Тот дом в долине, с протекающей крышей.

— Уходи, быстро. — Санджи, но… — Сейчас же, Чоппер, уходи! Чоппер всхлипнул, бросился к нему и, ткнувшись головой куда-то в живот Санджи, крепко-крепко его обнял. Санджи ласково погладил его по мягкой шерстке между рогами; Чоппер где-то потерял свою шапку. — Иди, Чоппер, Луффи и ребятам ты сейчас нужнее. Чоппер отступил на шаг, шмыгнул носом и вскинул на Санджи заплаканные покрасневшие глаза. — Пожалуйста, береги себя. Вас обоих. — Я справлюсь, Чоппер, уходи, пожалуйста. Чоппер кивнул, перекинулся в ту форму, в которой удобнее всего быстро бегать, и выскочил из домика. Хлипкая деревянная дверь со стуком закрылась за ним, но тут же, протяжно заскрипев, открылась обратно от порыва ветра с моря. Домик совсем разваливался: это был даже не дом, а скорее хижина, чьи стены держались вертикально, похоже, на одном только упрямстве и чувстве противоречия. За домом кто-то когда-то разбил небольшой огородик, но там уже давно не росло ничего, кроме сорняков и диких цветов. В крыше свили гнезда птицы, и наверняка где-то образовались дыры, но где именно - предстояло выяснить в первый же дождь. Одолжить у соседей инструмент для мелкого ремонта составило бы проблему, потому что до ближайшего города идти придется несколько часов. Словом, они нашли идеальное место, чтобы залечь на дно, пока за ними не вернутся. В глубине домика раздался глухой стон, возня и шелест простыней, будто кто-то собирался вылезти из кровати. Санджи вздохнул, взял оставленную Чоппером сумку с лекарствами и пошел перевязывать Зоро. *** Дозор наступал им на пятки. Все сложилось крайне неудачно, как бывает, когда маленький камешек случайной встречи, который неосторожно столкнули с горы, летит вниз, набирая скорость, и сходит вниз огромным разрушающим оползнем бойни пяти армий. Как ни удивительно, но в этот раз они действительно просто оказались рядом и совершенно случайно оказались втянуты в чужую гражданскую войну. Поначалу им было даже непонятно, ради чего воюют эти люди, но, в конечном итоге, они не смогли пройти мимо. Луффи никогда не стремился построить мир во всем мире, у него были свои мечты и планы, своя мораль и система ценностей, и он никогда не ставил себе целью защитить всех обиженных и обделенных. Но на деле выходило, что за последние несколько лет он здорово раскачал лодку и помог кое-где переписать геополитическую карту мира. Позвякивая ложечкой в стакане, Санджи размышлял о кривых тропинках судьбы, приведших его в эту темную сырую лачугу, продуваемую насквозь всеми ветрами. Повезло, что они оказались здесь летом. Санджи поднял мензурку, которую оставил ему Чоппер, и, прищурившись на просвет, убедился, что хорошо размешал порошок. В инструкции особо подчеркивалось, что осадка остаться не должно. Интересно, а что случится, если мохоголовый дурак выпьет лекарство с осадком? Он резко поумнеет и перестанет ввязываться в бессмысленные драки? Санджи поморщился, оперся на самодельный костыль и похромал в комнату к Зоро. Когда они притащили его в этот дом, он был почти без сознания. Если честно, их обоих волок на себе Чоппер: Санджи свисал у него с левого плеча, Зоро - с правого. И все же Санджи сумел не потерять сознание от боли, как некоторые, поэтому ему пришлось помогать Чопперу устраивать их мечника-дебила в маленькой полутемной комнатке. Там, у стены, под окошком с чудом сохранившимися занавесками, стояла одноместная деревянная кровать, куда они сгрузили Зоро. Пока они его тащили и укладывали, он был очень тихим, только пару раз сдавленно застонал, и Санджи, признаться, радовался этим стонам: они значили, что Зоро еще не покинул этот бренный мир. Санджи подошел к