Hey, Mister Policeman

      Дверь закрывается со стуком, и Чимин мгновенно оказывается вжат в неё, заглушенный поцелуем и требовательными касаниями. Чонгук не терпит возражений, целует с напором и страстью, покусывает пухлые губы и совершенно не следит за руками, пробираясь пальцами под одежду и оглаживая ими мягкую кожу. Они молчали и никак не реагировали друг на друга всю дорогу, рассевшиеся по разные стороны в такси и уткнувшиеся в окна. Лишь сцепленные руки выдавали их друг другу с головой, но повернуться почему-то никто не смог.       И теперь Чимина властно вжимают в твёрдую поверхность, подхватывают под бёдра и заставляют ногами торс обхватить, даря сумасшедшие поцелуи и обжигая близостью. Тормоза сбиты у обоих, как и желание всё остановить, они просто растворятся в страсти в эту ночь, ничего не обещая после. Они пропитались напускным негативом друг к другу, выплёскивая его теперь в чувства и бурное соперничество в поцелуе, и хотят оба напряжение приятно сбросить.       Чимина быстро оставляют без обуви, стягивают заодно кофту и скользят по телу жадным взглядом, вызывая вместо привычной усмешки в клубе, зардевшиеся щёки и усилившееся сердцебиение. Чонгук тормозит, сбавляет обороты и скользит мягкими поцелуями по шее, приятно млея от запутавшихся пальцев в его волосах. Чимин сбито дышит, откидывает голову, подставляясь под поцелуи, и нетерпеливо ёрзает, кусая губы в немом восторге. — Брось прелюдии, Чонгук. Просто отнеси меня в комнату и трахни уже. — Ну уж нет, солнышко. Ты так старался меня завести своим телом на сцене, что теперь, будь добр, дать мне его изучить до конца.       Голос Чонгука хриплый от возбуждения и низкий, Пака пробирает на дрожь и желание услышать этот шепот на ухо снова, вот только Чонгук говорить явно не желает, а только обхватывает губами мочку и нежно посасывает, вызывая новую стайку мурашек и сбитое дыхание.       Чимин не помнит, как они оказались в спальне, зато прекрасно запоминает все последующие поцелуи, раскованные и пошлые, затуманивающие разум. Чимин несдержанно стонет, стоит Чону расстегнуть молнию на его штанах и стянуть их с него, спасая от давящего ощущения. Чимину откровенно не нравится, что Чонгук одет, когда на нём остались лишь боксеры, и Чон, кажется, его желание чувствует через поцелуй и стягивает с плеч расстёгнутую рубашку. Пак хочет помочь избавиться от штанов, но его руки перехватывают и щёлкают на запястьях браслетами, поднимая их над изголовьем и блокируя на любые движения. — Какого чёрта?! — Ты сам напросился со своим вечным «мистер полицейский», стажёр Пак. Не оказывайте сопротивления при аресте, это может дать вам дополнительное наказание. — Ну же, мистер полицейский, не нужно быть хорошим. Я предлагаю вам сыграть в плохого копа, пойдёт? Я никому не расскажу, не бойтесь.       Чонгука нехило заводит от вернувшейся смешинки в глазах красноволосого и интимного шепота, призванного раззадорить, что получается сполна. Чонгук выдавливает из себя усмешку и тянется к шее губами снова, только теперь меняя мягкие поцелуи на укусы, слыша довольные вздохи рядом и чувствуя, как напряглось тело под ним. — Да, вот так, мистер полицейский. Будьте грубее со мной, я не заслужил вашу благосклонность.       Чонгук больно кусает за ключицу и слышит вскрик, смешавшийся со стоном. А Чимин, оказывается, любит грубо и властно и нарывается, оказывается, только чтобы на такое обращение подбить. Что ж, у Чонгука немало накопилось за все язвительные слова в его сторону, главное не переборщить обоим.       Чимин откидывает голову и кусает губы, с наслаждением прикрывая глаза от неторопливых, смешанных с грубостью и иногда проскальзывающей нежностью поцелуев, осыпаемых на его тело. Это нереально странное, абсолютно контрастное ощущение, когда тебя то больно кусают, оттягивают нежную кожу, а после мягко зализывают пострадавшее место, заставляя за болью почувствовать и наслаждение. Чимин никогда прежде не получал столько внимания к себе и своим ощущениям, и Чонгук творит что-то невероятное, потому что сладкую пытку заканчивать не хочется совершенно.       