Спрятать тысячу мелодий.

Значит. Селестино с Пхитчитом подумали, что он… Растерявшийся японский студент? Ну, да, опоздал на автобус до центра города. Поэтому, не зная, куда идти, просто грустно сидел у выхода терминала, раздумывая над своей печальной судьбой. Селестино и Пхитчит направлялись в центр. Более того, они ехали в университет, который, скорее всего, единственный в городе принимал студентов из других стран. «Ты на учёбу?» — «да». Сложив два плюс два, они пришли к логичному выводу. И захватили Юри с собой. Никаких заговоров, похищений и приставленных к виску пушек. Какое облегчение… — Юууурииии! — Ах? Юри резко вернули в реальный мир. Кстати о реальности — Юри всё ещё предстояло выбраться из сложившейся ситуации. — Я уже сто лет тебя зову-кричу! Так ты согласен? Ты ведь поедешь с нами в Ледовый Клуб сейчас? — Пхитчит, не дави, парень засыпает на ходу. Ему в общагу надо, так, Юри? — Но, Чао-Чао!.. — Потом сразу поедем в Клуб, нам всё равно проезжать возле кампуса. Дай Юри отдохнуть! Идеально! Если его новые знакомые оставят его и спокойно поедут дальше, и, если повезёт, скоро забудут об их встрече. Чем скорее, тем лучше. А Юри самому нужно будет разобраться, что делать дальше. Как-нибудь справится, он ведь якудза! Но на этого якудзу сейчас так жалобно смотрели. А Юри так плохо умел сопротивляться щенячьим глазкам. В смысле — совсем не умел. Вопреки всем логичным суждениям, Юри подумал, что возможно, он может отложить свои дела на немного. — Н-нет, я в порядке, прошу не беспокойтесь. И-и я бы хотел посмотреть ваш Клуб. — Да! На каток! «Юри. Ты бака.» Сказал ему мозг — Юри, ты супер! — Словно парировал тому Пхитчит. Таиландец кинулся японцу на шею, радостно щебеча, что тот его самый лучший друг во всех Вселенных. Юри мужественно боролся со вторым нашествием культурного шока, поэтому не слышал на заднем плане голоса Селестино «ты точно-точно уверен?». Не дождавшись ответа, единственный взрослый в машине, вздохнул и отклонил в навигации смену маршрута. — Каток — так каток. *** Здание, к которому они приехали через минут двадцать-тридцать, не было огромным, как почему-то ожидал молодой якудза. «Наверное, как наш Ледовый дворец в Хасецу. Может, и внутри они похожи?» Но отличия начались с самого входа. После небольшого холла с приёмной, коридоры вели в комнаты для переобувания вместо одного общего зала. Потом по специальной резиновой дорожке посетители проходили ко льду. Но до этого Юри нужно было заполучить коньки, для чего Пхитчит постучал в очередную дверь, а отсалютовав открывшему её, ускакал переобуваться. Нисколько не удивлённый таким поведением парень в спортивном костюме переключил внимание на оставшегося азиата. А внезапно брошенный, Юри притянул к себе поближе чемодан. Осмотрев оценивающе с ног до головы оробевшего японца, парень прошёл вглубь, открывая обзор на множество стеллажей с коньками. «Прямо, как в Хасецу, » проскользнула тёплая мысль. Вскоре Юри присоединился к Пхитчиту, держа в руках пару коньков, подобранных специально для него. Ну, с размером тот парень не ошибся, но… — С такими хоть против танка — сказал парень с довольной ухмылкой. — Для новичков главное — безопасность ног. Так что, самое то! Юри не спорил. Когда ты в Риме, поступай как римляне, а когда ты в Америке — не пытайся спорить с местными. «Просто… не пытайся, поверь, согласиться легче.» — Учила его Минако. Ботинки были… большими. Огромными. А взяв их в руку, Юри убедился, что они были ещё тяжелее, чем выглядели. Усевшись на лавочке рядом с Пхитчитом