кровати. Зоро лежал на животе, подсунув руки под подушку; он спал и беспокойно хмурил брови. Повязки у него на спине побурели, от них ощутимо пахло кровью. Санджи опустился на стул перед кроватью, аккуратно пристроил рядом костыль. Не выдержал и с силой помассировал ногу: она невыносимо ныла; Чоппер исключил перелом, но вот трещина выглядела вполне перспективным диагнозом. Чоппер впопыхах наложил ему тугую повязку и строго-настрого запретил напрягаться, чтобы не ухудшить ситуацию. Санджи бессильно злился, но делать было нечего: он сейчас только обуза. — Эй, — Санджи легонько толкнул Зоро в плечо, — просыпайся. Зоро коротко простонал что-то неразборчивое сквозь стиснутые зубы и открыл глаза. Белки глаз покраснели из-за лопнувших сосудов, а ресницы слиплись от пота. Зоро выглядел как человек, которому довольно хреново. Он поднял на Санджи мутный взгляд. — Тебе надо принять лекарство и сменить бинты, — сказал Санджи и поболтал мензуркой, которую держал в руке. Он поставил мензурку на кособокий табурет, заменявший им тумбочку, и пересел на кровать к Зоро. Тот пытался подняться своими силами, но у него плохо получалось; Санджи помог ему перевернуться на бок, спустить ноги на пол и сесть на кровати. Он слышал, как Зоро рвано, коротко выдыхает, сжав челюсти, чтобы не стонать. Санджи подумалось, что с одной стороны его бесит это самурайская манера страдать молча, а с другой - нельзя не уважать человека, который стойко переносит боль, и он бы тоже старался не проронить ни звука. Санджи дотянулся до стакана с лекарством и передал его Зоро. Тот осушил его одним глотком и поморщился: — Что это за дрянь? — Не знаю, Чоппер оставил и велел пить, пока у тебя не спадет жар. — У меня нет жара, — пробормотал тупоголовый кретин. — У тебя нет мозга, — устало ответил ему Санджи. — Пей и не выделывайся, я не хочу, чтобы ты сдох у меня на руках. В ответ на это Зоро криво усмехнулся, но ничего не сказал. Его знобило, на лбу выступили мелкие бисеринки пота, а волоски на руках встали дыбом. Санджи разрывался между раздражением и сочувствием, но сочувствие перевешивало. — Повернись, — скомандовал Санджи, и Зоро, зашипев, подвинулся так, чтобы Санджи было удобнее осматривать его спину. Санджи взял с табурета ножницы и срезал старые повязки. В прошлый раз, зашив рваную рану у Зоро на спине, они с Чоппером пустили на полосы застиранную и посеревшую простынь, лежавшую на кровати. Из той же простыни и двух отломанных половиц сделали шину для ноги Санджи. Сейчас ткани оставалось максимум на пару перевязок. Он аккуратно потянул вниз марлю, которая прикрывала зашитую рану. Выглядело неважно: сукровица еще сочилась, и неприятный отек никуда не исчез, и синяк переливался всеми цветами радуги: от светло-зеленого в центре до фиолетового по краям. Синяк захлестывал и линию позвоночника. Чоппер, споро работая иголкой, причитал, что еще пара сантиметров вбок – и Зоро остаток жизни пришлось бы провести с отнявшимися ногами. Санджи про себя подумал, что черта с два этот упрямый придурок смирится с отсутствием возможности ходить, но вслух ничего не сказал. Его слова, пожалуй, прозвучали бы слишком… неравнодушно, словно бы он говорил о человеке, знакомом до последней черточки характера. Он осторожно коснулся шва пальцем, и спина под рукой тут же напряглась. — Что? – глухо спросил Зоро. — Нормально. Неприятно, но не смертельно. Дело не в ране, а в яде. Зоро тяжело вздохнул и повел плечами, будто у него затекло тело. — Это очевидно. В обычной ситуации я бы даже не заметил такой царапины, — у него на лице появилось что-то типа привычной самодовольной ухмылки, словно они опять в чем-то соревновались. — Ты и не заметил, — с неожиданной