Монстрофикация

      — Закрепите ремни крепче, — строго произнес доктор Белинжер, находясь в полном спокойствии. — Не дергайся, иначе будет в сто раз больнее.       — Сволочь! Молись, чтобы я сдох быстро, иначе я доберусь до тебя и заставлю в сто раз сильнее пожалеть, что ты дожил до этого момента, четырехглазый червь, — разразился Джеймс, пытаясь не дать себя привязать. — Ублюдки, вы все заплатите, я достану всех вас из того мира! Мм… мм… — Дженкинс продолжал кричать, пока ему не вставили кляп в рот.       Доктор Генри Белинжер никак не реагировал на угрозы: для него это была обыкновенная работа, жалости к этому преступнику он не испытывал, да и вообще жалость была лишь слабостью, от которой он быстро избавился, взявшись за этот проект. Через этот стул прошли уже многие люди, но он знал, что для великих свершений всегда нужны жертвы, а человек — это быстро восполняемый биологический ресурс.       — Приготовьте иглы.       — Есть сэр, — отозвался старший лаборант с помощью двенадцати пальцев начал вводить данные в компьютер.       Громоздкое оборудование напоминало машину для пыток, не считая того, что она должна была выполнять совершенно другие задачи, не связанными с казнями. Лаборанты возились с иглами, проверяли шланги, крепления, общую готовность аппарата к работе. За ними бдительно наблюдали несколько вооруженных военных, но скорее не столько за ними, сколько за самим подопытным, которым являлся один из опаснейших террористов мира — Джеймс Дженкинс.       — Доктор Белинжер, вы ведь осознаете, что будет, если эксперимент пойдет, скажем… по неправильной дороге? — заговорил Смит. Он являлся какой-то высокопоставленной выскочкой, представляющей правительство.       Его имя — это все, что было известно доктору, ну и то, что он действует от имени правительства, что делает его непосредственным начальником доктора Генри. Но не все так просто: Белинжер скорее наложит на себя руки, чем позволит этому тупице управлять его проектом. Был громкий скандал, но доктор добился благоприятных условий для обеих сторон: Генри выполнял свою работу, а Смит свою, наблюдая за ходом экспериментов и иногда сообщая доктору требования правительства.       — Понимаю ваше опасение, но, уверяю вас, все под контролем. Вчера установили бронированное стекло и двери, и загерметизировали помещение, плюс четверо военных, вооруженных усыпляющими дротиками. Если все пройдет хорошо, он в любом случае нужен будет мне живым, для дальнейших экспериментов.       — Но мы это уже обсуждали. Данный результат крайне нежелателен для моего начальства.       — И что? Я не виноват, что он попал под программу заключенных на пожизненное, не я составлял этот список. Мне вообще все равно, кем он был до заключения или после, у меня стоит точное задание от правительства, которое для меня в приоритете всех прочих просьб. А эта вот ваша просьба идет наперерез этому заданию, — доктор скрестил руки на груди. — Я не могу гарантировать летальность исхода, поэтому вы можете полагаться только на статистику. А вот статистика в своем роде может гарантировать это, вы же сами знаете: из полутора тысяч испытуемых еще никто не выжил.       — То есть, всё же вы уверенны в летальном исходе? — продолжил Смит, он держался очень гордо и уверенно, словно что-то понимал.       — Да чем же вы меня слушаете?! Нет и еще раз нет. Я сказал, что это говорит только статистика, если он выживет, то вините только ее, а не меня, — Генри уже извелся от этой тупости Смита, он чуть не накричал на него. Но Белинжер все-таки отдавал себе отчет, что этот инцидент значительно повлияет на его карьеру, и потому пытался сдерживаться, хотя получалось плохо. — Вообще, если он умрет — это хорошо, если выживет — тоже хорошо. Тут без вариантов. Я просто буду делать свою работу. Поэтому тихо стойте и наблюдайте.       