он с тихой завистью посмотрел на его пару. На тайце были аккуратные лёгкие фигурные коньки из гладкой чёрной кожи и с ровно затянутым шнурованием. Юри глянул на одолженный эквивалент — широченные, тяжёлые, с волнистыми узорами и многочисленными царапинами на пластмассовых боках — и обречённо стал их натягивать. Юри как раз вежливо отбивался от помощи Пхитчита, когда их за этим занятием нашёл Селестино, отлучавшийся припарковать машину. Отчитав Пхитчита и отобрав у него обутую ногу японца, он сам взялся за шнурование. И когда заботливый Селестино спросил, как ощущались ноги, Юри чувствовал только свои пунцовеющие щёки и уши. А оказавшись на льду понял, что действительно не чувствовал ног — пережатые, они обещали незабываемые ощущения после. Чтобы это исправить, Юри попытался по привычке согнуться и ослабить вязь — но лишённые зубчиков лезвия чуть не познакомили его нос со льдом. Неловко вернув равновесие, Юри попытался присесть, но туго зафиксированные голени не захотели сгибаться, и Юри всё-таки поздоровался с ледяным полом. Хорошо хоть не лицом. — Ох, Юуури! Пхитчит склонился над ним, на лице выражение сочувствия, которое лишь едва прикрывало потуги тайца не расхохотаться. — Надо было сказать, что ты не умеешь кататься! Юри не успел даже возразить, а его гиперактивный друг уже давал ему первые уроки езды на коньках. В памяти всплыли моменты из прошлого, когда маленькая Юки учила его, как сейчас Пхитчит. — Здорово, Юри! Ты так быстро учишься! Просто гений! Юри было приятно, хотя дело было вовсе не в гениальности. Это из-за противотанковых коньков и частичного онемения ног, Юри словно заново учился ходить. Незнакомые лезвия слишком легко разъезжались, проваливаясь в наезженные колеи, совершенно отказывая в сотрудничестве, пока Юри кое-как к ним не приноровился. Так что какая-то доля гордости от похвалы была оправданной. А на самом деле, кататься на коньках он умел, как следствие своего многостороннего спортивного обучения. И хоть снова ощутить радость от быстрого ровного скольжения было очень приятно, об отмирающих ногах забыть было сложно. — Ох! А ещё на лёд выйдешь? — заметил его ретировку таец. — Эм-м, это… — Юри с сомнением посмотрел вниз на свои ноги. — Жалко, ну, а я ещё немного покатаюсь. Ты пока верни Дину коньки, я скоро совсем, обещаю! — Нет, оставайся, сколько хочется. Ты же говорил, что весь день ждал этого. С ответом Юри не прогадал — теперь он, как минимум его родственная душа на все следующие перерождения. — Да! Специально ранним рейсом вылетел, а для этого пришлось встать просто в безобразный час! Но я обожаю кататься! Это так весело, особенно, когда получается! Я тебе свои трюки покажу, посмотришь? — Конечно, с удовольствием. — Юри кивнул в согласие, и подготовился принять объятия, и даже падение на лёд — если обниматель в порыве чувств его опрокинет. Но отнюдь — на этот раз таец внезапно засмущался, будто не ожидал позитивного ответа. Такой Пхиитчит, робко, но счастливо улыбающийся и почёсывающий затылок, вдруг вызвал в Юри желание защищать. Инстинкт якудзы, которому доверили в опеку кобуна, младшего братишку по клану. Поклонившись, смущённый Пхитчит шаркнул коньками о вернулся к своим прокатам. В раздевалке, Юри подумал, что Чуланонт, наверное, действительно был младше его, в самый раз, чтобы стать кобуном. Но и на своей дорожке Пхитчиту нравится. Он хочет стать первым среди фигуристов Родины, и завоёвывать для неё медали. Такие мечты стоило оберегать. Юри может. Точно не знает, как, но заботиться о Пхитчите и помогать