злостью выплюнул Санджи. Как, ну как можно быть таким непроходимым идиотом? Им надо было спешно уходить, чтобы Дозор, который шел за ними впритык, не схватил их на острове в тот же день. До этого они чуть ли не две недели петляли по Новому миру, потому что дозорные сели им на хвост и преследовали с нехарактерным для них упрямством и точностью, будто точно знали, где Саузенд Санни окажется завтра. Нами, злая и отчаявшаяся, специально завела корабль в какой-то неестественно густой туман, из которого они сутки выбирались, лавируя между вершин мелких коварных рифов, но этот рискованный ход выиграл им пару дней форы: даже в беспросветной мгле, где, казалось, пропадали все звуки, было слышно, как таранят друг друга ослепшие корабли Дозора. И все же это преимущество они потеряли, когда ввязались в чужую междоусобицу. Когда стало понятно, что по итогам их небольшого вояжа выпустят листовки с новыми наградами, а на горизонте замаячили знакомые бело-синие паруса, времени оставалось в обрез. Они рванули к Санни, которая покачивалась у причала в бухте на другой стороне острова, но уже у корабля поняли, что Зоро с ними нет. И Санджи зачем-то —сейчас он последними словами ругал себя за ту идею — вызвался добровольцем и побежал обратно в город искать их топографического кретина. Чоппер вдруг увязался следом; либо этого идиота с мохом на голове охраняют какие-то божественные силы, но Санджи не верил в богов, либо ублюдок просто дьявольски везуч. Зоро пока так и не объяснил, кто оказался его противником и почему ему срочно потребовалось с ним драться, когда уж в этот раз им всем было крайне важно оставить все стычки до следующего раза. Санджи где-то на краю сознания допускал, что все могло оказаться не так просто, но если бы он признал это вслух, то его бессильная ярость на Зоро потеряла бы единственную удобную причину. Злиться на Зоро потому, что он дурак, было привычно и правильно, а на всякие рефлексии у Санджи не хватало ни сил, ни времени, ни желания. Да и вообще он был не расположен к такому времяпрепровождению. Санджи слез с кровати и пересел на скрипучий стул. Зоро не стал ложиться обратно, хотя было заметно невооруженным взглядом, что его знобило. Он откинулся на стену и сложил руки на груди, потом опустил глаза на перебинтованную ногу Санджи, нахмурился, но спросил только: — Где мы? — Заброшенный дом в низине у того города, где тебя ранили, — последние слова прозвучали раздраженно, Санджи сам от себя не ожидал. Зоро нахмурился еще сильнее, глаз не отвел, однако во взгляде у него промелькнула смутная тень вины и сожаления. — Мы нашли тебя на площади, ты был почти без сознания, на спине - рваная рана, вся грязная и в какой-то слизи. Чоппер сказал, что это яд, — Зоро глубокомысленно промолчал, и Санджи, подавив острую вспышку злости, продолжил: — Нам всем надо было срочно уходить, потому что дозорные к тому моменту уже входили в город, Санни находилась на другом конце острова, ты был ранен, у меня… — Санджи глубоко вздохнул, и Зоро кинул на него острый взгляд, который через пару секунд снова сполз на перебинтованную ногу. — Чоппер сначала думал, что это перелом, но оказалась только трещина. У него была с собой дэн-дэн муши, мы позвонили Луффи и все вместе решили, что нам лучше остаться здесь. Чоппер не смог бы довезти нас двоих. Он помог нам добраться сюда и ушел, они успели подобрать его прежде, чем окончательно уйти в море. Зоро несколько мгновений смотрел перед собой, потом поднял на Санджи усталые воспаленные глаза и спросил: — Когда они вернутся? — Через две недели, — вдруг у Санджи громко забурчало в животе, и его с головой захлестнуло отчаянием. — У нас есть лекарства для