О пристрастиях Кота Нуара

      Алья Сезер вошла в свою маленькую, тесную съемную квартирку, повесила пальто на крючок в прихожей, кинула на столик клечатый шарф и плюхнулась на так и не убранную с утра постель. Обычно она любила переодеваться в мягкий флисовый костюм, приходя домой, но только не в этот раз. В голове слегка шумело от выпитых коктейлей.       Телефон мигал огоньком непрочитанных сообщений. А уже утром нужно было работать.       Чёртов Адриан Агрест — мелькнула в голове уже не в первый раз за вечер назойливая мысль. Вдвоём с Маринетт Алья выпила бы втрое меньше. Наглый, бессовестный Котяра.       Нет, не то чтобы девушка перебрала. Изрядный опыт студенческих попоек позволял отлично чувствовать ту грань, за которой веселье превращается в мутную пелену перед глазами и противную тошноту. Алья умела остановиться вовремя, и сегодня это умение её в очередной раз не подвело. Но, честно говоря, даже и приближаться к этой грани именно в этот день однозначно не стоило. Впрочем, пожалуй, возможность посмотреть на изрядно повеселевшую и раскрасневшуюся Маринетт, с коварным видом шепчущую на ухо жениху что-то однозначно очень личное, того стоила.       Журналистка вздохнула, расстегнула пуговицу на джинсах и прикрыла веки. Стоило только это сделать, и голова пошла кругом. Алья поспешно открыла глаза снова, недовольно поморщилась. Воспоминания о прогулке по магазинам и милом ворковании Адриана с её подругой неожиданно обожгли мелочной завистью. Это было глупо и недостойно, по здравому размышлению. Но, черт возьми, несмотря на ни на какие рациональные доводы о том, что Маринетт заслужила счастье, да и вообще завидовать некрасиво, это просто было. Чёртов Адриан Агрест.       Алья много работала. Правда много. И для своего возраста была вполне успешна в карьере. Её знали как хорошую журналистку, с ней заключали выгодные контракты. На отдельном счёте уже копились деньги на собственное жилье, и через пару лет девушка планировала выйти на более стабильный доход и взять в ипотеку хорошую квартиру. Но пойти и, не глядя на ценники, оставить в дорогом бутике нижнего белья две месячных зарплаты на красивые кружевные штучки, корсет и кошачьи ушки из натуральной кожи, как это сделала сегодня Маринетт, Алья себе позволить не могла. И сможет ещё очень нескоро. Это было… обидно.       Да и Адриан. Как парень Сезер он никогда не нравился. Она, конечно, отдавала должное его модельной красоте, приятному характеру и интригующей смеси аристократизма Агрестов и кошачьего обаяния, но это было исключительно платоническое восхищение. Представить этого золотоволосого греческого бога в постели не получалось совершенно. К тому же парни подруг для Альи всегда были жёстким табу. Но этим вечером Маринетт и Адриан смотрели друг на друга такими влюблёнными глазами, что собственное одиночество невольно начинало тяготить.       Завидовать подруге было стыдно. Нет, ну серьёзно — Алья сжала руки в кулаки и решительно встала с кровати, чтобы как положено переодеться в пижаму. Её собственная жизнь была очень даже неплоха. Что это на неё вообще нашло? Ещё до двадцати пяти влезать в авантюру под названием официальный брак, толком даже не попробовав на вкус свободы? Так могла только паинька Маринетт. У Альи Сезер на свою молодость были совершенно другие планы. Ей нравились лёгкие, необременительные романы, знакомства с разными мужчинами и не только мужчинами, сексуальные эксперименты, на которые в устоявшейся паре уже вряд ли решишься. Журналистка никогда не говорила об этом с лучшей подругой, но она уже два года как была членом одного частного клуба и раз в пару месяцев с удовольствием посещала сексуальные вечеринки, где можно было без проблем найти партнёра или партнёров, попробовать различные практики, а иногда и просто поболтать на любые темы без смущения и осуждения. Это все было жизнью, которая Алье очень нравилась. Да и, пусть она не была наследницей модной империи Агрест, старт в жизни, надо признать, родители дали отличный. Любящая и дружная семья, лучшее образование по выбранной специальности во всей Франции, безоговорочная поддержка во всех начинаниях, вовремя и в нужном объёме предоставленная свобода — о чем ещё можно было мечтать? И с чего вдруг накатила такая хандра?       Но яркое веселье вечера с друзьями уже сменилось мрачной тяжестью на душе, неясной тоской, и алкоголь не давал отвлечься, встряхнуться и перестать думать о всяких глупостях. Взгляд против воли цеплялся за оставленный ещё с утра бардак, ободранный уголок обоев у входа в спальню. А Адриан отвёз Маринетт в трехкомнатный пентхаус в лучшем районе Парижа, примерять новое белье и делать все то, о чем наверняка шептал ей на ухо в баре… И завтра интервью, для организации которого надо будет встать всего через пять часов. Завтра, все завтра — приняла решение Алья.       Завтра она будет искренне радоваться за лучшую подругу, как это было раньше, когда она только узнала об отношениях Маринетт и её напарника. Как сегодня днём, когда услышала новость о помолвке. Как вечером, когда вместе с друзьями наперегонки таскала с большой тарелки картошку и сырные шарики и наблюдала, как Адриан тайком пытается заглянуть в пакеты с бельем и получает от возмущённой невесты щелчок по любопытному носу. Завтра журналистка в прямом эфире задаст смущающейся Маринетт парочку каверзных вопросов и найдет что-то особенно цепляющее даже для привычного к камерам Агреста.       А сегодня девушка переоделась, легла в постель, укрылась тёплым, тяжёлым одеялом и разрешила себе немного побыть плохой, завистливой подругой и мелочным, жадным человеком. И от этого разрешения внезапно стало хорошо и уютно.