Эксперимент начался. Огромные иглы вошли в мозг, в сердце и вены на обеих руках и ногах, непосредственно в некоторые органы. Ремни были затянуты настолько туго, что Джеймс, чувствуя всю боль, пытаясь освободиться, не мог сдвинуться и на миллиметр. Доктор только слышал его адские стоны. В тело начали вводить экспериментальную сыворотку, она не должна была отнимать жизни, но более полутысячи разных ее вариантов и попыток приводили только к одному результату — смерти. Правительство же, в погоне за конкуренцией с другими враждующими державами, настаивало на продолжении исследований и экспериментов, даже после такого количества летальных исходов.       Все тело подопытного разрывало от боли. Кровавые слезы текли из его выпученных глаз по покрасневшему от напряжения лицу, казалось, голова вот-вот лопнет и забрызгает все вокруг мозгом. Доктор сохранял хладнокровие и даже не моргнул, наблюдая за адскими муками Джеймса.       — И все же вы палач, доктор, — произнес Смит, наблюдая за спокойствием Генри. — А это довольно неплохой способ мучительной казни.       — Я прежде всего ученый и очень хороший ученый, а уже это в первую очередь требует сохранять холодный рассудок в любых ситуациях, — Доктор Белинжер время от времени всматривался в планшет с показателями жизненных функций Джеймса, они резко изменялись, словно синусоида, доходя до максимума, затем снижались до минимума и снова росла.       — Да, и это не мешает вам быть и тем, и тем. Сколько людей прошло через это кресло, а? — с умным видом произнес Смит.       Белинжер промолчал. Ему никогда не нравились такие люди, как Смит, этот хитрый и коварный тип людей любит лизать зады своим боссам, подставлять и предавать товарищей, плести липкие сети и только для своей выгоды. Их совершенно не интересует польза или какой-то вывод для других, они зациклены лишь на своих эгоистичных желаниях. И, в итоге, это приводит их к нарушению закона, убийствам и коррупции. Но в одном они все же были похожи — цель оправдывает средства. Вот только Генри считал, что порочность средств исправляет великое благо от достигнутой цели, у Смита же был только собственный эгоизм.       Джеймс потерял сознание, мычание и стоны стихли. Иглы медленно вышли из его тела. Но самая интересная часть эксперимента только начиналась. Все его мышцы по всему телу начали непроизвольно сокращаться, словно в диком танце под действием тока. Препарат начал изменять его тело. Показатели жизненных функций все еще прыгали, но давали сбой по очереди.       — Никак не могу привыкнуть к этому. Мерзость, — Смита передернуло, и он с отвращением отвернулся.       — Что ж, хорошо тогда, что у вас хотя бы крепкий желудок, — с ухмылкой заметил доктор.       Джеймс Дженкинс открыл глаза, а мышцы вернулись в спокойное состояние.       — Сотрите ему память, — скомандовал Генри без капли удивления: когда-нибудь это должно было произойти.       — Что это значит, доктор? — удивленно поинтересовался Смит.       Две пластины придвинулись по обе стороны головы подопытного и ударом тока под определенной частотой ввели Джеймса снова в дикую агонию. Планшет показывал отсутствие сигнала, жизненные функции больше не выводились на экран. Такое поведение техники обычно говорило о смерти испытуемого объекта, но не в этот раз.       — И это все? Я говорил вам, вы все заплатите за свой обман, — Джеймс Дженкинс избавился от кляпа, и, похоже, стирание памяти на него не подействовало. — Время начинать обратный отсчет.       — Не может быть! — сложившаяся ситуация сама дала ответ Смиту на предыдущий вопрос.       Джеймс с легкостью порвал ремни, словно пару ниток, и освободился.       — Чего вы смотрите, остановите его! — закричал Смит, одновременно активируя тревогу.       Четверо охранников, стоявшие по сторонам от злополучного стула, вмиг опомнились и попытались усыпить преступника специальными дротиками. Джеймс с легкость ушел в сторону, и, словно отмахнувшись от навязчивой мухи, метнул оторванный от аппарата шприц прямо в первого военного.       — Вы хоть представляете, что сделали, доктор?! — Смит нервно схватил Белинжера за белый воротник лабораторного халата.       