О пристрастиях Кота Нуара

      Просыпаться было тяжело и неприятно. Как, впрочем, и всегда, когда сон прерывался не естественным образом. Неизменный квакающий звук будильника раздражал неимоверно, в глаза будто бы насыпали песку. Маринетт потянулась к бутылочке в изголовье кровати, привычно закапала в глаза немного раствора для линз. Ещё в лицее у неё на пару диоптрий упало зрение, и с тех самых пор девушка постоянно носила линзы. И частенько, как и прошлой ночью, забывала их снимать. Голова не болела, и это уже было неплохо. По крайней мере вчера они с Адрианом в баре сумели остановиться вовремя, и потому все прелести похмелья познать не довелось. Но вместо этого они долго разговаривали, как теперь вспоминалось, о какой-то ерунде, которая тогда казалась ужасно важной, слушали музыку, медитативно покачиваясь на диване под плавные и мрачные ритмы почему-то пост-панка, и легли спать уже под утро, окончательно сбив и без того нарушенный за последнее время режим. Хорошо хоть догадались поставить будильник.       Адриан ещё спал. Маринетт немного потупила в телефон, пролистывая новости в соцсетях и игнорируя значок новых сообщений, переставила будильник ещё на полчаса вперёд, чтобы вовремя разбудить жениха, и, широко зевнув, отправилась в ванную. Привести себя в порядок определённо не мешало.       Горячий душ слегка поднял настроение, шампунь приятно пах виноградом, а с кухни уже доносились урчащие звуки кофемашины. У Адриана дома кофемашина была сложная, умеющая делать сразу несколько видов кофе, и это тоже было приятно. Выполняя привычный ритуал — пенка для умывания, сыворотка с гиалуроновой кислотой на влажную кожу, тоник, увлажняющий крем, масло для губ с шоколадным запахом — Мари вполне бодро улыбнулась своему отражению в зеркале.       — Доброе утро, — улыбнулась она уже Адриану, заходя на кухню.       — Утро, — угрюмо проворчал он.       По утрам обычно аккуратный младший Агрест больше всего напоминал себя-Нуара. Светлые волосы топорщились во все стороны, зелёные глаза были мрачно прищурены, а здоровая рука обнимала большущую кружку с кофе так, будто она была его последней надеждой на счастливое будущее. Именно таким Кот частенько бывал раньше, ещё до раскрытия, когда Ледибаг отказывала в свидании или била по голове йо-йо за очередную особенно глупую шуточку.       — А Тикки с Плаггом…       — Ещё спят, — не дослушав, Адриан махнул рукой в сторону гостиной.       Квами в последние дни все больше предпочитали проводить время друг с другом. Пытались восполнить разговорами долгие годы разлуки.       Маринетт налила себе большой стакан латте, оставила напарника медитировать над своей кружкой кофе и парой шоколадных печенек и направилась в комнату, одеваться. Она не без труда нашла пакеты с бельём и новым костюмом, отрезала бирки, покрутилась перед зеркалом, оценивая образ. Вчера она с некоторым напряжением ждала, что Адриан, пусть мягко или в шуточной форме, выскажется насчёт чрезмерных трат. Общая сумма чеков за покупки раз в десять превысила ту и без того значительную, которую Маринетт собиралась потратить. Собственно, честно признаться, девушка почти хотела спровоцировать жениха на этот разговор и именно затем не остановилась на покупке пары нужных или особо понравившихся штучек, а скупала всё приглянувшееся, не глядя на ценники. Но Кот смолчал. Не отпустил шуточку, не спросил, чего это она накупила на такие деньги. И даже, когда она сама попыталась съязвить на эту тему, как-то безразлично махнул рукой. Ну и ладно — подумала Маринетт. Ей самой сегодня вдруг стало неудобно, провокация не удалась и запал кончился. Зато костюм для интервью был хорош. В меру строгий, в меру броский, нестандартный и изящный, он подчёркивал тонкую талию и визуально увеличивал небольшой от природы рост. Да и белье… Кое-что из того, что посоветовала Алья, было хорошо особенно, но для повседневной носки не слишком годилось.       