Агрессивный пассив - это не по канону!

      Я тебя ненавижу.       Я ненавижу каждый сантиметр твоего чёртового тела, каждый твой волос. Ненавижу твой голос, твои жесты, твой смех, твои ухмылки. Я ненавижу тебя всем фибрами своей чёрной душонки, слышишь меня?!       Кажется, ты сейчас думаешь о том же самом, может, даже в более грубой форме, сверля меня взглядом с другого угла камеры. На твоём красивом лице уже темнеют кровоподтёки, и я торжествующе усмехаюсь, морщась от боли. Настала твоя очередь усмехаться.       Мы сидели здесь уже полчаса. Первые минут 10 мы приходили в себя, ещё минут 10 ты орал, чтобы тебе дали позвонить. Когда же ты своего добился, поговорил с кем-то по телефону, ты с чувством собственного достоинства опустился на грязную лавку рядом со спящим бомжом и стал сверлить меня взглядом. Кроме нас и бомжа здесь была женщина хорошо-за-тридцать явно проститутской наружности, стрелявшая в меня глазками сорок пятого калибра, и ещё один мужчина, который сидел в углу и что-то бормотал.       Я чуть ухмыльнулся, глядя на него. Ещё пару месяцев такой моей любви к тебе, и я буду точно так же сидеть в углу и бормотать под нос, описывая вслух каждый твой изгиб, что я смог запомнить.       Я в очередной раз поднял на тебя свои глаза, медленно заплывающие под фингалами. Тебе было хоть бы хны, такое чувство, будто ты далеко не первый раз в такой ситуации. А я первый. И мне правда немного даже страшно.       Вдруг по прутьям решётки постучали. Все синхронно взглянули на источник звука. У двери стоял молодой офицер, немногим старше меня, и что-то держал в руках. И смотрел он прямо на меня.       — Здравствуй, можно на минутку? — приятный голос. Я украдкой взглянул на тебя. Ты был явно растерян, что дало мне дополнительный стимул состроить крайне удивлённую и несколько смущённую мордашку и подойти-таки к решётке.       Парнишка хоть и был старше, пусть и ненамного, но был ниже, что сразу заставило меня сменить роль. Я растянулся в обольстительной полуулыбке. Теперь смущение горело на его лице.       — Пока заполнял документы, увидел, что сегодня… сегодня у тебя праздник, — юноша замялся, а я прямо-таки просиял.       — Да, сегодня особый для меня день. И не только потому, что сегодня… такой день, но и потому что имею честь в первый раз оказаться в участке, — я рассмеялся, но тут же стрельнул в него глазками из-под упавшей на глаза чёлки. — Если бы я знал, что здесь такие хорошенькие офицеры, навещал бы вас почаще.       Парень покраснел ещё больше, а я услышал тихий комментарий проститутки и скрип твоих зубов. Ах, просто музыка для ушей!       Он ещё долго мялся и что-то бубнил, пока наконец не протянул мне шоколадку с орехами и коробочку с кружкой.       — У моей сестры сегодня тоже день рождения, я хотел купить ей кружку, а там акция была, что две по цене одной, так что… с днём рождения, — парнишка улыбнулся. Но вдруг нахмурился. — Я не могу сейчас тебе это отдать, так что пока положу к твоим вещам, хорошо?       — Да, конечно, — как можно дружелюбнее улыбнулся я, с удовольствием наблюдая, как он снова мило краснеет.       Он ушёл, а я вернулся на своё место. На душе было тепло. Вот так вот бывает — что-то хорошее приходит оттуда, откуда совсем его не ждёшь. И юноша милый…       Я снова взглянул на тебя. Ты был уже не просто растерян, а ошарашен. Вот так вот, милый. Не на одном тебе свет клином сошёлся.       Меня вдруг снова объял холод. А ведь, я могу быть кому-то нужен, могу кому-то нравиться. А тебе же я совсем не сдался. Так почему я так за тебя цепляюсь? Почему я не могу себе позволить отпустить тебя? Охотничий азарт? Может быть. Но ты же приносишь мне только боль и чёртово отчаяние… да и я тебе хлопоты доставляю…       Мы молча смотрели друг на друга. Я с тоской, ты всё с тем же удивлением. Да-да, милый, я подцепил мальчика-полицейского, и у меня сегодня день рождения. Да так бывает, что даже у такого говна как я есть точная дата рождения. В следующий раз могу тебе даже бирочку принести из роддома.       Я первый отвёл взгляд, опустив его в пол. Так, исследуя трещины и пятна явно не самого приятного происхождения, я уставился на настенные часы. Было уже поздно. А ведь дома никто не знает, где я. Мама будет расстроена. Бабушку может даже прихватит, не дай Боже. Я закрыл глаза.       Зато ты рядом.       Скрипнула дверь, и вскоре к нам снова подошёл тот юноша в компании какого-то мужчины, так похожего на тебя. Ты напрягся, но виду не подал. Встал, подошёл к решётке. Всё проходило молча. Лишь когда дверца снова закрылась, я привстал и помахал тебе рукой, почти не морщась от боли в конечности.       Ты остановился. Повернулся ко мне и одними губами произнёс:       «Иди нахуй».       «На твой — хоть сейчас», — тут же ответил я так же одними губами, не переставая улыбаться.       Ты скривился и ушёл.       Я долго ещё старался услышать твои шаги, даже когда за вами закрылась дверь. Когда же я понял, что это безнадёжно, я подобрал под себя ноги и обнял колени, ткнувшись в них лицом.       Твой отец внёс за тебя залог, это ясно. Что же, ожидаемо, а мне придётся торчать здесь чёрт знает сколько…       Я тебя ненавижу, моя отчаянная любовь…