Около Локвуда (нет)

      — Фехтование-шмехтование, — выпятил нижнюю губу Финн Флеймс, небрежно ковыряя пальцем в ухе. — Одна показуха.       Этот прохвост придумал себе новое развлечение. Вчера он облил волосы Холли Манро (к моему тщетно затыкаемому пробкой злорадству) кленовым сиропом, который Джордж купил, чтобы поэкспериментировать с выпечкой. Он пришел на кухню, где Холли доставала из духовки свежесготовленные вафли. Стал у нее за спиной и огляделся вокруг в поисках орудия для, несомненно, очередной выходки. Я в это время сидела за столом, листая комикс Джорджа, который он тут оставил, и жевала яблоко. Холли поставила противень на решетку и заметила тень Флеймса за своим плечом.       Холли, вздрогнув и нервно оглядываясь: Финн? Ты что-то хотел?       Финн: перерезать твою шейку ножом. Вот выбираю, какой лучше.       Холли, отступая в сторону: очень смешно. А теперь, будь любезен, отодвинься. Мне надо закрыть духовку и выложить вафли на тарелку.       Финн, замечая на столе в пакете бутылочку с кленовым сиропом: конечно, это же так важно.       Холли нагибается, чтобы закрыть духовку. Финн открывает бутылочку.       Финн, с сосредоточенностью кондитера поливая голову Холли: упс, я нечаянно.       Так вот, сегодня он притащился в зал для фехтования, развалился в кресле и без устали отпускал комментарии, пока я тренировалась с Эсмеральдой. Хорошо, что ему не взбрело прийти чуть раньше, иначе он застал бы здесь Локвуда. Неприязнь у них взаимная. Со стороны Финна это лютая ненависть, а со стороны Локвуда — ледяное презрение.       — Люси, ты больше всего сейчас напоминаешь бегемота на льду, — сказал Флеймс, жуя пончик. Пончики лежали горкой на блюде, которое принес Джордж вместе с чаем.       Закончив финт, я ответила:       — А ты сейчас будешь напоминать тело, проткнутое рапирой насквозь.       — Боюсь-боюсь, — донеслось из кресла.       Да как же. Этот тип не боится совсем ничего. Кроме, пожалуй, того, чтобы остаться без зрителей для своих проделок.       — Локвуд, до чего пижон, и то лучше тебя управляется, — продолжал глумиться Флеймс. — Хотя пляшет, словно ужаленный пониже спины фигляр.       Джордж хмыкнул, таким образом выражая свое частичное согласие.       — Это ты фигляр, — одернула я его и подошла к столу, протягивая руку к бутылке с водой. Конечно, он тут же схватил ее, мешая мне ее взять. — Завязывай баловаться, как в детском саду. Дай сюда.       — Ты тут распинаешься, — вдруг заметил Джордж, глядя на Финна, — что умеешь обращаться с клинком. Давай, покажи класс.       Воспользовавшись замешательством Флеймса, я заполучила бутылку. Финн попытался пнуть меня в лодыжку, чтобы я потеряла равновесие, но я успела отступить и оказаться вне зоны досягаемости. Цыкнув, Финн досадливо поморщился и уныло посмотрел на запасные рапиры в углу зала.       — С этими булавками? — спросил он. — Тоска зеленая.       — Дрейфишь, — поддела я его.       — Что сказала? Да я тебя обычным ножом заколю, пока ты будешь своей тросточкой размахивать.       Насмешливо фыркнув, я водрузила бутылку на стол и потянулась к пончикам, но Финн вцепился в мое запястье.       — Давай, бери свою сабельку, посмотрим, кто тут дрейфит.       — Да вот еще, — отозвалась я, но он вынудил меня защищаться, взмахнув из ниоткуда взявшимся ножом. Ушлый гад. Постоянно носит при себе оружие. Старая привычка, от которой не избавиться.       Мы заплясали по комнате. Я здорово его погоняла по всему залу. Стоит отдать ему должное, ловкости ему не занимать, и единственное, чего мне удалось добиться — это попортить ему одежду.       — Ну, чего ж ты бой никак не примешь? — спросила я его, делая очередную попытку достать его справа. Он так и не взялся за рапиру, прыгая вокруг с ножом в руке. Из чего я сделала вывод, что фехтовать он все-таки не умеет.       Увы, узнать этого достоверно нам было не суждено. Мы так увлеклись своим странным боем, что из фехтовального зала незаметно переместились в хранилище Источников. Кто оставил его открытым? Джордж, наверное. Мы протанцевали через вход, сделали круг среди стеллажей. Тремя точными взмахами Финн ухитрился отбить кончик моей рапиры. Вкупе с его проворностью это давало неплохой результат. Тогда я вдруг вспомнила виток с каким-то хитрым названием, что показывал мне Локвуд. Вжих, вжих, вжих! Выполнила я его, конечно, не идеально. Флеймс вытаращил глаза, чиркнул ножом по моему клинку, сбив его траекторию. Я попыталась его перенаправить, в то время как Флеймс увернулся и снова взмахнул ножом.       Знаете, в кино такие моменты показывают в замедленной съемке. Вот я, атакуя, провожу сложный финт. Флеймс отступает, избегает одного укола, хитро изворачивается, чтобы отбить второй, но направление моего движения уже изменилось. Его проклятый нож попадает в витую гарду и мы, сцепившись, от всей души шваркаем друг друга о полки. Которые, ясное дело, были от такого обращения не в восторге.       Крякнув, стеллажи накренились и рухнули друг на друга, образовав треугольную арку. На пол посыпались банки и контейнеры, зазвенело стекло, запрыгали осколки и различные предметы. Хорошо, что стоял день. Иначе нас с Финном не спасло бы даже стремительное, хоть и беспорядочное, бегство. Сначала мы запутались друг в друге, потом в собственных ногах и оружии, и выскочили из хранилища под замыкающий звон оставшихся коробок и банок.       Отдуваясь, мы замерли у входа. К моей ноге подкатился маленький неразбившийся контейнер. Флеймс поднял руку. Его нож все еще торчал в гарде моей рапиры, поэтому мне пришлось поднять руку тоже. Мы посмотрели друг на друга через сплетение стали.       — Советую полететь в Австралию, — сказал в тишине Джордж. — Туда Локвуд за вами точно не погонится.       

