Около Локвуда (нет)

      Он шел по бордюру, небрежно шаркая, словно разгребал ногами осенние листья.       — Ты ничего не боишься, да, Финн? — спросила я, смутно ощущая, что он запросто может упасть в реку.       — А чего мне бояться? Я видел все. Дно жизни. Суть смерти.       И при этом осторожности у тебя не прибавилось, подумала я, но промолчала. Настроение в этот приятный осенний денек, напитанный последним в году теплом, было у меня добродушное. Мы дошли почти до конца моста, когда — ну кто бы мог подумать! — Финн запнулся о собственный ботинок и кувыркнулся вниз. И не на мостовую, конечно же. Ну вот, дно жизни он повидал, теперь настала очередь дна грязной Темзы. Вскрикнув от неожиданности, я бросилась к краю и выглянула.       Двумя метрами ниже к мосту лепился карниз, а точнее, площадка служебной лестницы. Флеймс стоял там, целый и невредимый. Увидев меня, он расплылся в довольной улыбке.       — Ну что, напугал я тебя, Люси?.. Видела бы ты мое сальто!       Меня брали серьезные сомнения насчет сальто, скорее всего, он просто удачно (или ловко, если правда изобразил падение) спрыгнул.       — Ага, потрясающе. А как ты отсюда выбираться будешь?       Он оглядел площадку. Лицо его отразило легкую досаду, когда он понял, что путь один — вниз. Не знаю, кто проектировал эту лестницу и как с нее попасть на твердую землю или хотя бы мост, но факт оставался фактом.       — Тц, сплоховал. Но ты ведь поможешь мне, правда, Люси?       Настал момент, когда мы поменялись ролями. Настал час моего возмездия. Теперь я над тобой поиздеваюсь, дружочек. Я не смогла бы удержать коварную ухмылку, даже если б захотела.       — Люси?..       Я отступила от парапета и повернулась спиной.       — Нет, Люси, ты этого не сделаешь!       Довольно улыбаясь, я зашагала к оружейной лавке, которая ждала меня за мостом. В спину мне несся отчаянный вопль:       — Люсииии!       

***

      У стены сидел бездомный и наигрывал на гитаре. Не люблю я попрошаек. Я убеждена, что любой человек может найти работу. Пусть и не самую приятную, но все лучше, чем чужие деньги клянчить. Хотя ладно, какая мне, в сущности, разница.       Сидел мужчина на картонке, прикрытой чем-то, что было, вероятно, старым пледом. Перед ним лежал раскрытый чехол гитары, видавший виды, но с целой «молнией». На подкладке приютилась горстка монет и мятых купюр. Играл уличный музыкант что-то мне незнакомое, да я и не особо музыку слушаю. Так, знаю самые известные треки или то, что сейчас популярно — потому что эти песни крутят везде.       Финн притормозил рядом. Я сделала пару шагов вперед и тоже остановилась.       — Эй. Нам нужно идти.       Он не слушал. Присев на корточки, он уже о чем-то заговорил с попрошайкой. Они поулыбались друг другу, посмеялись над чем-то, а потом Финн получил в руки гитару. Закатив глаза, я вернулась и спросила:       — Ну и что ты тут устраивать собрался? Ты же левша.       А гитара, естественно, была на правую руку. Финн поднял на меня глаза. Опять это хитренькое выражение лица. До того, как он не объявился в нашем агентстве, я и не знала, сколько оттенков бывает у хитрости и ехидства.       — Ой ли?       Он уселся прямо на мостовую, пристроил инструмент на коленях и, к моему вящему изумлению, толково набрал несколько аккордов. Не то чтобы я разбираюсь в игре на гитаре, но звук получился годный. Приноровившись таким образом, Финн подмигнул мне и вдруг заиграл какой-то известный мотивчик. Градус моего удивления стремительно пополз вверх. И продолжил подниматься, когда Флеймс еще и запел низким, чуть хрипловатым голосом. Он прекрасно попадал в ноты, а его пальцы ловко скользили по грифу. Бездомный быстро подхватил песню. Вокруг стали останавливаться люди. Один, второй, третий… кто-то бросил денежку. Потом я услышала, как щелкнула камера на телефоне. Раздался смех, некоторые негромко подпевали. Девушка слева от меня снимала на видео. Нашла что снимать. Мне тоже нравилось, но я сердилась, что мы задержались, сердилась, что позволила Финну так легко отвлечься. И сердилась на то, что мне нравится, что он делает.       Песня была задорная, веселая и быстрая. Невозможно было удержаться, чтобы не начать хотя бы притоптывать ногой. Зрители стали в такт хлопать в ладоши. Конец допевали все вместе, а затем раздались громкие аплодисменты и свист. На мостовой образовалась целая запруда человек из двадцати. Бьюсь об заклад, этот бездомный никогда еще не собирал такую аудиторию.       Финн пружинисто поднялся, вернул гитару хозяину и раскланялся, как артист на сцене. На просьбы сыграть еще и вопросы, придет ли он снова, он отвечал «при первой же возможности, барышня» и «если придете вы». Позер. Походя он умудрился подмигнуть парочке девушек, еще одной отстегнуть комплимент, а другую, подозреваю, даже пощупать.       Когда мы протиснулись через толкотню и двинулись дальше, то некоторое время шли в молчании. Глянув на часы, я убедилась, что время еще осталось, поэтому злость моя повыветрилась и я наконец задала вопрос, который не давал мне покоя:       — Финн, объясни, что это было? Ты ведь рисуешь и пишешь левой рукой. Все делаешь левой. И откуда ты знаешь эту песню?       Он развернулся ко мне лицом, вышагивая задом наперед. Как всегда, руки в карманы, непослушные волосы торчком. Ухмылочка.       — Как видишь, правой могу тоже. Ну, а мотивчик часто здесь слышал.       Под «здесь» он подразумевал это время, то есть свою вторую жизнь, когда его вернули с Той Стороны. Ухмыльнувшись еще шире, Финн добавил:       — А ты впечатлена.       — Честно говоря, да.       Ведь он, получается, на слух подобрал аккорды. Причем мне казалось, я была почти уверена, что нотной грамоты он не знает. И вообще… Даже не представляла, что он вот так просто может найти общий язык с кем-то совершенно посторонним. Да и, как бы это сказать, что он сделает что-то хорошее, позитивное просто так. Потому что ему захотелось. Ведь очевидно, это было веление души. Еще ведь и зрителей ухитрился собрать, и поднять настроение стольким людям. Это наш Череп-то.       Снова приняв нормальное положение для ходьбы, он принялся что-то негромко насвистывать.       — Значит, ты у нас кладезь талантов, — нарушила я недолгое молчание.       — Ах, ты только заметила? — ехидно отозвался Финн.       — Может, ты и на фортепиано умеешь играть?       — Конечно.       — Ходить по канату?       — Не пробовал. Хочешь, чтоб я сводил тебя в цирк, дитя мое?       — Натянем специально для тебя одну из бельевых веревок через внутренний двор, — хмыкнула я, по привычке игнорируя очередную его шпильку.       — Угробить меня вздумала? Там же все плиткой выложено.       — Как-нибудь потом. А пока что тебе придется опробовать другой смертельный номер.       Я остановилась, он тоже, вопросительно подняв бровь. Протянув руку, я похлопала его по плечу:       — Вести себя прилично, когда мы окажемся на месте.