Crazy in love

— Какие же люди все-таки тупоголовые кретины, — бурчит Чон Вону, выходя из большой аудитории, наполненной студентами филологического факультета. Он и в самом деле не знает, что здесь забыл. Его просто заставили родители, внушив, что без образования — он никто и ничто, вовсе не человек, а безалаберное, пустое, никого не волнующее существо. Деньги тоже платили предки, поэтому Чону оставалось лишь одно: существовать, делая вид, что он действительно чего-то стоит в глазах, так называемой, семьи. В чем обвинял Чон Вону, собственно, преподавателей ВУЗа? Просто его мнение не было схоже с их: о какой такой любви они вечно говорят? Вону вовсе не глупый парень, он многое знает и понимает. Тысячи умных книжек прошли через его руки. Но здесь все гораздо проще: Вону не верил в эту любовную ерунду, вот и все. С детских лет у Чона не было друзей — так сложилось: его все постоянно обижали, обзывали, унижали, в том числе сами родители. О какой заботе шла речь? Вону — не единственный ребенок в семье, и как самому старшему ему всегда доставалось. Юта — младший брат и любимчик предков, а еще самый противный и непослушный мальчик в мире. Чон всегда был тихим, скромным и спокойным ребенком: много рисовал, читал, мало разговаривал и никогда не перечил старшим. Казалось, не мальчик растет, а золото. Но родители не разглядели этого, для них он был обузой в семье и самым проблемным ребенком на свете. Примерно так и проходило детство Чон Вону. Одиннадцать классов за спиной в самой престижной, по мнению родителей, и самой омерзительной, со слов Вону, школе — куда не шло. Парень думал, что это порог, однако родители умеют «приятно» удивлять. Лучший в стране университет, который обязан закончить каждый уважающий себя человек — что ж, ничего удивительного.

***

— Чон Вону, не хотите сказать что-нибудь по этому поводу? Нет, нет, нет и еще раз нет. На все Вону имел свои взгляды, но в сотый раз одно и то же — не вызывает желания. — Вы сами прекрасно знаете, что я думаю по этому поводу, — скрипит зубами Чон, резко нахмурив брови из-за тупого вопроса надоедливого преподавателя, который в очередной раз пытается возродить дискуссию на охренеть какую вечную проблему человечества. — Неужели Вам так нравится выслушивать о том, что ваша философия — полнейшее дерьмо, которое не имеет ни единого отношения ко мне? — Останьтесь после уроков, молодой человек. «Что я сделал не так в прошлой жизни, если сейчас нахожусь в этом месте?» — думает Вону, опуская взгляд вниз, пытаясь вновь вчитаться в строки книги, лежащей под партой на его коленях. Получается из рук вон плохо — накипело. Хватит. — Вону, с какой целью Вы поступили в наш ВУЗ? — вопрос, на который так просто дать ответ. Забавно, но кто его спрашивал? Кто вообще интересовался, чего на самом деле хочет Чон Вону? — Ну, вообще-то это просто не самая удачная идея предков. Как-то так, да, — дерзит Чон, не чувствуя ни капли стыда за свои слова. Да он вообще ничего не чувствует от слова совсем. Когда-то в детстве это запретили, и вот, вошло в привычку. — Вы хотите всю жизнь расстраивать своих родителей? Чон с этим и так великолепно справляется с тех пор, как появился на свет. — Если хотите отчислить, то вперед, — цокает языком Вону и закатывает глаза так, что зрачки сейчас вывернуться наизнанку. — Нет, к сожалению. Ваши родители очень хорошие люди, которые целиком и полностью позаботились о светлом будущем своего ребенка, которое Вы, молодой человек, беспощадно губите, — Вону лишь издает громкий смешок. — Вами в скором времени займется профессионал, надеюсь, это хоть как-то изменит ситуацию. Можете идти. — Ага, всего доброго, — выпаливает Чон и, не замедляясь, выходит из кабинета.