тебя, а недалеко я нашел колодец, он старый, но вода в нем чистая. Зоро молча кивнул. Ну а что тут скажешь? Санджи, помедлив, тоже кивнул своим мыслям, неловко потер бедра и поднялся на ноги. Он дохромал до остатков воды в кувшине и принес его Зоро, поставил на табуретку рядом с кроватью. Сам снова опустился на стул. Зоро все так же молча следил за его действиями. — Вот, Чоппер сказал, что тебе надо много пить, — Санджи кивнул на кувшин. Зоро тоже посмотрел на него и пожал плечами, словно говоря, что к сведению принял, но исполнять не собирается. Санджи шумно выдохнул и скрестил руки на груди. Зоро перевел на него вопросительный взгляд. Санджи вскинул брови, Зоро тут же отзеркалил его движение. Санджи, проявляя чудеса терпения, процедил сквозь зубы: — Пей, пока я тебе эту посудину на голову не надел. Зоро демонстративно закатил глаза и потянулся за кувшином. У него почти незаметно дрожали руки, но несколько капель все-таки выплеснулось за щербатый край горлышка. — Я иду в город, — Санджи, поморщившись, поднялся на ноги и взял со стула пиджак. — А как же твоя нога? — сипло спросил Зоро. Он увидел, как Санджи насмешливо приподнимает брови, и добавил: — Не то чтобы я волновался за тебя, но если трещина превратится в перелом, это добавит нам проблем. — Проблем нам добавил ты, — не удержался Санджи. — Какие твои предложения? Нам нужна еда и информация; сидя тут мы не получим ни того, ни другого, а ты не в состоянии куда-то идти. Зоро хмуро взглянул на него исподлобья, но ничего не сказал. Санджи записал себе победное очко и похромал к двери. — Там повсюду дозорные, — донеслось ему вслед. — Будем надеяться, у них только моя старая листовка, — усмехнулся Санджи, уже стоя на пороге. Он вышел из домика, аккуратно затворил за собой дверь и подпер ее большим камнем, чтобы не открывалась от сильного ветра. Рядом с домом росла старая, лохматая, кряжистая яблоня, на вид пострадавшая от сильного ветра; под ней Санджи подобрал себе крепкую палку, чтобы опираться. Ему предстояла непростая дорога: надо было попасть в город, точнее - на городской рынок, минуя главные ворота. Санджи подозревал, что, несмотря на неразбериху с тем, кто сейчас главный в правительстве, порт и главный вход в город по-прежнему охраняются тщательно, если не еще сильнее. Но другого, обходного пути он не знал. Еще не придумав, как пройдет через стражу, Санджи зашагал по направлению к городу. Он, признаться, совершенно не помнил, как он называется, а может, и вовсе не знал. Только помнил, что город стоял на реке, потому что день назад Чоппер, когда помогал им выбраться, вез их на лодке; Санджи в отупении от боли и усталости ничего не спрашивал, только механически махал веслом и поглядывал на кретина, который лежал на дне лодки, изредка подавая признаки жизни. Через час Санджи добрался до той реки и понял, что, возможно, с охраной не возникнет никаких проблем. Когда-то единственный город на острове окружала высокая, мощная крепостная стена, но теперь она больше походила на решето: на расстоянии было особенно хорошо видно, как в ней образовались свежие разломы, будто кто-то долбился в нее изнутри, кто-то очень сильный и упрямый. Санджи не спешил бы приписывать авторство Луффи, но было весьма похоже именно на его почерк. Санджи вгляделся в группу стражников, стоящих у главного входа. Их унылые лица выражали сомнение в целесообразности их присутствия здесь, учитывая огромные заманчивые разломы в стене, залезай - не хочу. И все же стражники стойко несли свою службу. Неожиданной удачей следовало распорядиться с умом. Прежде всего - поторопиться. Размер городского гарнизона вряд ли бы позволил выставить охрану у каждой дыры в