Чон подцепляет пальцами резинку боксеров и тянет вниз, избавляя от последней ткани на теле Чимина. Тот стреляет помутневшим взглядом в его сторону, следя за действиями, и давится стоном, когда Чонгук мягко целует внутреннюю сторону бедра, дразняще ведя языком по стволу, а после с садистским удовольствием отстраняясь и не давая ощутить влажность губ на просящем разрядки члене. Чимин кидает на него недовольный взгляд, но быстро затыкает все свои возмущения, потому что Чон очерчивает большим пальцем его губы и надавливает на нижнюю, прося ротик приоткрыть. И Пак слушается, заглатывает тонкие пальцы и смачивает их слюной, пошло посасывая. Чимин обводит шаловливым языком каждый пальчик, вбирает их глубже и смотрит полуприкрытыми глазами томно и провокационно, будто спрашивая, сколько сам Чон ещё готов терпеть.       И Чонгук долго не выдерживает, вытаскивает мокрые пальцы и разводит ноги парня шире, скользя между половинок и незамедлительно проникая внутрь. Чимин сдавленно шипит, но послушно старается расслабиться, закрывая глаза и чувствуя неторопливые поцелуи на бёдрах, поднимающиеся всё выше. Чимин несдержанно стонет, стоит руке Чона опуститься на его член, а губам прижаться к шее, перенимая на свои касания внимание. И Чимин поддаётся, отвлекается и стонет чаще и громче, гораздо свободнее принимая в себя пальцы.       У Чонгука настроения играться уже нет, ему хочется взять Пака быстрее и выбить из него стоны, смешанные со своим именем, оглушающие своим звучанием. Чонгук вынимает пальцы, приспускает собственные штаны и сплёвывает на руку, размазывая слюну по члену и пристраиваясь к растянутому входу. Чимин предвкушающе закусывает губу и ёрзает бедрами, сгорая от нетерпения, и Чонгук входит, толкается бёдрами и заполняет Пака целиком. Чимину больно, но он так этого хотел, так ждал этой тягучей, приятной боли, смешанной с удовольствием, что вопреки всем ожиданиям блаженно выдыхает и хрипло просит Чона двигаться. — Ты мазохист, ты знаешь это? — Чонгуку нравится то, что он видит, и не спеша начинает двигаться, удобнее подхватывая Пака за талию. — Ты знаешь, сколько ты действовал мне на нервы, чтобы теперь обращать внимание на боль? — Чимин глотает слова в судорожных вдохах и вцепляется пальцами в цепочку, мечтая поместить руки на широкой спине и провести по ней ноготками. Он обвивает ногами торс брюнета и напрашивается на темп быстрее, кусая губы и умоляя взглядом. — Чонгуки, ну же, не медли.       Чонгук наклоняется к Паку, ловит в плен его губы и входит резче, глуша поцелуем его стон. Чонгук сильнее сжимает пальцами чужую талию, оставляя отметины, и двигается жёстче, глубже, набирая скорость. Чимин давится всхлипами, собственными стонами и властным обращением, смешанным с нереальным удовольствием и звёздочками перед глазами. Чимин пытается освободить руки, но ничего не выходит, а Чон только усмехается его попыткам, зараза, и оглаживает упругие ягодицы, сжимая на них ладошки.       Чонгук вдалбливается в податливое тело всё сильнее, но Чимину всё мало, ему хочется глубже и быстрее, ему хочется ещё больше удовольствия, ему нужно больше Чонгука и его прикосновений. Вот только тот специально их избегает, кажется, мучая Пака, и всё больше хочет его довести. — Глубже, Чонгуки, пожалуйста…       Чонгук обожает эти просьбы. Он провоцирует специально и тащится от хриплого голоса, умоляющего его о большем. — Д-да, глубже, пожалуйста, глубже…       Чимин слишком развратный и пошлый, но Чону это до дрожи нравится, ему ужасно сильно нравится всё то, что происходит. — Ещё, не останавливайся!..       Чонгук и не думает, накрывает рукой член Пака и ловит заданный темп, выбивая больше стонов и просьб. Чонгук чувствует, как сжимаются собственные мышцы, предвещая разрядку, и толкается максимально быстро и глубоко, уже не различая, где его стоны, а где Чимина. Пак кончает первым, изливается в чужую руку и выгибается в спине с заглушенным именем на губах. Чонгука хватает ненадолго, и он поспешно выходит, пачкая спермой постельное бельё и хрипло дыша.       Ощущение, будто пробежали марафон, только усталость слишком приятная и отдающая не ушедшим до конца оргазмом. Чонгук прижимается губами к Паку, долго целуется, пока не отпускает нега окончательно, и только после ложится рядом, глубоко вздыхая и обнимая Чимина поперёк живота. — Если проснёшься раньше меня и решишь уйти, то ванна прямо по коридору слева. Но, в идеале, дождись меня. — Спокойной ночи, Чонгуки. — Уже давно утро. — Спи уже, чего прицепился.       Чонгук тихо смеётся и двигается ближе, давая Паку развернуться и прижаться спиной к его торсу. Он бережно накрывает их одеялом и целует засыпающего Пака в плечо, утыкаясь носом в пушистые волосы и прикрывая глаза.

