Тайга не прощает ошибок

*** В небольшой самолет Макс устраивался последним, изрядно подгоняемый пилотом. И уже пристегиваясь, заметил, что напротив сидел не Егор, как он понадеялся, а хлыщ. Нахмурившись, Макс справился с ремнем безопасности. Выбирать не приходилось. Он успел подумать, что несколько часов таращиться на холеную рожу Сергея не самая радостная затея, но тут самолет стал разгоняться для взлета и все раздражение моментально ушло. По всей видимости, вместе с сердцем куда-то в пятки. Макс попытался схватиться за подлокотник, но в маленьком самолетике такая роскошь не предоставлялась. Пришлось вцепиться в ремень безопасности и стиснуть зубы. Он боялся летать. Не то, что бы часто это делал, пару раз выбирался с родителями в Анапу и однажды с классом летали в Сочи. С родителями был совсем мелкий и не помнил, а в школе уже боялся. Начитался статей о разбившихся самолетах и паниковал. И вот снова в небе. Пытаясь собраться и успокоиться, Максим прикрыл глаза и начал дышать. Медленно, спокойно, через нос. Насколько он мог вспомнить, это была, наверное, его единственная фобия. Дыхание, вкупе с выровнявшимся самолетом, помогло успокоиться. Стало немного легче, хотя в иллюминатор он выглянуть так и не решился. Все равно там ночь, и ни черта не видно. — Порядок? — позвал его Егор. Макс кивнул и, наконец, смог открыть глаза. Оказалось, все это время он сидел плотно зажмурившись. И первое, что он увидел, была самодовольная, ухмыляющаяся морда Сергея. За неимением других объектов развлечения, Максим стал рассматривать спутника напротив. Сергей сменил свое тонкое пальто на вполне увесистую дубленку. Дорогую и пафосную, но уже теплую. Хотя на ногах болтались брюки. Макс зачем-то представил, что под строгими штанами надеты кальсоны на флисе или даже на меху. Было забавно. В этот раз ботинки у хлыща были вполне себе зимние. Не совсем идиот, значит. Понимает, что не на курорт едет. Хотя шапки-то нет. Он так увлекся разглядыванием, что не заметил, как нахальство на морде хлыща сменилось недовольством. Он только почувствовал, как тот ощутимо пнул его по лодыжке. Вроде бы и случайно, но никто из присутствующих бы в это не поверил. Захотелось по-детски отомстить и пнуть в ответ, но Макс вспомнил, что ему уже тридцать пять, и вокруг солидные люди. Спас положение снова Игорь, увлекая партнеров в обсуждение каких-то крайне важных дел. Макс порадовался возможности отвлечься и решил даже подремать под скучные разговоры. Уснуть не вышло, Макс, как назло, понимал, о чем они говорят. Более того, у него возникали дельные предложения, но он учтиво помалкивал. Его мнения не спрашивали, а от услуг отказались десять лет назад. От длительного пребывания в напряжении, Макса уже изрядно подташнивало. Он косился на спутников, на пилота, даже пытался высмотреть что-то за окном. — Не дергайся, скоро прилетим, — успокоил его Гоша. Макс благодарно кивнул. Оставалось потерпеть совсем немного. — Товарищи пассажиры, рекомендую пристегнуться, — прервал его мысли пилот. — Погода испортилась, нас может трясти. Макса словно кипятком обдало. Трясти? Погода? Они вообще долетят? Паника буквально захватила уже порядком успокоившийся организм. — Макс, успокойся. Простая турбулентность, — снова попытался отвлечь Егор. — Ни хера не нормально, — прорычал Макс. — Родителей тоже потрясло, а я их потом по кускам хоронил. — Макс, не паникуй. Мы не на огромном лайнере. Самолет маленький, пилот опытный, долетим. Максим снова зажмурился, ибо тряхнуло основательно. Потом снова тряхнуло. Макс посмотрел на спутников и понял — дело дрянь. Он мог сколько угодно материть себя за мнительность относительно полетов. У него личная трагедия. Но сейчас испуг явно читался на лицах всех присутствовавших. Что-то пошло не так, и это уже не его фантазии. Он не успел представить, как они будут падать, как разобьются. Он лишь услышал окрик пилота «Держитесь!» и закрыл глаза с мыслью «отмучился». Он расслабился всего на секунду и отключился, мотнувшись в бок. В себя Макс приходил с трудом. Пару раз выныривал из темноты, слышал чьи-то голоса. Потом снова проваливался в беспамятство. Когда он, наконец, смог окончательно очухаться, то вспомнил последние события. Они все-таки упали. Макс попытался пошевелиться. Руки слушались, а вот ноги и голова отозвались тупой болью. — Макс? — тихо позвал Егор. Он узнал голос друга и попытался встать. Под щекой был холодный металл, ноги не слушались. — Макс, ты жив? — снова позвал друг. — Жив, — прохрипел Максим. Он потряс головой, прогоняя