Второе дыхание

      Кровлина чувствует, что не может открыть глаза. Она судорожно сжимается от боли. Голова раскалывается, а в груди — словно комок из боли и нервов. Пробный вдох проходит со скрежетом. Воздух будто царапает горло. — Лена! Леночка! — заголосила проснувшаяся Лида, просидевшая весь вечер у постели лучшей подруги. — Да не ори ты! — зло отзывается омега, жмурясь от звонкости голоса беты. — Ты слышишь меня? — уже тише вопрошает девушка. — А ты меня уже схоронила, что ли? — язвит Кровлина и кое-как открывает глаза, хмурясь от яркого света лампы, бьющего прямо по глазам. — Дура ты, Ленка, — обидчиво замечает Лида, скрестив руки на груди. — Ей-богу, дура. Как я была бы без тебя? — бета касается золотых локонов своей подруги и нежно их ерошит. — Ты как в окоп упала, у меня сердце в пятки ушло. Хорошо, Тоша подоспел, он тебя словил. Рано умирать собралась. Мы еще повоюем. — Лидочка, налей воды, — чтобы хоть как-то остановить бесконечное стрекотание своей подруги попросила омега. Девушка отошла, вернувшись через какое-то время с целым кувшином воды. Бета потянулась за кружкой, но Елена остановила ее на полпути и сразу же согнулась от боли. — Не двигайся. Ляг смирно, иначе доктора позову. Пускай он с тобой нянчится, — Лида, все поняв, устроила кувшин у губ лежащей и чуть наклонила его. Живительная влага полилась в сухой рот. Кровлина буквально почувствовала, как ей становится лучше, как стремительно оживает ее раненое тело. — Ты лучше мне вот, что скажи: вы о чем с немецким капитаном беседовали, а? — бета поморщилась. — И как тебе удалось вывести нас более-менее целыми? Омега тяжело вздохнула при воспоминании о красивом, сильном альфе с карими глазами. — Лид, а ты в курсе была, что наш Егорка — немецкая подстилка? Девушка замерла в недоумении, осмысливая слова лучшей подруги. — Понятия не имела. — Немецкий генерал-майор отправил этот отряд для его поисков, — у Лидки чуть челюсть не отпала. — Из-за нашего-то тощего Егора Максимыча? — Из-за него самого. Мне сказали привести его сегодня ночью к ДОТу, — закончила Елена. — Тебе приказали, — переиначила бета. — Он приказал тебе, не так ли? И ты не можешь не подчиниться его воле? Кровлина кивнула, еле справившись с волнением. Она не могла поверить факту, что сегодня снова встретится с тем, кто сумел разбудить ее спящее столько лет омежье естество. — Да ты втрескалась, — с ужасом изрекла Лида, на что омега зашипела, приложив указательный палец к губам. — Во-первых — это бред, а во-вторых — будь потише. — Чего тебе бояться, если это бред? Елена хотела еще что-то сказать, но не успела. — Не отрицай очевидное. Я видела, как он смотрел на тебя. — И что теперь? — сдалась Кровлина, тряхнув головой. — У нас нет будущего. Я — русский солдат, он — наш немецкий враг. Между нами ничего нет. — омега поднялась на ноги и, качаясь, побрела к стулу, на котором лежала заботливо сложенная Лидочкой форма. — Теперь он ТВОЙ немецкий враг, — изрекла Лида с умным видом. — Ты пойдешь к ДОТу? — с явным интересом уточнила бета, одевая свою подругу, которой приказала стоять и не шевелиться. — Но как ты заставишь пойти с тобой Егора? — Пока не знаю, — с раздражением буркнула Кровлина, стараясь унять связавшееся внутри в клубок напряжение. Скоро форма была надета, а запястье с поврежденной внутри костью было перевязано новым бинтом. Омега взглянула на бету, которая готова была вот-вот расплакаться от взявшейся откуда-то горечи. — Ну, ты чегой-то, Лидочка? — Елена крепко обняла подругу, насколько это ей позволяла сломанная пара ребер. — Девочка моя, — ласково произносила Кровлина. — Ведь я скоро вернусь. — Если ты не вернешься, если останешься с НИМ, я пойму, что ты обрела свое счастье. Я не перестану любить тебя. Бета отцепилась от лучшей подруги, перекрестила ее напоследок, пожелала удачи и незаметно вывела из медицинского пункта. — Врач придет, я скажу, что заснула и не слышала, куда ты делась. Постарайся вернуться, как можно быстрее. Целую тебя в обе щеки. Девушки простились, и омега зашагала по окопу одна, судорожно сжимая винтовку. Да, Елена видела те же знакомые лица, но не могла без волнения глядеть на то, как альфы жадно ведут носами. Она была готова в любой момент защитить себя, атаковав. Вскоре Кровлина преодолела уже знакомый путь от западной до восточной стороны окопа и увидела привычно дрожащего от холода Егора. Она подобралась достаточно громко, чтобы парень не испугался ее приближения. — Максимыч, у меня к тебе дело, — деловито и совершенно разбитым голосом начала омега. — О, Леночка, вижу, ты уже выписалась. Как твое здоровье? Какое же дело? — в темноте омежьи глаза блеснули интересом. — Бывало и лучше. Да такое дело… В ДОТе инструмент свой оставила. А как же я без скрипки в окопе? Уже не музыкант, получается. Нужно всего лишь-то добраться до ДОТа и