Шприц вошел вояке прямо в шею, его моментально скрючило и повалило на пол. Со змеиной ловкостью Джеймс Дженкинс уклонился от еще нескольких выстрелов второго солдата, выбил оружие из его рук и поднял за горло с такой легкостью, словно пустую куклу. В этот момент всю комнату заполнил усыпляющий газ, и испытуемый вместе с еще тремя охранниками исчезли из виду.       — Эвакуируемся, мистер Смит, — с ледяным спокойствием произнес доктор.       Ошарашенный такой безэмоциональностью Смит отпустил доктора:       — Почему вы так спокойны?       — Потому что тут без вариантов: он или уснул от газа, или бронированное стекло должно его задержать. Не задавайте глупых вопросов, я не хочу объяснять вам, что произойдет, если он освободится раньше, чем мы уйдем.       Труп военного пробил стекло насквозь и безжизненно упал на пол, одновременно с тем, когда Белинжер и Смит, и последние лаборанты покинули помещение.       Приборы показывали смерть пациента, когда Джеймс открыл глаза. Это была настоящая задача для такого ученого, как Генри. Почему он все еще жив? Почему на него препарат подействовал, как надо? Почему стирание памяти не дало никакого эффекта? Бесконечные вопросы не переставали мучить доктора. Белинжер шел из лаборатории сквозь уже вооруженный и подготовленный отряд военных, остановился в конце коридора и стал ждать продолжения.       — Почему вы остановились?       — Наблюдение — это основная часть эксперимента.       — Тогда наблюдайте без меня.       Люди в противогазах забросили в лабораторию газовые и светошумовые гранаты.       — Вас поставили следить за моей работой. А моя работа еще не закончена, — заявил Генри. — Вы же не хотите прослыть некомпетентным представителем своего начальства, который, поджав хвост, бежит спасаться, когда ситуация находится под контролем? Вас быстро заменят и больше не вспомнят. Это — то, чего вы хотите? Остаться ни с чем из-за вашей слабости? Я разочарован в вас, как в человеке.       Последовал сигнал, спустя несколько секунд лаборатория заполнилась газом. Пять человек, штурмующих двери, исчезли в дыму.       — Вы не мое начальство, чтобы я боялся вашего мнения, доктор. Но ваши аргументы логичны. Мы все заменимы. Поэтому… продолжайте свои… наблюдения, — Смит практически через силу произносил последние слова, стараясь сохранить самообладание. Он стоял чуть дальше доктора, вздрагивая от каждого звука вырывавшегося из лаборатории.       Страх — это особая эмоция, которую Генри научился различать в людях за время эксперимента. То выражение лица, когда они боялись своих догадок о той участи, что их ожидает. Никто не хочет умирать, но этот страх всегда проявляется в момент опасности: кто-то мужественно терпит, а кто-то отдается в руки инстинктам и бежит как можно дальше. У Смита запечатлелась на лице именно эта гримаса страха за собственную жизнь. Но доктор не мог не заметить, что при упоминании начальства Смит практически побледнел, его страх заменился на что-то более ужасное, чем просто боязнь смерти. На что именно для Белинжера оставалось тайной, да и ему было все равно, он нашел рычаг Смита.       Из помещения вылетело тело и сбило с ног двоих военных. Еще одно тело вырвалось из дыма спиной вперед и пролетело сначала половину коридора, а затем еще столько же проехалось по полу до ног доктора Белинжера и Смита. Генри диагностировал удушение.       — Силен. Так и запишем, — доктор добавил заметку в свой планшет.       Следом за телом из лаборатории выскочил Джеймс. Еще несколько военных упали от меткого попадания усыпляющего дротика. Пустым ружьем Дженкинс вырубил еще одного. Более десяти дротиков попали в накаченное тело испытуемого преступника; доза, которая должна была свалить несколько свирепых слонов, на Джеймса не подействовала.       — Иммунитет, — продолжал записывать Белинжер, тщательно проговаривая каждую букву вдогонку прописи.       