дурман. Они все еще сидели в самолете. Но уже на земле. Дверь с его стороны распахнулась и покорежилась от удара, в салон задувал снег. Они так и остались сидеть на своих местах, пристегнутые ремнями. Напротив в себя приходил Сергей. Рядом, болезненно выгибаясь, корчился Егор. Игорь безжизненно обмяк в своем кресле. — Макс, вытащи меня отсюда, — умоляюще просил друг. Пришлось собираться с духом. Сначала выбраться самому. Голова нещадно гудела, правая нога ныла, оповещая о полученной травме. Первым делом Макс вытащил друга. Судя по всему, у того были сломаны ребра. Затем помог выбраться Сергею. Игоря вытащил последним. За ним пилота. Им уже было не помочь. Оттащив тела подальше, принялся осматривать выживших спутников. Сергею повезло больше всех. Кроме шока, других травм он не получил, а вот Гошке досталось. — Тебе нужно лежать и дышать очень аккуратно, — посоветовал Макс, устраивая друга в нужном положении. — Не дергайся. Если ребра сломаны, можешь повредить легкое. — Ты же не врач? — шепотом уточнил Егор. — В Чечне научился. Там парни часто травмировались. Лежи. Оставив друга, Макс направился к трупам. До рассвета их искать точно не станут, а до этого момента еще надо дожить. Хотя бы тем, кто смог выжить. Стащив с них куртки, Макс вернулся. Одну расстелил на снегу, перетащил на нее Егора, второй укрыл пострадавшего. Оглянулся на молчаливого хлыща. Сейчас он не выглядел надменным. Скорее жалким и потерянным. Самолет разбился очень удачно. Фюзеляж сильно пострадал, особенно кабина пилота, но не загорелся. Иначе, они бы уже не выбрались. Макс мысленно поблагодарил пилота. Это была его заслуга. Он уложил птичку в сугроб, спасая хотя бы часть пассажиров. Вытащив из багажного отсека сумки, Макс раздобыл аптечку. Мало ли, может, Гошке потребуются обезболивающие. С найденным добром вернулся к людям, проверил свой телефон, но тот показал отсутствие сети. Данный факт не внушил оптимизма. Шок постепенно отпускал и пришел холод. Они оказались посреди опушки, на продуваемом со всех сторон пятачке лысой земли. — Надо одеться теплее, — подошел он к Сергею. — До утра еще долго, околеешь. По-хорошему, им бы уйти в низину, укрыться от ветра. Но в такую темень легко заблудиться, а спасателей лучше ждать у самолета. Макс выпотрошил свою сумку, выудил свитер. Скинув куртку, быстро натянул его поверх уже надетого, втиснулся в пуховик. Было неудобно, но тепло. На ноги нацепил вторые носки. Посмотрел на Колесникова и мысленно выматерился. Тот так и сидел на коленях, глядя в одну точку. — Ты меня слышал? — позвал он. — Я на два дня туда летел. У меня нет вещей, — как-то лениво огрызнулся Сергей. В общем, на длительный срок летел только Макс. Остальные были налегке. Прикинув, что к утру хлыщ такими темпами превратится в ледышку, Макс снова пошел к трупам. Вариантов было не много. Игорь бы не обиделся, подумал Максим. Умный мужик. Был. Стянув с него тонкий свитер. Макс вернулся назад. — У Игоря такой же, — напрягся Сергей. — Это его, — врать смысла не было. — Я не надену. — Надевай, замерзнешь. — Игорь умер! — Вот именно. Не оденешься, тоже умрешь. Макс швырнул тряпкой в Сергея. Черт с ним, хочет сдохнуть, его право. Он присел возле Егора. — Ты как? — Херово. Внутри все горит, а ноги дубеют. — До утра продержись, а там в больничку попадешь, подлатают. — Ты сам как? — Да что мне будет? Меня ж ничего не берет. — А Сергей? Живой? — Если мозги включит и не околеет, жить будет. Травм вроде нет. — Прости меня, Макс. — За что? — Что потащил с собой. — Ты не мог знать. К тому же, это же ты пострадал, не я. — Макс. Если выживем, я тебя в бизнес введу, обещаю. — Не нужен мне твой бизнес. Поздно уже. Ты себе голову этой ерундой не забивай. Отдыхай, только не спи. Замерзнешь. Макс устроился рядом с другом, так, что бы не сильно беспокоить сломанные ребра, но и хоть немного согреть его и себя. До утра оставалось еще очень много времени. Ветер уже через час вымораживал до костей. Не спасали ни два свитера, ни теплый пуховик. Сергей перестал бороться с брезгливостью, натянул свитер Игоря, подполз и ненавязчиво пристроился рядом с Максом. Он не возражал. Так теплее и не так дует по заднице. Только осознание, что до утра они так окоченеют, не отпускало. — Сергей, иди в самолет, там хоть ветра меньше, — прокричал он сквозь вой ветра. — А ты? — Егора там не положить. Я с ним останусь. — Я с вами, — заупрямился хлыщ. — Макс, мне уже не так больно, — прохрипел Егор. — Я думаю, смогу встать. — Гош, если это ребра, рискованно шевелиться. Подумай хорошо. Боль