стене, однако они могли заручиться помощью дозорных, и вот тогда Санджи пришлось бы туго. Надо было найти проем, не слишком большой - большой бы обязательно привлекал внимание, равно как и тот, кто в него лезет, - но и не слишком маленький, чтобы не застрять по пути. Санджи не стал вступать на мост, который вел через реку к воротам. Вместо этого он пошел в обход по берегу, присматриваясь к высоким кустам осоки: где-то тут они бросили лодку. Лодка нашлась не сразу; она застряла в камышах, скребла дном по илу, но выглядела вполне целой, и весла остались в уключинах. Санджи оттолкнул лодку от берега и тут же запрыгнул в нее. Ему пришлось плыть довольно долго вдоль берега, прежде чем он заметил осыпавшуюся кладку и привлекательно темнеющий провал. Трещина шириной ровно в человека; Санджи оставалось надеяться, что на другой стороне его не встретят стража, дозорные или банальный тупик. Он подвел лодку к самому берегу, но все равно предусмотрительно снял ботинки с носками и подвернул брюки, чтобы не замочить их: глинистый скользкий склон не выглядел надежным, а у Санджи еще были определенные планы на свою одежду. Кроме того, он предполагал, что человек в хорошем костюме, до колен заляпанном речной грязью, привлечет больше внимания, чем просто человек в хорошем костюме. Причем не столько внимания женского и восхищенного, сколько мужского и настороженного. Санджи спрыгнул на берег, держа ботинки в руке; бурая противная холодная жижа с чавканьем облепила его ступни, и Санджи поморщился. Он, опираясь на свой посох, взобрался по крутому подъему и старательно вытер ноги о густую траву, потом осторожно приник к стене у провала и напряженно прислушался, не поленившись использовать Волю. Вроде бы ничего особенного: где-то недалеко шумел рынок, торговцы зазывали покупателей, скрипели подъезжающие повозки, звенели монеты, переходящие из рук в руки. Лязгали доспехи стражников, нарочито медленно обходящих свои посты; Санджи видел внутренним зрением, как стражники, придерживая руки на эфесах своих сабель, неторопливо бродят вдоль торговых рядов, напряженно высматривая все мало-мальски странное. Стражники - это не очень хорошо, но дозорных Санджи не видел и мог считать, что ему снова повезло. Он перелез через пролом, настороженно огляделся и, не заметив ничего подозрительного, похромал в ближайший переулок. Несколько невысоких домов, довольно обшарпанных на вид, жались друг к другу так близко, что между ними не прошла бы и повозка. На балконах стояли горшки с хиленькими красными геранями, из-под крыш призывно ворковали голуби. Но Санджи не волновала эта условная пастораль бедного квартала - его интересовали бельевые веревки, протянутые между домами на уровне балконов, и сушившаяся на них одежда. Он оценивающе взглянул на бесформенные тряпки и, примерившись, стянул вниз то, что показалось ему похожим на штаны и рубашку. Встряхнул, расправил - и правда, видавшие виды грубоватые брюки и простая рубашка с длинными рукавами, которая, судя по размеру, принадлежала какому-то великану. Но Санджи выбирать не приходилось, и он не стал ворчать на судьбу; вместо этого он оставил на ближайшем на крыльце пару мелких купюр, завалявшихся в кармане, придавил их камешком и нырнул в подъезд. Через пару минут он вышел оттуда в своей новой одежде и с аккуратным свертком подмышкой. Свой костюм он планировал выгодно продать на рынке какому-нибудь моднику. План его был прост и надежен: при должной смекалке, проворстве и обаянии в городе всегда можно заработать на хлеб и ночлег, а рынок - сердце города. Даже попрошайки там солиднее и упитаннее, чем на любой другой улице. Санджи предложил свои услуги носильщика прекрасной