В ход пошли сети из стальных нитей. Дженкинс с неимоверной скоростью уклонился от двух выстрелов сетью и приблизился к стрелкам. Он вместе с людьми отбрасывал заграждающие щиты в стороны, словно пробирался сквозь лесные заросли. Дженкинс схватился за дробовик и попытался вырвать его из рук стрелка, но тот держал его мертвой хваткой. Тогда Джеймс поднял его в воздух и пнул в стену. Стена проломилась, и военный исчез в очередном помещении.       — Быстрый.       Отнятым дробовиком преступник выстрелил в сторону доктора Белинжера и Смита. Стальная сеть врезалась в закрытую металлическую дверь, перекрывшую коридор.       — Это монстр! Вы создали монстра, доктор.       — Вы боитесь его? Тогда это хорошо, просто отлично! — усмехнулся Генри.       — Доктор Белинжер, проследуйте за нами, мы вас эвакуируем, — предложил командир только что прибывшего отряда.       — Да, да, идемте.       Новый отряд военных начал укрепляться у металлических дверей.       Белинжер продолжал следить за Джеймсом через камеру, установленную в перекрытом коридоре. Дженкинс попытался ударить дверь, оставив в ней несколько вмятин, но потом осознал, что так ее не открыть, осмотрелся вокруг. Ударом кулака его рука по локоть вошла в пространство за стеной. Дверь открылась.       — Смышленый.       — Давайте поспешим, он же нас догонит!       — Успокойтесь, мистер Смит, мы не сможем убежать, как бы нам сильно этого не хотелось, — доктор практически не смотрел под ноги, все внимание было уделено электронному планшету.       Они поднялись на несколько этажей вверх с помощью аварийной лестницы       — И что мы тогда будем делать? — озадачился Смит, его дыхание немного сбилось из-за подъема по лестнице.       — Импровизируем! Для этого вы и нужны мне сейчас.       — Но я ведь ничего не делаю!       — Это вам так кажется.       Смит обернулся:       — Док…       — Доктор, время истекло, — прервал Джеймс Смита. — Вы успели написать завещание? Или хотите, чтобы я лично отправил им вас по кусочкам? — преступник рассмеялся.       Руки Дженкинса были в крови до плеч. Майка изодрана дротиками и сражением в клочья, но ни порезов, ни синяков на теле не было. Джеймс уверенно и гордо шагал по направлению к доктору Белинжеру, их разделял пустой белый коридор.       — Доктор Белинжер, назад, — бойцы, сопровождавшие Генри и Смита, прицелились в испытуемого и медленно отходили назад. Они тоже боялись.       Их можно было назвать дураками, ведь дротики не работают на нем, они его даже остановить не смогут. Это был еще один вид людей, которых Генри Белинжер не любил: они раскидываются своей жизнью вместо того, чтобы попытаться что-то сделать. Это всегда намного проще, чем пораскинуть головой, а доктор все продумывал наперед.       — Что вы делаете доктор? Писать завещание уже поздно.       — Делаю заметки об эксперименте. И спасибо, что напомнил про время, совершенно забыл о нем. Одиннадцать минут, — продолжил записывать в планшет. — Вы справились с сорока шестью солдатами за одиннадцать минут, да, ты и правда монстр.       — Которого создал ты! — добавил Джеймс и скривился. — Значит ловушка? Заманивали меня, да?!       Стены разошлись в стороны. Дженкинс успел уклониться от нескольких сетей. Удар тока понизил его скорость, и в мгновение его накрыли, как минимум, тремя стальными сетями. Но электричества было недостаточно, чтобы сдержать его силу.       — Увеличьте мощность до шестнадцати ватт, — отдал приказ Генри. — Проницателен, — добавил последнюю запись в электронный планшет и выключил его.       Джеймса скрутило от тока проходящего через его тело вплоть до того момента, пока он не потерял сознание.       — Вы спрашивали, что я сделал, мистер Смит. Нет, и еще раз нет, я не создавал монстра, я создавал сверхчеловека. Наше начальство будет довольно и особенно вашим участием в его поимке. Без приманки я бы не справился. А о Джеймсе не беспокойтесь, над ним будут такие опыты проводить, что сам Дьявол пожмет мне руку: он отработает свой пожизненный срок, так и передайте начальству.