А завтрак по расписанию

      Ри как раз заканчивала жарить яичницу, когда нечто с россыпью разномастных глаз по морде съехало по водосточной трубе, с жутким скрипом оставив десяток царапин на гладкой поверхности. Некоторое время они с одинаковой вопросительностью смотрели друг на друга, а потом нечто издало звонкий крик, смутно напоминающий кошачий мяв.       Тель, сидящий за столом позади Ри, подскочил и хотел было ухватить с плиты сковороду, но девушка остановила его рукой и топнула в сторону окна. Жуткое нечто, выпучив глаза, поехало дальше по трубе, оставляя после себя светлые завитки металлической стружки.       — Ты чего? — удивился Тель, осторожно пытаясь выглянуть в окно.       — Оно на кота похоже было.       — Ты ещё помнишь, как выглядели коты?       Ри хотела было кивнуть, но с лестницы донеслось:       — Фу-у-у, старая!       Маленькая Принцесса улыбнулась им с последней ступеньки, подбежала к столу, весело размахивая длинной пушистой юбкой, и вползла на свой стул.       — Куда ты это надела? — фыркнула Ри, дёргая её за торчащую нитку. Вообще-то в целом многослойная юбка напоминала бутерброд из лохмотьев и нитки торчали отовсюду, но у нынешних принцесс своя мода.       — Я решила, что у меня сегодня будет День Рождения!       Тель демонстративно закатил глаза, вынул из своего пенала карандаш, цвет которого определить можно было разве что лет десять назад, но никак не сейчас, и, встав на колено, протянул ей:       — Примите подношение, Ваше Ободранное Величество!       — Ой-ой, Тель, ты всё перепутал! — насмешливо заметили с лестницы. Ри приветственно кивнула Ину, который с хрустом потянулся и авторитетно добавил: — На колене предложение делают.       — Хм-м-м, — разулыбалась Принцесса, приложив пальчик к подбородку и болтая ногами. Тель снова закатил глаза. Ин оперативно сдвинул стул Принцессы, походя сунув нос к сковороде с яичницей, и впилился на место именинницы.       — Если предложение — то так лучше, — объявил он.       Карандаш прилетел ему точно в лоб. Принцесса оперативно сцапала своё подношение и сложила к тарелке рядом с вилкой. Ри оглянулась на яичницу и решила, что пора всех кормить.       — Там кстати у подвального окна какая-то стрёмная ересь бегала, — зевнул Ин. — Многоглазая. Мы подобных с Ремом у амбара с гнилым пшеном видели. Ну, когда петуха твоего ловили.       — Она и у нас бегала, — ответил Тель, сгребая со стола обрывки с заметками на будущую неделю, которые они составляли, пока их не прервал многоглазый любитель ползать по трубам. — Ри пожалела — на кошку, говорит, похоже.       Ри только развела руками на укоризненный взгляд Ина и спихнула ему на тарелку кусок яичницы. Принцесса сама выудила отведённую ей пятую часть, Тель протянул свою любимую обколотую миску через стол.       — Из соображений безопасности лучшим решением было бы… — со вздохом всё-таки начал нотацию Ин.       — …Размазать эту тварь по дереву! — вдохновенно прочавкала сквозь яичницу Принцесса.       Тель закатил глаза, изображая трагическую гибель аппетита.       — Не надо про такое за столом, — вытирая ей щёку от желтка скатертью, попросил Ин. — Конечно, мы не будем поступать так кровожадно… — и потянулся погладить по голове Теля.       — У тебя вообще всё хорошо? — отодвинулся на стуле тот, покрутив пальцем у виска. У стула едва не отлетела ножка, но даже это Теля не остановило, когда Ин потянулся дальше.       — При нём не будем кровожадно, — в лучших оскорблённых интонациях прибавил Ин и затянул, глядя на Теля совершенно влюблённо: — А так бу-удем, и по дереву размажем, и по стене дома, и по забору, чтоб остальные твари видели и пугались… Правда, нам тоже хорошо видно будет…       «Придурок. Не смущай мальчишку», — одними губами произнесла Ри. Ин в её глазах был таким же мальчишкой — трудно считать взрослым младшего брата — но всё-таки пусть будет умнее.       — Этот мир жесток и беспощаден! — терзая яичницу вилкой, объявила Принцесса. — Надо бы Рема разбудить…       — Ты так добавить в этот мир жестокости решила? — Ин хмыкнул. — Поддерживаю предложение. Засоня-я-я!       Ри пнула ножку его стула. Благо, все стулья находились в предсмертном состоянии, и Ин слетел на пол. Погрозив пальцем, Ри пошла вниз по лестнице.       