Второе дыхание

      Шел уже 1942 год. Войну объявили в июне сорок первого. Елена не помнит точной даты. Такие вещи обычно стираются из памяти. Они вроде важные, а вроде и нет. Их необязательно запоминать так же, как дату смерти своих родных. Девушка потеряла их в начале августа, когда немецкие бомбардировщики со всей силы начали бить по Одессе. Тринадцатого августа 1941 года из Одессы на восток ушёл последний поезд, в одном из вагонов которого находилась студентка Одесской Национальной Музыкальной Академии имени А. В. Неждановой девятнадцатилетняя Елена Кровлина. В этот же день немецко-румынские войска перерезали линию железной дороги, выйдя к Чёрному морю, восточнее Одессы, полностью блокируя город с суши. Шестнадцатого октября величавый город покинули последние оставшиеся граждане. Благодаря эвакуации молодая омега спаслась от неминуемой гибели. Она осталась в Севастополе. В ноябре Елена состригла свои вьющиеся блондинистые волосы и отправилась на фронт. На войне омеги были в меньшинстве. Многие не хотели служить из-за течек, которые происходили, как и положено, раз в месяц. Альфы чуяли сладкий запах течной омеги и просто не могли удержаться и не попробовать этот сладкий запретный плод. Елена же была совсем другой. Да, девушка являлась омегой, но до сих пор у нее не было ни единой течки. Доктора связывали это с сильным стрессом в связи с потерей родителей. Кровлиной было все равно, ведь отсутствие течки и какого-либо запаха ей шло только на пользу. Меньше проблем — меньше последствий. Худая по своему существу, низкого роста, подстриженная под мальчишку, Елена добилась должности сержанта уже в свои двадцать. Заполняя предармейскую анкету, омега отметила, что является бетой. Она доблестно стояла на обороне города, защищая его от немецких наступающих войск. В свободное от борьбы время девушка играла на скрипке, прямо в окопе, для всех, кто собрался на ее маленький концерт. У многих здесь были свои музыкальные инструменты, и постепенно остальные включались в общий оркестр. Люди знакомились, дружили, несмотря на звания и расовую принадлежность. И у застенчивой, скрытной Кровлиной имелись друзья. Была маленькая, но бойкая бета — Лидочка, которая, по своему обыкновению, обычно порицала подругу за чересчур сильное рвение помочь всем, но только ни себе. Этой девушке было не больше шестнадцати. Зеленоглазая, милая Лида уже нашла свою пару. Антон тоже являлся бетой и другом Елены. Он хорошо играл на гитаре, громко смеялся и предпочитал Лидочку всем земным удовольствиям. Кровлина же не собиралась влюбляться, потому как знала, что пуля или вражеский снаряд может в любое мгновение обрубить ее омежью жизнь. Елена не торопилась. Главное сейчас — война, а потерять голову и нарожать целый выводок она еще успеет.

***

      С утра их девятый взвод, численностью около сорока человек, отправился с западной границы на восток. Там располагался заброшенный ДОТ, который нужно было по приказу привести в рабочее состояние. Лишь десять человек из сорока были задействованы в операции, остальные же остались сидеть в окопе, на подстраховке. От окопа до ДОТа было не менее двух километров. Лида, ловко обрубив колючую проволоку, нисколько не шумя привязанными к ней консервными банками, поползла впереди всех. Альфы мгновенно взялись за обсуждение мелькающей впереди задницы Лиды. Антон недовольно косился на мужчин и порой злобно рычал. Лида руководила этой операцией, потому и вела свой взвод. К вечеру вся рота, которая располагала составом в две сотни человек, должна была стянуться к восточной границе, когда бы девятый взвод занял ДОТ, отражая атаку противников, о наступлении которых было доложено заранее. На душе Кровлиной скреблись кошки. Она и раньше боялась оказаться убитой, но сейчас это чувство странным образом выходило на первый план, отвергая все остальные. Омега наблюдала, как мимо нее прополз здоровенный альфа. Из головы напрочь вылетело его имя, хотя Елена помнила, что он хорошо играет на трубе. Мужчина весело подмигнул девушке, обгоняя ее, на что она незамедлительно густо покраснела. В небесах не было видно ни единой птицы. Все притихло, опасно насторожилось. Лишь где-то далеко леса сотрясал крик сойки, более всего напоминающий немецкую речь. Однако никто не обращал внимания на такие мелочи. Было три часа дня, когда взвод добрался до долгожданного ДОТа. Он оказался пуст, как и завещали капитан и майор, отдавшие приказ. Обосновавшись в здании, бойцы потихоньку сменяли позиции. Они знали, что здесь им нечего бояться, поэтому многие омеги, забрав своих альф, удалились на свежий морозный воздух, оставив бет и Елену на