***

— Алло? — Я надеюсь, ты хорошо поспал, Чонгук, а теперь дуй быстро в участок. — Но… — Без но, Чонгук. Я капитан, и я отдаю приказы. В другой раз отдохнёшь. — Есть, сэр. — Вот и молодец. Жду через полчаса.       Чонгук сбрасывает звонок и удручённо стонет в подушку. Рядом лежащий Чимин ворочается и сонно моргает глазами, поднимая на Чона вопросительный взгляд. Они уснули не больше трёх часов назад, но его зовёт работа, и Чонгук, увы, никак не может ей отказать. — Меня вызывают в участок. Можешь остаться и поспать дальше, я тебя не гоню, — Чонгук мягко целует в висок и виновато улыбается, поднимаясь после со своего места и подходя к шкафу. — А можно поехать с тобой? — Поехали. Точно не хочешь остаться? — Что мне делать здесь без тебя, — Пак жмёт плечами и поднимается тоже. — Только одолжи мне одежду. Не во вчерашнем же костюме мне туда ехать.       Чонгук оставляет ему свой шкаф, давая найти то, что ему подойдёт, а сам по-быстрому сматывается в душ, запрыгивая под бодрящие тело струи. Ему ехать от дома до участка без пробок минут двадцать, а то и чуть больше, так что на сборы особо много времени нет. Чимин идёт следом и успевает смыть всю вчерашнюю косметику и сонливость с себя за то время, пока Гук ищет чистую форму и красуется перед зеркалом. Чимин выплывает из ванны в его чёрных штанах и светлой рубашке, и если штаны сидят идеально, то рукава оказываются длинными, на что Пак недовольно сверкает глазами и закатывает их до локтя.       Они садятся в машину быстро и добираются до участка за условленные двадцать минут. Чонгук поспешно двигается к кабинету начальника, а Пак идёт следом, снова ловя на себе изучающие взгляды работников. Капитан Чхвэ спокойно попивает кофе в кресле и только хмыкает, стоит им двоим появиться на пороге, кидая взгляд на настенные часы. — Ты опоздал на пять минут. — Простите, сэр. — Прощаю. Чимин был у тебя? — Да, мы выпили неплохо вчера, отмечая закрытое дело, а затем решили переночевать у меня, — Чонгук врёт слишком убедительно, и ему верят, потому что Чхвэ только кивает в ответ и улыбается Паку. — Значит, ты и поможешь ему. Для тебя новая работа Гук, а старая должна быть сдана мне в виде отчётов не позднее завтрашнего вечера. Ступайте к Чану, он всё расскажет. — Капитан Чхвэ, вот ваш пиджак, спасибо, — Чимин мило улыбается и протягивает мужчине пакет с аккуратно сложенным в него пиджаком. Брюнет в ответ кивает и тоже улыбается, забирая вещь из рук.       И так заворачивается новое дело, Мин с интересом наблюдает за всем, что происходит, таскаясь за Чоном следом и составляя везде компанию. Он неплохо помогает, когда у Гука наступают моменты ступора и увлечённо спорит с ним о банальности выдвинутой гипотезы. Чонгуку откровенно нравится работать с Паком в команде, а язвительный стажёр ещё и успевает притереться к его начальнику, получая одобрение своим выходкам.       У них вынужденное обследование квартиры, куча споров и целый день бок о бок. Чимин под конец устаёт, безжизненно запрыгивает на край стола и зачёсывает волосы, наблюдая за задумавшимся Гуком. В участке уже никого, осталось ночное дежурство и пару оперативников. Чонгук задерживается допоздна, развешивает снимки на стенде и хмурится, не видя логику в происходящем. Чимин её тоже не видит, но после довольно продолжительного времени без сна и выматывающей миссии, и не надеется, что увидит её сегодня вовсе. Но Чонгук упрямится, зависает в участке и обещает мимолётно Пака довезти.       Чимин на самом деле поехал с ним просто потому, что разошлись бы они так, возможно, не особо красиво. Пак не шлюха какая-нибудь на ночь, пускай такой образ и играл несколько дней, и он согласится, если они спишут всё на помутнение и алкоголь в крови, только оба будут знать, что были достаточно трезвы, чтобы остановиться, если бы хотели этого. Но они оба перешли границу и теперь должны что-то решить. И Пака действительно задевает то, что какому-то убийству, только косвенно касающемуся Гука, тот уделяет больше времени, чем проблеме более насущной. В конце концов, Чимин мог бы не тратить свой день на это вот всё, а спокойно спать у себя дома.       