Агрессивный пассив - это не по канону!

      Бумажная волокита усыпляла. Так, перекладывая один лист за другим, он не замечал, как у него слипаются глаза, но звук сообщения — и он уже бодр, как никогда, потому что знал: написать ему мог только он.       «Ты когда закончишь? Тебе взять что-нибудь?»       Юноша улыбнулся и быстро, пока старший не видел, набрал сообщение:       «Уже скоро, осталось ещё пара отчётов. Возьмёшь что-нибудь сладкое?»       «Ну не знаю, найду ли я что-то слаще тебя))»       К лицу прилила кровь, заставляя улыбаться ещё сильнее. Он не знал, когда сможет, наконец, к этому привыкнуть. Наверное, никогда.       Прошло несколько месяцев с тех пор, как он расстался с тем забавным мальчиком из университета неподалёку. Конечно, было немного… больно отпускать его, но насильно мил не будешь. Как оказалось, настоящих чувств между ними не было — тот пытался лишь заменить им того, высокого и злобного, с которым он загремел в участок из-за драки. Их забавные отношения ещё долго были пищей для размышления, но вскоре и они стали ему надоедать. Нельзя же вечно пилить себя и Вселенную, что всё так сложилось. Жизнь-то длинная, кто знает, когда ты получишь свой кусочек счастья?       И он дождался. Это случилось на одном из выходных, когда офицер полиции проводил обеденное время в одной из своих любимых кафешек недалеко от дома. День обещал быть солнечным и без осадков, новости не вопили ни о каких трагедиях, катастрофах и происшествиях — довольно необычное тихое воскресенье. Давно таких не бывало в этом шумном мире, а уж про его мир и говорить нечего — каждый день или огромные кипы бумаг, или задержания, или расследования. А сегодня… сегодня хотелось просто вздохнуть и спокойно жить. Чем он и занимался, прикладываясь к чашке ароматного капучино с корицей.       — Извините, можно к вам присесть? Мест свободных почти нет, — раздался над самым его ухом приятный мужской баритон.       — Да, конечно! — даже не смотря на случайного собеседника подпрыгнул вместе со стулом офицер, освобождая место. Когда же он поднял на мужчину взгляд, то понял, что стремительно краснеет.       Тот был просто чертовски хорош.       Они разговорились. Говорили о таком необычайно тихом воскресенье, об этой кафешке, потом как-то ненавязчиво перешли на ты, перешли на обсуждение литературы, театра, музыки, фильмов… Только когда оба поняли, что обеденное время подходит к концу, юноша вдруг прикусил себе язык — каким образом этот обаятельный мужчина смог так легко, почти играясь его разговорить? Но это уже не имело значения. Юный офицер полиции был сражён в самое сердце.       Следующее воскресенье было таким же. На этом же месте. С этим же чудесным мужчиной, чей парфюм кружил голову и игриво щекотал обоняние. Он ждал его за тем же столиком, читая книгу и потягивая из белой фарфоровой чашечки эспрессо. Юноша сел напротив, приветливо улыбнувшись. И от ответной улыбки ему напрочь снесло голову.       И в следующее было так же. И через воскресенье. Казалось, они не могли друг от друга оторваться, с каждым разом проникая друг в друга всё глубже и глубже. От такого сравнения офицера бросило в краску, и он, подавляя свои эмоции, постарался как можно спокойнее улыбнуться. Никаких пошлостей. Юноша сел на своё место и кивнул подлетевшему официанту.       — Задерживаешься, — глянул на часы мужчина, откладывая очередную книгу.       — Задержание, — отозвался парнишка с какой-то тоской. Как же это ему надоело. Стоило бы, наверное сменить работу, да куда его возьмут-то? В охрану? Да к чертям ему это всё надо?       — Ты какой-то совсем вялый, дорогой, — мужчина чуть наклонил голову, внимательно всматриваясь в глаза юного офицера.       — Да как-то…       Эта его внимательность смущала. Юноша вновь почувствовал, как заливается краской под его взглядом, и отвёл глаза в сторону.       — Ты можешь мне рассказать, что тебя тревожит, — он осторожно коснулся его руки, чуть сжимая его пальцы.       — Я просто… немного надоело всё это. Вся эта волокита, нервы, недосыпы… — юноша сам не заметил, как начал распаляться. — Я себя снова чувствую студентом-дипломником, только ещё разбирающимся с жалобами на домоуправление, на пересчёт квитанций, с обысками, с мёртвыми телами, пропавшими подростками. А ты знаешь, где мы чаще всего этих подростков находим? В притонах, подвалах, в клубах, где-то на квартирах у людей с низкой социальной ответственностью и в других самых злачных местах!       — Хей, успокойся, — рука сжала пальцы чуть сильнее, одним лишь этим простым успокаивающим жестом будто пропуская через тело юноши тысячи вольт разряда. — Мне кажется, тебе нужно немного отвлечься…       Так и понеслось. Безумно быстро, без остановок, будто несёшься на полной скорости в пропасть. И… тебе нравится это падение. И ему нравилось. Сначала они просто прогуливались, потом целенаправленно встречались для прогулок. Парки, набережные, пустынные улицы, какие-то скверы. Потом кафе, кино, библиотеки, рестораны. А потом что-то будто сорвалось, как курок с затвора, выстрел в небо. И они упали в эту пропасть.       Он был очень нежным любовником, ласковым, чутким. Юноше казалось, что каждый раз он будто умирает и воскресает лишь от его улыбки, едва притаившейся в уголках его губ. Руки его были неизменно горячими, а касания — томно-сладкими. А его слова… Что он творил одними лишь словами. Если юноша просил для себя хоть маленький кусочек счастья, то на свою мольбу он получил счастье внеземное.       Через некоторое время они съехались. Мужчина владел собственной больницей, поэтому имел средства на приличную квартиру в хорошем районе да на маленькие слабости. А слабостью его был юный офицер. Он всячески его баловал, угождал ему, а мальчишку это смущало, и он от многого старался отказаться. Но разве можно устоять перед этим неистовым напором нежности? И офицер не мог устоять. Каждый раз это всё сводило его с ума, но вскоре он начал смиренно принимать всю эту любовь, что неумолимым шквалом уносила его в бесконечный океан.       Прошло некоторое время, прежде чем между ними рухнули все барьеры. Никаких тайн, никаких недоговорок. В книжках такое бы назвали идеальными отношениями, и... они действительно были идеальными, безупречными. Да, порой они ругались, но будто не всерьёз, ссора сразу рассасывалась. Юный офицер боялся, что однажды он проснётся в своей маленькой съёмной квартирке в полном одиночестве, но этот прекрасный сон не заканчивался, и однажды он перестал бояться открывать глаза каждое утро. Потому что почти каждое утро его любимый был рядом (за исключением тех дней, когда один из них уходил на ночное дежурство). Так они могли просто лежать и смотреть друг на друга всё утро, если было свободное время. Или не просто лежать.       Самым прекрасным было то, что это не заканчивалось. А когда однажды он встал на одно колено и попросил о вечности, стало ясно, что и не закончится...