стрёме. Прижавшись спиной к бетонной стене, Кровлина быстро выдыхала ледяной воздух в неудачных попытках быстрее согреться. Ноябрь не баловал лишним теплом. Весь день светило солнце, которое должно было хоть немного прогреть землю, но не выполняло своих обязанностей должным образом. Омега уже чувствовала, что отморозила себе все, что только можно, как вдруг на нее накинули теплый тулуп. Приоткрыв слипшиеся веки, Кровлина обратила взгляд синих глаз на Егора. Он сидел напротив девушки, обхватив себя руками. Его зубы выбивали чечетку, а сам омега весело улыбался Елене. Она благодарно кивнула парню и произнесла одними губами: «Спасибо». На шее молодого омеги красовался укус. Он был старым, на вид не меньше года. И сейчас, глядя на счастливого, трясущегося от холода Егора с раскосой улыбкой на устах, Кровлина впервые ревниво позавидовала чужому счастью. «А ведь у этого паренька есть тот, кто любовно поставил ему это метку. Тот, кто не забывает о нем ни минуты. Тот, кто…» Мысли молодой омеги обрываются. Она слышит громкий взрыв, а дальше — тишина. Елена видит, как беты, подобрав винтовки, быстро бегут из ДОТа, стараясь удрать поскорее, как любимая Лидочка трясет ее за плечи и что-то громко кричит звонким голосом со слезами на глазах. А в этих самых глазах застыла одна эмоция — страх. Ее пухлые губы дрожат и слишком быстро выговаривают слова, сливающиеся в один быстрый поток несвязной речи. Девушка ничего не слышит, словно в ее ушах беруши. И тут она замечает расфокусированным взглядом, как за спиной беты появляется движение. Дверь в ДОТ резко открывается с ноги. — Немцы! — пытается закричать Елена. Ее виски начинают пульсировать от нервного напряжения. Голос выдает сплошной свист и хрип. Омега быстро кашляет и произносит на одном дыхании: — Лида, немцы. Девушка неуверенно оборачивается. Ее рот в шоке приоткрывается. Сейчас она думает об Антоне, о том, что он будет делать, когда ее не станет, когда фашисты заберут ее жизнь. Пробегает мысль об оставшейся маме в городе, которая была так горда за собственную дочь, заполучившую «такого завидного жениха». Их шаги глухи для слуха Кровлиной. Девушки считают. Один, два… Семь, восемь. Мужчины все прибывают. Их много настолько, что невозможно пересчитать. Все они забились в маленький ДОТ. Немцы напряженно глядят на двоих русских солдат. Из толпы ловко выныривает мужчина, отличающийся от худеньких фрицев. Высокий, кареглазый, он устало снимает фуражку и отдает ее сержанту, стоящему рядом. «Альфа!» — сразу чувствует лежащая в горе пыли Кровлина. Он подходит на пару шагов к Лиде. Статная походка, ровная спина. Тело беты сотрясает сильная дрожь. Она испуганно глядит расширившимися зелеными глазищами на мужчину, который, подобравшись к девушке, кладет ей руку на плечо в ободряющем дружеском жесте. Елене хочется истерически засмеяться во всю глотку — только недостаток кислорода ее останавливает. Немец пытается успокоить русского солдата перед неминуемой гибелью. Она прикрывает глаза, пытаясь прийти в норму после легкой контузии. Слух омеги постепенно приходит в порядок. Альфа спрашивает Лиду о чем-то по-немецки. Она качает головой из стороны в сторону, словно неваляшка. Бета отвечает на ломанном немецком, ведь попросту не успела выучить язык — война подкралась незаметно: — Ich verstehe nicht. (Я ничего не понимаю). Кровлина заинтересованно разглядывает сильного альфу, стоящего напротив испуганной до смерти, побледневшей девушки. Уверенный взгляд чужих глаз, руки, сложенные на груди. Елена вдруг произносит севшим голосом: — Sie weiß nicht, die deutsche Sprache. (Она не знает немецкий язык). Четкий, красиво поставленный акцент и хриплый голос привлекли внимание альфы. Он заметил на полу полулежащую-полусидящую девушку с копной светлых волос под фуражкой, укутанную в тулуп. Взгляд темных глаз прошелся по чужому телу. Немец подошел к травмированной и плавно склонился перед ней. Елена почувствовала, как внутри нее что-то с грохотом перевернулось. Альфа втянул воздух и тяжело выдохнул. Неожиданный яркий запах спелой малины дурманил разум: — Sie sind in Deutsch fließend. Wo kommst du her? (Ты хорошо говоришь по-немецки. Откуда ты?) — Von Odessa. Ich studierte Germanistik an der Musikakademie. (Из Одессы. Я изучала немецкий в музыкальной академии). Кровлина не понимала, зачем рассказывала о себе чужому альфе, тем более немцу. Слова лились сами по себе. Елена перехватила тревожный взгляд Лидочки и уверенно кивнула ей, будто говоря: «Мы будем биться до конца, если они попробуют тронуть нас». — Auf welchem Instrument spielen Sie? (На каком инструменте ты играешь?) Альфа по имени Алекс Нойманн не