Чонгук подходит к столу, берёт в руки листок с местом убийства и хочет прикрепить его к остальным, только оказывается перехвачен чужой рукой и остановлен в своём намерении. Чимин недовольно хмурится, отпускает чужое запястье и ждёт, пока Чон положит листок обратно и подойдёт к нему. — Что-то случилось? — А поговорить не хочешь? — Давай поговорим, — Чонгук жмёт плечами и встаёт к Паку вплотную, раздвигая его ноги и облокачиваясь руками по обе стороны бёдер. — Ты хочешь отношений? — Хочу. — Но ты ведь понимаешь, что встречаться со мной себе дороже? — Понимаю. — Я буквально женат на работе, и никто не будет гарантировать тебе мою сохранность. — Я понимаю это, Чонгук. — И тебя всё устраивает? — Нет, но я согласен мириться. — Чимин… — Если тебе всё гораздо проще списать на просто секс, то, окей, давай спишем. Только не подходи ко мне в ближайшее время, а лучше вообще, — Чимин поджимает губы и отводит взгляд, а Чон на это тихо смеётся и поворачивает голову Пака обратно за подбородок, мягко прижимаясь своими губами к его и разбавляя этим напряжённую атмосферу. — Я очень хочу с тобой встречаться, только пойми, всё далеко не так радужно, как ты думаешь. Я полицейский, Чимин, я никогда не смогу быть рядом с тобой часто и много, — Чонгук прижимается своим лбом к чужому и понижает голос, смотря в распахнутые шоколадные глаза напротив. — Ты мне нравишься, но я не смогу тебя этими отношениями достаточно удовлетворить. — Но почему бы не попробовать? — Чимин скользит пальчиками по плечам и обвивает руками шею парня, не давая отстраниться, пускай никто и не планирует. –Тем более раз мы оба не против этого. — Хорошо, давай встречаться. Только будь готов к сюрпризам, — Чонгук хмыкает и ловит новый поцелуй, потому что так гораздо приятнее и понятнее друг для друга. Они целуются не спеша и мягко, с той самой нежностью, которой не было места вчера. Внутри приятная лёгкость и зарождающиеся более глубокие чувства, получившие одобрение и взаимность. Чимин чувствует странную, до ужаса приятную защиту, которую дарует своими объятиями Гук, и совсем не хочет с ней бороться, наслаждаясь сполна. А Чонгук чувствует себя живым и нужным, со всеми своими сложностями и опасной жизнью, целиком таким, какой он есть. И вся эта нежность длилась бы непонятно сколько, только в коридоре слышатся шаги, и Чон поспешно отстраняется, не желая только начавшиеся отношения афишировать.       К ним заходит капитан Чхвэ, видимо, засидевшийся так же, как и они, и устало улыбается, подходя к парням и скрещивая руки. — Так и думал, что вы ещё здесь. — Что-то случилось, сэр? — Нет, просто домой пора. И мне к жене, и вам в свои квартиры. — Уже уходим, — Чимин мимолётно улыбается и ловит внимательный взгляд на себе, напрягаясь внутренне. — Капитан Чхвэ? — Я знаю, что ты, вообще-то, помощник Кибома, но… Чонгуку нужен напарник, а вы вроде неплохо сработались. Не хочешь присоединиться к нам? — С радостью, сэр. — Тогда я поговорю с Кибомом и твоим дядей тоже. В конце концов, придётся замять твоё экономическое образование и сделать вид, что ты обучался всему тому, чему придётся тебя обучить Чону. — Ничего, потерпит меня, — Чимин усмехается и кидает на Гука быстрый взгляд, вновь возвращая его после капитану. Тот тоже усмехается и кивает, а после вздыхает и устало разминает затёкшие мышцы, переводя свой взгляд на Чона. — Ты сам-то не против компании Пака? — Нет, сэр. С ним действительно приятно работать. — Вот и хорошо. Ну, я пойду, и вам тоже настоятельно советую. До завтра, мальчики.       Капитан поспешно уходит, и Чимин, как только его шаги стихают в коридоре, спрыгивает со стола и подходит к Чону, обвивая его торс руками и расплываясь в довольной улыбке. — Кажется, кому-то всё же придётся терпеть меня чаще, чем он это планировал.       Чонгук в ответ только хмыкает и кивает, обнимая Пака и возобновляя то, на чём их прервали. Он, к слову, и не против совершенно, только за Пака немного боязно. Впрочем, Гук уверен, что тот сможет за себя постоять и освоится со временем, а Чонгук ему поможет и тоже в обиду не даст. Хотя Чимин бы поспорил на эту тему, кому ещё кого защищать придётся, но у них впереди годы работы и разрешимые сложности.       Чимину нравится то, как обернулась его стажировка, а Чонгук впервые рад тому, что некогда брошенное задиристое прозвище сыграло совсем не злую шутку, а принесло в жизнь двоих что-то лёгкое, только крепнущее и очень тёплое, что непременно соединит их не только работой, а общей жизнью.