забрать ее, драгоценную, — запричитала девушка, и парень мгновенно по-геройски расправил плечи. — Я один не пойду, — однако выдал он. — Так тебя никто и не заставляет. Вместе пойдем к ДОТу. Достанем скрипку — и бегом сюда. Егор думал некоторое время. Перспектива прогуляться в приятном обществе и хоть немного согреться в движении ему льстила. Лену он считал своей подругой, а потому решил помочь омеге по-омежьи. Омежья услуга, так сказать. Они были на месте, когда розовые облака с темно-синего неба уплыли на запад, оставляя за собой скопление ярких, одиноких, холодных звезд. Девушка рыскала по зданию в попытках найти невидимую скрипку, а найдя ее на самом деле, поняла, что действительно оставила инструмент здесь и даже не вспомнила. — О, нашлась пропажа! — радостно воскликнул парень. — Ну что, идем? Мой омежий дух уже начинает замерзать. — Егор весело дышал на холодные руки, подпрыгивая на месте от нетерпения. В ту же секунду дверь распахнулась настежь, и с десяток немецких солдат зашли, выводя брыкающегося омегу из ДОТа. — Прости, Максимыч. — Ленка? Ты это устроила? Предательница! Ты же не знаешь, что наши делают с омегами, продавшимися врагу! — тут парню как-то удалось вырваться и подбежать к бывшей подруге вплотную. — Их убивают. Этот жесткий, разочарованный голос, обреченный на страдания, никак не походил на привычный веселый баритон. Мгновенно немцы подхватили омегу за локти и вытащили из ДОТа. Кровлина все еще прибывала в шоке от этой горькой правды, коей она не знала раньше. Только сейчас девушка поняла, что натворила, как попортила жизнь веселому, улыбчивому пареньку, который всегда ей помогал и доверял. Он и сейчас хотел помочь и доверился, но получил удар в спину. Дверь захлопнулась. Елена была готова заночевать здесь, лишь бы не встречать Лидочку, не рассказывать ей, как глупо она поступила, лишь бы не видеть презрения в глазах лучшей подруги. Незаметно оказавшийся в опасной близости немецкий капитан испугал омегу. Она дернулась и отошла на шаг. — Ты знал об этом, — убито сообщила Кровлина. Алекс осторожно кивнул, не сводя глаз с лица сержанта, признавая то, что он скрыл некий факт о судьбе омег после плена. В ее руках все еще находилась скрипка. Девушке вдруг так непреодолимо захотелось влепить альфе музыкальным инструментом и бить-бить-бить… Рука уже дрожала и порывалась взмахнуть, однако капитан прекратил это, сцепив пальцы на тонком запястье. Омега одернула руку. — Я этого не хотел, — резкое движение обрушивается на тонкую шею Кровлиной. Она чувствует, как игла шприца пронзает кожу, и пытается вырваться из крепкой хватки альфы. Омега делает непомерное количество попыток, пока препарат не покидает шприц. — Лучше не дергайся. Ты можешь сломать иглу. Но девушке уже было плевать. Она билась в руках Нойманна пойманной птицей, не осознавая, за что заслужила такую кару: остаться с врагом, к которому так и тянет. Кровлина начала рыдать. Горючие слезы обиды катились по щекам. Она доверяла ему, пускай, чужому немецкому капитану, но Елена доверяла ему. — За что? — омега зажмуривается, когда игла покидает шею. Алекс отпускает ее лишь на пару секунд, чтобы убрать шприц в карман шинели. Ей этого хватает, чтобы рвануть к выходу и побежать изо всех сил. Не видя ничего в кромешной тьме, Кровлина понеслась совсем в другую сторону, в поле, полное мин. Перескочив колючую проволоку, омега побежала вперед, чувствуя, как тяжелеют ноги, как закрываются глаза и отключается сознание. — Елена! — слышится вдалеке знакомый голос немецкого капитана, неплохо знающего русский. — Минное поле, Елена! Ты подорвешься!!! Алекс раздает приказы на ходу. Снимает тяжелую шинель, сбрасывая на землю. Он делает прыжок и бежит прямо по следам девушки, зная, что может наскочить на мину, если не будет держаться уже проложенного маршрута. Спустя некоторое время альфа догоняет омегу и с ужасом замечает, что она еле стоит на ногах, но все еще выглядит осознанно. — Держись на ногах. Не отключайся, Елена. Я иду к тебе! — Пошел ты! Кровлина злобно глядит на того, кто вот-вот сломает ей жизнь, и делает шаг в сторону, замечая в траве нечто похожее на… «Умирать, так вместе». — Елена! — капитан уже зол. Он рычит сквозь зубы, не веря, что омега, которую он избрал для себя, настолько сильна и безрассудна одновременно. Любой другой бы уже отключился от данного препарата, но не она. А ведь Алекс знал, что она другая, не такая, как все. То, что оказалось под ногой Кровлиной, щелкнуло. Девушка замерла вместе с альфой. Последние слезинки упали на землю. Глаза устало закрылись. Омега падала вперед носом. Спустя мгновение ее нога соскользнула с предмета, которым оказался хлипкий камушек. Чтобы не допустить реального попадания на мину, Нойманн в два шага приблизился к Елене и поймал ее в метре от земли, заключая горячее после бега тело в объятия.