осознавал, чем вызван его резкий интерес к русской омеге, но не мог остановить так и рвущиеся жадные вопросы. — Die Violine. (На скрипке). Капитан тяжело выдохнул, представляя эти тонкие пальцы на струнах прекрасного инструмента. Он заглянул в синие глаза и был сильно удивлен, не встретив какого-либо страха. Алексу непременно захотелось узнать имя девушки. Альфа представлял, как произносит его, перекатывая на языке, будто пробуя на вкус. — Wie heißt du? (Как тебя зовут?) Тут даже Лидиного мизерного знания немецкого языка хватило, чтобы понять, о чем спрашивает немецкий капитан русского сержанта. Бета знала о том, что Кровлина — омега, она хранила секрет подруги. Сейчас запах девушки позорно проявился перед альфой, а подруга даже не смогла почуять это. Лидочка видела, как они смотрят друг на друга, прожигая взглядами ненависти и желания, и удивлялась выдержке омеги. — Helena. (Елена). Нойманн мысленно произносил это имя, чувствуя запах свежей малины. Но тут он вспомнил о главной цели своей миссии: вернуть русскую омегу, сбежавшую из плена немецкого генерала-майора альфы. Алекс решил сам для себя, что он не сможет оставить эту девушку, но зная, что за спиной — его взвод, решил начать наконец-таки разговор по теме. — Ich brauche Soldaten Egor Kubarin. Bringt ihn hier heute Abend — am Leben bleiben. (Мне нужен солдат Егор Кубарин. Приведи его сюда этой ночью — останешься в живых). — Warum brauchen Sie ein? (Зачем он вам нужен?). — Елена свела брови на переносице и стала еще краше в глазах немецкого капитана. — Er — der Omega unserer Allgemeinen. (Он — омега нашего генерала). — мужчина знал, что не должен раскрывать девушке причины своей миссии, но не смог оставить вопрос омеги без ответа. Кровлина молчала какое-то время, осмысливая изображение счастливого Егора, трясущегося от холода. Подняв глаза на альфу, она произнесла: — Ich werde es auf den Zustand bringen, dass ich und das Mädchen wird am Leben bleiben. (Я приведу его при условии, что я и эта девушка будем жить). — Елена кивнула в сторону еле стоящей на ногах Лидочки и вызывающе заглянула в темные глаза, наконец осматривая альфу получше. Темно-русая отросшая челка падала на озорные карие глаза, глядящие с неким удивлением. «Как русская девушка способна торговаться, находясь в таком невыгодном положении?» — Meine Soldaten werden Sie begleiten. (Мои солдаты проводят вас). — Нойманн сам не знал, откуда в нем проснулась такая доброта и забота. — Ich brauche nicht, Offizier. Russische Frauen tun können, sich selbst zu sorgen. (Не нужно, офицер. Русские женщины способны сами присмотреть за собой). «Кошка выпустила коготки», — Алекс подал руку, предварительно сняв с нее черную кожаную перчатку, — омеге, которая пожелала подняться. Встав на ноги, проигнорировав вражескую ладонь, Елена поняла, что качается из стороны в сторону и не может сфокусировать взгляд. Что-то в душе Нойманна ёкнуло. Он держал Кровлину за плечи. Спустя долгое время девушка пришла в себя. Она сняла фуражку, и быстро отросшие блондинистые волосы укрыли шею омеги мягкими волнами. Альфа втянул воздух со свистом, ощущая волну сладостного аромата. Елена, как и совсем недавно Нойманн, кинула головной убор Лидочке, которая не понимала, что происходит и что будет дальше. Альфа протянул Кровлиной ладонь, вдруг произнеся мягким голосом по-русски: — Мы договорились? Омега сначала посмотрела на протянутую ей ладонь, а затем своей, худой и маленькой, зацепилась за руку немецкого капитана и пару раз тряхнула. По телу обоих прошел ток. Они встретились глазами и почувствовали то, что никогда раньше не случалось — крепкая связь будто сформировалась между ними. Елена молча обошла Алекса, взяла Лиду за локоть и повела прочь из ДОТа. Солдаты расступались перед ними, жадно принюхиваясь. Когда они вышли на свежий воздух, его холод резко ударил в ноздри. Девушки начали замерзать, но не прекращали шагать, держась друг за друга. Они не оборачивались. Так омега и бета проходили шаг за шагом. Молча, не произнося ни слова, солдаты приближались к окопу, где ожидал, сидя у автоматов, их взвод. Девушки были уверены, что вот-вот получат от злейших врагов, так легко их отпустивших, автоматную очередь в спину, но ничего подобного не случилось. Лидочка прыгнула в окоп. Тяжело осев на землю, она в шоке глядела в одну точку, не в силах прекратить рыдания, рвущиеся изнутри. Так страшно ей еще никогда не было. Елена, неспособная больше сопротивляться, обернулась и увидела в двух километрах от себя высокий стройный силуэт, который пристально, с явным волнением, наблюдал за бессильной омегой, вдруг без сознания свалившейся в окоп.