ему исподтишка он может. Его дедушка часто так делает для жителей их города. Это вновь напомнило Юри, что ему нужно будет покинуть своих новых знакомых. Так делать совсем не хотелось, но так было правильно. Ответственно. Юри тяжело опустился на свободное сиденье. — Запарился? — Аре? — не понял такого внезапного вопроса Юри. — У всех новичков так, не переживай, потом часами будешь на льду круги наворачивать и даже пот не прошибёт. Кстати, переодеться во что есть? Юри почему-то не помнил, чтоб его уроки с Юки были такими. Но после слов Селестино, он почувствовал, что весь, с головы до пят покрыт слоем пота. Кататься было ужасно жарко, а когда дошёл до трибун, он успел остыть на мёрзлом воздухе и теперь пот его неприятно холодил. Вспомнив про свои вещи, Юри спохватился и расстегнул чемодан, который Селестино, вместе с сумкой Пхитчита, принёс на трибуны. Поездка не планировалась долгой, поэтому он и не взял много, и сменная футболка быстро нашлась. Юри поднялся отойти снова в раздевалку. — Тут переодевайся. Живее, пока не простудился. Юри быстро стянул с себя промокшую майку и, поёжившись от холода, пробежавшего по мокрой коже, поспешно надел свежую. Обещанное приятное тепло окутало его, но удовольствие было недолгим — ткань прилипла к холодному поту, и парень недовольно поморщился. Нужно было сначала полотенце найти и вытереться, а теперь новую майку уже и стирать пора. — Молодец, а теперь, на, выпей от обезвоживания… О! Смотри — у тебя что-то выпало. Передав бутылку, Селестино указал на свёрнутую бумажку оказавшуюся на его коленях. Юри она что-то смутно напомнила и он потянулся её поднять. — Ах, это же… — Юри! Смотри, что я сейчас сделаю! Юри резко поднял глаза на лёд, ничего не понимая, зато Селестино понял, что происходит, и вскочил с места. — Пхитчит, нет! — Пхитчит — да! — весело выкрикнул тайландец, заводя ногу за спину. В следующее мгновение фигура Пхитчита взлетела ввысь, разбрасывая вокруг блестящие искры льдинок. Юри раскрыл рот от удивления — тёмный силуэт вращаясь в полёте описал красивую дугу, оставляя за собой шлейф искристой пыльцы. Когда фигура вдруг стала снижаться, в долю мгновения душа Юри была готова выпрыгнуть через горло.Чалдини, казалось, тоже готов был слечь с инфарктом. Но, едва коснувшись льда, загорелый фигурист уверенно раскрыл прыжок, проскользил ещё несколько метров и в развороте красиво остановился. — Ну как? Круто? — Ты меня в могилу сведёшь! — Было три оборота! Я знал, что на этот раз прыгну! — Пхитчит-кун — это было здорово! Лицо тайца засветилось пуще прежнего. Он закружился на месте, исполняя подобие победного танца. — Смотри ещё! Я сейчас ещё кое-что покажу! — Стоять! Мы договаривались! В первый день только разминка! Ты слышишь меня?! Селестино поспешил вниз. Юри мог только догадываться, сколько забот доставляет юный таец своему тренеру. Он за ним даже в аэропорт ездил. Как бы ни был озабочен своим подопечным Селестино, на лёд он не вышел, предпочитая кричать с безопасного резинового пола. Наблюдая, как веселится Пхитчит, Юри почувствовал, что немного завидует. Он хлопотный, но такой весёлый, открытый и одновременно застенчивый. Как невинный ребёнок. Почти полная противоположность теперешнему Юри. Селестино тоже очень хороший, заботливый, хотя сейчас яростно кричит на своего ученика, да вот тот даже не стал тише смеяться, совершенно не реагируя на пустые угрозы. Юри не провёл с ними и двадцати четырёх часов, а уже не хотел с ними расставаться. Юри со смешком вздохнул. Он всегда так легко привязывался.