Рема она знала меньше всех, но всё равно относилась к нему хорошо и старалась поступать так, чтобы он чувствовал себя если и не как в кругу семьи, то хотя бы как в кругу друзей. Хотя когда Ин его впервые приволок, Ри была уверена, что будет воспринимать его скорее как нахлебника, который и сам бы прожил, но с чего-то вдруг объедает её подопечных. Но Рем оказался обычным.       Обычных вещей, которые наполняли детство Ри, почти не осталось после произошедшего с планетой. Поэтому поначалу она таскала в Дом всё, что казалось ей обычным. Однажды такое «обычное» оставило от её родителей одни ошмётки. С тех пор она себя иллюзиями почти не тешила — только полгода назад взяла двух кур и петуха, которых ей завещала знакомая компания, ушедшая к коммуне.       Обычных Ри готова была защищать — они в этом мире самые слабые. А Рем попросил помощи. Ко всему прочему, он был не намного младше Ри и тоже ещё помнил обычный мир, поэтому они смогли без особых проблем найти общий язык.       — Рем, — тронув храпящего засоню, позвала Ри. Храп будто бы вопросительно изогнулся. — Если ты сейчас не встанешь, они съедят твой завтрак.       Такого стремительного подъёма этот подвал не видел даже тогда, когда Дом посреди ночи окружила стая хищников.       — Еда-еда-еда, — заметался по подвалу Рем. — Где мои штаны?!       — Я взял! — послышалось сверху.       — Моя резинка?!       — Я взяла! — отозвались сверху.       — Кроссовки?!       — Прости, мои сохнут, — ровно отчитался Тель.       — А носки-то у кого?! — в отчаянии возопил Рем, оборачиваясь к Ри.       — Я вчера всё, что валялось, собрала и выстирала, — примирительно выставила руки та.       Рем вздохнул, покраснел ушами.       — А яичницу сейчас твою тоже заберут и поделят, — напомнила Ри.       Рем обмотался одеялом, словно древние мудрецы из книжек, которые читал Тель, и смиренно потопал наверх.       Стул Ри вряд ли сломала окончательно и бесповоротно, но всё равно Ин обустроился на коленях у Теля, вероятно, делая вид, что нога у Ри крайне тяжёлая. Тель пытался незваный груз скинуть, но вместо этого получалось только раскачивание на надрывно скрипящем стуле. Сложившая в стопку тарелки Принцесса задумчиво рисовала бездну на скатерти, пользуясь занятостью Теля и распотрошив его пенал.       — Каждый день с утра пораньше, — оглядывая их идиллию, сам себе кивнул Рем и вдруг застыл. Ри выглянула через его плечо и сама на несколько секунд онемела: из окна на них пялилась добрая сотня маленьких глаз.       Разноцветные «кошки» с крупными пятипалыми конечностями и пушистыми обрубками хвостов смотрели в окно, облепив водосток, виднеющуюся часть кирпичной стены, деревья и даже хлипкие кусты под ними.       Из сидящих за столом Ин оглянулся первым.       — Ну я же говорил… — бледнея, укоризненно выдохнул он.       Кошки ровной волной двинулись к окну. Рем растерянно обернулся к Ри, та толкнула его на пол, падая сверху. Затрещал стул, и всё скрылось за воплем Принцессы и звоном стекла. Ри еле успела остановить летящие осколки.       Грохот продолжался долго. Дослушав надрывный треск оконной рамы, ставший финальным, Ри подняла голову.       Принцесса сидела на столе и болтала ножками. Под столом крестом лежали Ин и Тель. От стены с окном остались прискорбные обломки. От странных существ на улице — огромные бурые пятна.       — Этот мир жесток и беспощаден, — покивала Принцесса.       Ин встал на четвереньки и критично осмотрел остатки стены.       — Хорошо, что лето, — вздохнув, он достал со стола оставшийся на месте карандаш, лёг обратно поперёк Теля, вытянул из-под обломка кирпича одну из заметок и принялся писать: — Починить внешнюю стену…       Тель приподнялся на локтях, тоже глянул на улицу и тут же отвернулся, зажав рот рукой.       — Привести в порядок двор… — сочувственно на него посмотрев, продолжил Ин.       Ри задумчиво осмотрела осколки, лежащие вокруг неё и Рема ровным полукругом. Мир перестал быть обычным. И многие люди вместе с ним. Вон и стол, на котором сидела Принцесса, был чист, словно тут не летели во все стороны обломки.       — Спасибо, — глядя на стёкла со смесью ужаса и какого-то детского азарта, пробормотал Рем. — Тель, тебе там очень плохо? Я могу взять твою порцию?       Тель приподнял голову, похоже, только ради того, чтобы закатить глаза.       — Ладно, ладно, — ответил Рем. — Всякие твари тварями, а завтрак по расписанию. Где там моя яичница? Я точно помню, что сковорода под крышкой была!