они же явно преступники! — Якудза… И я тоже. — Чёрт, япошки таких малолеток вербуют… Сволочи! Это замечание было несправедливым, Юри знал, что малолетних в кланы даже не пускают, если только не особые обстоятельства. Поэтому попытался встать на их защиту — Простите, что я вас расстроил. Но это моя настоящая семья. Селестино скривился и помахал рукой, словно отгоняя надоедливых мошек. — Семья мозгоправов… Чёрт, но как? Юри не знал что ответить, но Чалдини уже сам перебил себя: — …Ладно, не говори, своих секретов полно. …но тебе точно не нужна помощь? Видимо поддавшись, прибывшие из-за стены стали сыпать угрозами в адрес Чалдини. Юри крикнул, что сейчас выйдет, и конфликт улажен, и только тогда они успокоились и послушно затихли. Когда он обернулся, Селестино уже вместо пистолетов держал блокнот с ручкой. Быстро там что-то написав, он оторвал листок и протянул Юри: — Всё в порядке, Селестино-сан, правда, не беспокойтесь. И простите, мы исчезнем и больше не… — Держи, говорю, если всё-таки будет нужна помощь, свяжись со мной. И… — он протянул письменные принадлежности Юри, — Черкни хоть пару слов Пхитчиту. Я придумаю, как тебя прикрыть, но, если просто так исчезнешь, он сильно расстроится.» Юри взял, в неуверенности, что написать. — И обязательно заглядывай на каток. Без подвохов. Ты отличный парень, С большими тараканами, но и с большим сердцем — Пхитчит за версту таких чует. Не спрашивай, я не знаю, как. Это он мне указал на тебя в аэропорту. Так что, не отказывайся от хорошей дружбы. Ручка, занесённая над бумагой, как для подписания приговора, вздрогнула. Юри совсем не ожидал этих слов. Но это звучало, как принятие. Несмотря на то, что его тайна раскрылась, что Юри решил остаться в клане, ему позволили удержать с ними связь. Даже настаивали на этом Как будто, он не стал хуже в их глазах. И Юри чувствовал, что этот мужчина говорит совершенно искренне. — Спасибо. Теперь Юри знал, что написать. — Я постараюсь. И он имел ввиду каждое слово. «See You at the Skate Rink! / Увидимся на катке! Y. Katsuki» Не обязательно от чего-то отказываться, выбирая свой путь. Мир совсем не должен быть так устроен. Всегда можно выбрать оба варианта, и Юри наконец это осознал.