пожилой леди, которая испытывала очевидные трудности с доставкой к себе домой горы бумажных пакетов с продуктами. Поначалу леди с сомнением оценила его потрепанный вид, но, поколебавшись, доверила сумки. По пути, разговорившись, Санджи вскользь упомянул, что в последний раз ел еще вчера утром (что было практически правдой), и растроганная леди в благодарность дала ему полдюжины яиц сверх оговоренной платы. Проводив леди до дома, Санджи вернулся на рынок и тут же заметил, что чудесная молодая мисс, стоявшая за прилавком палатки с овощами и фруктами, очевидно встревожена и ищет кого-то взглядом в толпе, иногда приподнимаясь на мысочки и вытягивая шею. Оказалось, что мисс потеряла своего младшего брата, который пошел купить себе петушка на палочке и уже полчаса как должен был вернуться. Санджи был обаятелен, как дьявол: в обмен на определенное количество картофеля и лука мисс согласилась оставить палатку под присмотром Санджи и тут же, подхватив юбки, убежала искать мальчика. За время, что Санджи стоял на своем посту, он отпустил желающим пару кочанов капусты и несколько килограммов яблок, а также нашел покупателя на свой костюм. Эта сделка принесла ему не так много денег, как он рассчитывал, но все же была лучше, чем ничего. Утром в город тайно проник пират, за голову которого назначена весьма интересная награда, а вечером оттуда вышел добропорядочный гражданин, честный трудяга, который в корзине за спиной нес еду на ужин своей большой семье: любимой жене и семерым прелестным, но очень голодным детишкам. Видимо, Санджи за день в городе настолько вжился в свою роль, что миновать стражников на мосту ему не составило труда: отупелая усталость от физической работы и тревога о завтрашнем дне были написаны у него на лбу. Он, опираясь на импровизированный посох, тащился по пыльной дороге, подцепив большим пальцем один из наплечных ремней, которыми крепилась корзина, и смотрел прямо перед собой. Днем ему удалось раздобыть себе свежую булку и стакан молока в обмен на какую-то мелкую услугу для одной добросердечной тетушки. Наверное, к вечеру он уже должен был проголодаться, но Санджи не чувствовал аппетита. Он механически переставлял ноги, не поднимая головы, а в голове по кругу бродили одни и те же беспокойные, выматывающие мысли. Что сейчас с его командой? Где они и не ранены ли? Он знал, что и Нами-сан, и Робин-сан смогут за себя постоять, и о них могут позаботиться, но… они же такие хрупкие, никто ведь не застрахован… Санджи умом понимал, но сердце его обливалось кровью. Он уже однажды перенес тревожную разлуку и больше не хотел повторения. В какой-то момент его мысли повернули к той части команды, которая осталась с ним. Санджи вдруг обожгло всплеском паники и бросило в холодный пот. Что если?... Он не позволил себе додумать, а только лишь ускорил шаг, почти перешел на бег, но тут дорога, за которой он почти перестал следить, завернула за последний холм, и Санджи увидел впереди тот полувросший в землю домишко. Он напряг глаза: на крыльце перед домом сидел человек, сложив руки на коленях. Санджи замедлился, нервно вдохнул и пошел спокойнее. В какой-то момент он встретился взглядом с Зоро и, помедлив секунду, неловко вскинул руку в приветствии. Зоро как-то заторможенно кивнул в ответ. Санджи остановился в нескольких шагах перед ним. — Тебя могли заметить. Зоро молча дернул плечом. Потом поднял глаза на Санджи и хрипло добавил: — Тут за весь день никого не было, кроме тебя. Санджи кивнул рассеянно. — Я принес еду, — он стянул с плеч ремни и аккуратно поставил корзину на землю. — Хорошо, — спокойно сказал Зоро. Спокойно и даже как-то немного равнодушно; Санджи пригляделся к нему повнимательнее: Зоро все еще лихорадило. — Я могу не есть несколько дней, — зачем-то добавил он. Санджи, который думал, что сегодня уже ничего не выведет его из апатичной усталости, моментально разозлился. — Засунь себе в задницу свое бессмысленное геройствование, — он резко откинул плетеную крышку и засунул руку в корзину. Пошарив в ней немного, он вытащил темную бутылку и раздраженно сунул ее Зоро в руки. — Нам не надо голодать, и я… в общем, хватит тупить, маримо! Как было замечательно, когда ты валялся молча и никого не бесил! Зоро благополучно пропустил мимо ушей его короткую, но эмоциональную речь, потому что был занят разглядыванием неожиданного подарка. — Что это? — он вышел из неестественного для себя оцепенения и с каким-то мирным любопытством взглянул на Санджи. Тот, все еще кипя от раздражения, ответил резко: — Местная настойка, лечебная. Зоро, не раздумывая, с гулким звуком откупорил бутылку, поднес к носу, и, закрыв глаза, принюхался. Через пару секунд у него по лицу расползлась довольная ухмылка, и он, запрокинув голову, сделал из бутылки пару неплохих глотков, после чего удовлетворенно хмыкнул и протянул настойку Санджи. — Попробуй, тебе понравится. Санджи колебался мгновение, но решил не отказывать себе в малых радостях и тоже отхлебнул. Жидкость оказалась густая и пахучая: Санджи навскидку определил тимьян, чабрец и кориандр с чем-то цитрусовым. На любителя, конечно, но бодрит и греет, может и в самом деле лечебная. Санджи глубоко вздохнул и, секунду помедлив, опустился на крыльцо рядом с Зоро. Лодыжку тут же прострелило огнем. Санджи осторожно вытянул ноги вперед и облегчением сковырнул через пятку ботинки. Он так и не решился их продать: обувь ему всегда делали по специальному заказу, и простые на вид ботинки на самом деле обошлись ему в солидный кусок из собственных накоплений. Кроме того, Санджи ни на секунду не обманывался насчет того, что с возвращением команды - если не раньше - ему придется драться, и укрепленные сталью мыски и тяжелые каблуки будут как нельзя кстати. Он передал бутылку Зоро, и тот тут же к ней приложился. — Что в городе? — Все тихо, я не видел дозорных, дозорные не видели меня. Нас никто не ищет, — в ответ Зоро довольно хмыкнул. Санджи повернул к нему голову и оглядел мельком: цвет лица стал более здоровым, а поза - расслабленной. Вдруг Зоро кивнул на несколько пучков какой-то травы, небрежно брошенных на нижнюю ступеньку. Санджи поначалу даже не заметил. — Я кое-что нашел за домом. Они съедобные, может, пригодятся тебе. — Ты разбираешься в растениях? — удивился Санджи и посмотрел на него. — Конечно, — удивился Зоро в ответ и даже повернулся к Санджи всем корпусом. — Это же… основы, как писать и читать. Несколько секунд они молча таращились друг на друга, пока молчание не стало неловким и не потребовало пояснений. Но Санджи не мог сформулировать, почему же его так поразило, что Зоро может отличить петрушку от папоротника, и что он сам по этому поводу думает. Просто это стало очень… неожиданным штрихом к образу того Зоро, которого Санджи знал, и картинка внезапно перестала казаться гладкой. Санджи растерялся, ему стало некомфортно и почему-то тревожно, будто он упустил что-то важное. Санджи поднялся на ноги так резко, что на секунду у него закружилась голова, и он покачнулся. Ему даже показалось, что Зоро моментально подался вперед, словно готовясь подхватить его, если он упадет. Санджи вернул равновесие и отступил на шаг. Зоро нахмурился. — Ужин будет через полчаса, — Санджи наклонился за корзиной и, подхватив ее за ремни, закинул на плечо, после чего развернулся и зашел в домик, аккуратно закрыв за собой дверь. Зоро остался сидеть на улице.