Через полчаса, минут на пятнадцать позже чем хотелось бы, девушка была полностью готова к выходу. Краситься она не стала, помня о том, что специальный визаж будут накладывать уже перед самим интервью. Запоздало вспомнив, что не купила приличную сумочку, Мари вытащила из ещё не до конца разобранного чемодана простой чёрный кожаный клатч, когда-то подаренный Натаниэлем. Некоторое время назад тот увлёкся работой с кожей, использовал её в паре художественных инсталляций, а заодно и сшил минималистичную кожаную сумочку, обложку для блокнота и мягкий бумажник. Адриан тоже был уже готов. Чисто выбритый и пахнущий парфюмом, с идеальной укладкой на голове, он совсем не напоминал того взъерошенного и хмурого парня в мягком халате, который сидел на кухне полчаса назад. Но то, что было на нем надето…       Прямые темно-синие джинсы были вполне обычными и точно принадлежали базовой коллекции модного дома Агрест. Зато нестандартного покроя черно-зелёная кофта с укороченными рукавами оказалась отлично знакомой. Маринетт сама сшила её для напарника пару месяцев назад в качестве одного из учебных проектов. Сколько ночей она просидела над капризной тканью, сколькими примерками замучила привычного ко всему Адриана, прежде чем задумка наконец воплотилась в жизнь. Этот эксперимент оказался действительно удачным. Но ведь не настолько, чтобы… Даже сама Маринетт не рискнула надеть вещи собственного пошива. Но они и без того опаздывали на интервью. Времени на переодевание уже не было.       Алья уже ждала их на подземной парковке. Ничего не слушая, она потащила подругу в женскую гримерку, махнув Адриану рукой в сторону другой двери.       — Быстрее, девочка моя, запись должна начаться всего через час, а ты все ещё не накрашена, — тараторила она, стуча острыми каблуками по каменной плитке пола. — Готовься, вспоминай ответы и помни, что я задам ещё по паре вопросов каждому из вас, чтобы все не казалось слишком формальным.       Маринетт била нервная дрожь. Обычно она не была стеснительной, любила выступать с проектами по учёбе, участвовать в публичных мероприятиях, записывать сторис в инстаграме; не без удовольствия общалась с поклонниками и журналистами как Ледибаг. Но сегодня тема для интервью была слишком уж личной. Радовало только то, что удалось уговорить Алью обойтись без прямого эфира. А значит, лишнее всегда можно было перезаписать или подретушировать.       Через час, когда время на подготовку подошло к концу, её встретил у двери гримерки улыбающийся Адриан. Вид у него был вполне уверенный. И счастливый. Он взял руку девушки в свою, уже привычным жестом переплёл их пальцы. Внимательный взгляд ярко-зелёных глаз почему-то успокоил. Волнение прошло. Маринетт не слишком хотелось выставлять свою личную жизнь напоказ, даже лучшая подруга в качестве интервьюера не слишком меняла положение дел. Но ради своего Котёнка она была способна и не на такое.       Вы уже назначили дату свадьбы?..       Как ваши родители отнеслись к такой новости? Месье Агрест одобрил выбор сына?..       Вы планируете пышное торжество?..       — А все-таки, Маринетт, — вдруг хитро усмехнулась Алья, повторяя вопрос, заданный день назад наедине. — Что же заставило вас так безобразно поторопиться с помолвкой? Вчера, отвечая на этот самый вопрос подруги, Мари мямлила и смущалась. Собственно, тогда она сама толком не могла понять, что заставило Адриана заговорить об этом, а её — даже не просто согласиться, но и попросить купить ей кольцо. Сегодня ответ пришёл сам, мгновенно, без долгих сомнений и размышлений.       — Я поняла, что хочу разделить с Адрианом жизнь, — спокойно и уверенно ответила она. — И поэтому время не имело значения.       Кажется, этого ответа журналистка не ожидала. Но профессионализм взял свое, и растерянность даже на мгновение не отразилась на лице Альи. Только едва заметно мелькнула в зеленовато-карих глазах. И следующий вопрос был адресован уже Адриану.       — Адриан, скажи, а почему ты выбрал именно такое кольцо? С твоим состоянием ты мог бы…       И тут Маринетт вдруг поняла, что всегда невозмутимый напарник едва заметно покраснел и отвёл взгляд. Кажется, этот вопрос и правда его задел.       — Не люблю булыжники на пальцах, — ответила она вместо жениха.