***

      Вот есть у нас Джордж. Он одевается по принципу «что выпало из шкафа». Ну, или в какой тряпке с утра запутался тапок. Поставь Джорджа рядом с мусорными баками на улице — и можно принять его за бомжика.       Есть я. Мне лениво складывать свои вещи, хотя по полу я их не разбрасываю. Они у меня лежат горкой на стуле, иногда на подоконнике. Та часть, что не влезает в шкаф, я имею в виду. И один комплект дольше двух-трех дней никогда не надеваю. Если быть честной, не могу похвастаться, что мой гардероб отличается большим разнообразием, но я к этому и не стремлюсь. Главное, чтобы удобно было.       Есть Локвуд, который всегда одет с иголочки. Причем костюм на нем почти всегда один и тот же. Либо у него запас очень похожих вещей, либо он регулярно их стирает. Элегантный, стильный, эффектный (даже если его костюм заляпан пятнами плазмы).       О, есть еще Холли Манро. Эта барышня знает толк в стильных шмотках. Идеально сочетает фасоны и цвета. Будто сошла с обложки модного журнала. Сидит на ней одежда тоже идеально. Грязь к ней не пристает. Бонусом идет аккуратный маникюр и красиво уложенные волосы.       И есть Финн Флеймс. Неэлегантен от слова совсем. Однако как-то небрежно стилен. Рубашку он всегда заправляет словно наспех, и ее ворот остается наполовину расстегнутым. Почему-то одна его сторона вечно торчит под странным углом, как бы в солидарность с его, с позволения сказать, прической. Клетчатые брюки обтерханы понизу, но на коленях не вытянуты, да и такое ощущение, что не пачкаются. При том, что я никогда не видела его в другой одежде.       Но все бывает в первый раз. Однажды дома я застала его в самой обыкновенной белой майке и мягких штанах, похожих на спортивные. Мы столкнулись на лестнице. Я шла вниз взять себе чашку чая, чтобы поваляться в кровати с книжкой, а он поднимался. Наверное, чтобы завалиться ко мне и подаставать своими глупостями. Да не суть. Словом, я остановилась, он тоже. Я оглядела его с ног до головы.       — Ты где это взял? — удивилась я.       — Купил, — сказал Финн, шевельнув бровями. Одному ему известно, что означал этот жест.       Он свою долю за расследования получал, однако магазины ужасно не любил. Консультанты страшно действовали ему на нервы.       — Да ладно. Признайся просто, что украл, — хмыкнула я.       Даже имея свои собственные средства, Флеймс не спешил с ними расставаться и катался в транспорте за чужой счет, обедал в городе за чужой счет, а заставить его сгонять за продуктами вообще великое дело. Стибрить что-нибудь для него не вопрос.       — Нет, вещи я купил. Украл я деньги из твоего кошелька.       Вниз по лестнице он ссыпался быстрее, чем я успела сделать шаг вперед и дать ему оплеуху. Пожалуй, никогда прежде лестница не оглашалась такими воплями и потоком ругательств, от которых у матерых моряков на кораблях морские узлы вяжутся сами собой.