***

Он почти не помнит, как преодолел это большое расстояние: кажется, его голова слишком забита ненужным хламом, чтобы воспринимать адекватно такие простые вещи, как бег в никуда. Никуда — значит далеко ото всех. Для Чон Вону это значит так много. Значит даже больше, чем дышать. Дышать — именно так характеризует Вону свою жизнь. Он давно не живет по-настоящему — так, просто дышит. Маленькая лесная поляна, что находится в нескольких километрах от дома Чон Вону. Сюда он попал в возрасте пяти лет, в тот самый день, когда его впервые выставили на улицу за «слишком надоедливый вид». Юноша до сих пор посещает свое «убежище от постороннего и угнетающего мира». Была бы его воля, он бы остался здесь насовсем. Совершенно не хочется возвращаться туда, где ему нет места, к этим нудным и глупым рожам. Но нельзя, рано или поздно его бы нашли и притащили обратно. Или бы он просто захотел есть — голод спокойно сможет одолеть даже такую никчемную и пустую жизнь, как у Чон Вону, а умирать — не выход. Мысли о самоубийстве порой навещали его болезненное сознание, но буквально в ту же секунду выпинывались обратно наружу. Причина — мизерных размеров надежда на счастье, которое в принципе нереально, но ведь всякое бывает, да? Туманная тишина, волшебство музыки, терпкий вкус крепкого кофе, ослепительно яркий рассвет и легкое мгновение свободы — вот, что заставляет оставаться здесь, не падать духом, цепляться за жизнь зубами и надеяться. И, как ни крути, где-то глубоко-глубоко в душе Вону верил, что любовь реальна, просто ее не так много, просто она пока что не успела его найти. Но он не понимал, какое отношение она имеет к этим пустым ничтожествам, что только и пытаются научить жить «правильно», а если быть точнее, то тупо выживать. Никто не учит тебя любить, верить, наслаждаться. Никто не скажет, что главное — это какой ты человек, а не какие-то хорошие отметки в аттестате. Никто не поверит в тебя в трудную минуту. «Да что вообще эти идиоты знают о человеческих чувствах?!» — сквозь обиду вырывается изнутри, но никто не слышит — «есть занятия поважнее, чем ты, Вону». Задыхаться от собственных эмоций и держать все в себе — вполне привычно для Чона. Так надежнее, так не ранят. Хочется напиться в доску, чтоб ничего не помнить, забыть самого себя, как одноразовый кошмар. Пусть это перестанет быть той страшной реальностью хотя бы на некоторое время. И Вону больше ни о чем не думает, возвращается обратно в город, отправляется на поиски ближайшего мини-бара, где планирует провести ночь, выливая все внутреннее дерьмо на бармена. Но планы слегка меняются, когда тот проходит мимо старых разваленных домов, большинство из которых находится на окраине города, и слышит чьи-то тихие всхлипывания. Не сразу обратив внимание, Вону проходит дальше, но через пару шагов резко останавливается и, набрав в легкие побольше воздуха, поворачивает в сторону исходящих звуков. За старой сгоревшей сарайкой он находит причину своего беспокойства и не верит собственным глазам: на земле лежит, свернувшись колачиком, не маленький мальчик лет пяти-семи, а взрослый парень, который плачет буквально навзрыд и, походу, совсем не замечает появившегося рядом гостя. — Хей, — голос Вону хрипит, — парень, ты в порядке? «Тупее вопроса было не придумать», — думает он, однако последний в свою очередь поднимает голову и испуганно смотрит в сторону Чона. — Тебе лучше уйти, — еле слышно говорит незнакомец, его голос дрожит и руки нервно трясутся. — Эй, чувак, что стряслось? — Чон аккуратно подходит чуть ближе, боясь спугнуть. — Слышишь, я тебя не обижу. Пойдем отсюда, скоро начнет темнеть. Боже, — он расширяет от удивления глаза, — ты весь в крови! — Ты не д-должен, — заикается парень, задыхаясь от переизбытка собственных эмоций, — уходи, они вер-рнутся. Нам обоим не-н-не поздоровится. Вону больше не слушает, подходит в плотную и поднимает обессиленное тело, что удается с большим трудом: не то чтобы тот сопротивляется, просто мальчик попался не из легких. «Любой может оказаться в подобной ситуации, и кем бы не являлся этот человек, ему нужна чья-то помощь», — успокаивает себя Чон. Может быть, однажды кто-то точно так же сможет спасти Вону.