стала меньше или ты к ней привык? — Думаю, меньше. Макс с удовольствием поверил другу. Скрыться от ветра было жизненно необходимо. Оставалось надеяться, что у Егора просто ушиб грудной клетки, и его жизни ничего не угрожает. Вдвоем с Колесниковым, они помогли Егору максимально аккуратно подняться, прихватили куртки и побрели к самолету. Покореженный корпус не сильно спасал от холода, но частично защищал от ветра. Стоило развести костер, но при таком буране нечего было даже надеяться на удачу. Он снова был в аду. Шел по раскаленной солнцем земле с винтовкой наперевес. Ноги, руки и лицо горело от жары. Тяжелый вещмешок тянул к земле. Хотелось пить, но останавливаться нельзя. За любым холмом могут поджидать духи. Под ногами может разорваться старая мина. Нельзя отвлекаться. — Макс, — кто-то позвал его издалека. Он остановился, оглядываясь. Товарищ, чьего лица он не смог разглядеть, пихнул в плечо, вынуждая идти дальше. Его снова позвали по имени. Голос казался смутно знакомым. Он оглянулся. Богдан улыбался и что-то пытался сказать ему. Вокруг толпились люди, высматривали в толпе знакомые лица. Дан отходил от них покурить. Макс махнул ему, подзывая подойти ближе, как впереди что-то вспыхнуло. Макс резко открыл глаза. — Максим, проснись, — за плечо его теребил Сергей. Снова сон. Один и тот же. Хваленые психологи не помогли. Он снова был там, в далеком уже две тысячи одиннадцатом. — Макс, ты слышишь? Здесь кто-то есть, — снова проговорил Сергей. — Кто? — Селиверстов потряс головой, отозвавшейся тупой болью. Попытался прислушаться к предрассветной тишине. Он услышал их. Там, где он оставил тела Игоря и пилота. Буквально в нескольких метрах. Твари хрустели снегом, фыркали, принюхиваясь. — Надо валить отсюда, — шепотом проговорил Максим. — Они нашли трупы. — Кто они? — так же тихо спросил перепуганный хлыщ. — Волки, скорее всего. Подъем, только тихо. Они кое-как растолкали Егора. За ночь бедняга совсем ослаб. Максу пришлось буквально тащить его на себе. При этом постоянно оглядываясь и проверяя, не идут ли хищники по следу. — Волки не должны нападать на людей, — решил высказаться Сергей. — Я читал, их опасность преувеличена. Нам стоит вернуться. Нас будут искать. — Там два свежих трупа. Их добыча. Вернешься и они решат, ты хочешь отобрать их мясо. Мигом станешь закуской. — Игорь наш друг, не смей о нем говорить как о еде. — Для волков он и есть еда, прости за цинизм. Но мне сейчас важнее спасти тех, кто еще жив. Мертвым я помочь уже не в силах. Хотя ты можешь возвращаться, держать не буду. — Макс, не надо, — тихо попросил Егор, немного приходя в себя. — Ему тяжело. Нам обоим тяжело. — Будто мне все это в кайф. Идем. Они отошли не далеко, так, чтобы видеть остов самолета, но не привлекать внимание хищников. Ветер стих, но мороз на рассвете усилился. Что бы не окоченеть, Макс в основном прохаживался по округе. Он на удивление выспался. Дождался, когда волки отойдут от пиршества, тихонько прошмыгнул до самолета, собрал самое необходимое, свою сумку с вещами, аптечку, забытую куртку, брошенную, когда они спасались от волков. Солнце уже давало немало света, благодаря чему Макс вовремя заметил хищника. Он не был настроен дружелюбно. И вполне представлял опасность, вопреки заверениям городского хлыща. Макс шуганул зверя и поспешил к своим. Один он может стать легкой добычей для стаи. А те, видать, наелись, но отдавать остатки добычи не собирались. — Нам придется отойти еще немного. Переждем, пока твари свалят, и вернемся. — А если спасатели прилетят? — возмутился Сергей. — Мы уйдем недалеко. Позже вернемся по следам. Спасатели найдут самолет и будут искать нас в этом районе. — Макс прав, — поддержал Егор. — Я ранен, и волки считают меня легкой добычей. Надо немного отойти от них. Сергей поморщил нос, но вынужден был согласиться. Максим понимал, что у холеного домашнего мальчика без него нет ни единого шанса даже просто дождаться помощи. Эта мысль грела душу. Пусть такая, но месть. Что-то пошло не так. Точнее, все и сразу. Проклятые твари шли по пятам. Не нападали, не рычали. Просто шли позади, в нескольких десятках метров. Следили, принюхивались. Макс упорно не понимал, чего им надо. Хотели бы сожрать, уже бы напали. К обеду поднялся ветер, пошел снег. — Я не могу больше идти, — простонал Сергей, падая на колени. Макс остановился, усадил Егора, осмотрел его бледное лицо. Друг был чертовски плох. Впрочем, хлыщ выглядел не многим лучше, только что шел сам. О себе Макс не думал. И не через такое проходил, хотя жрать и пить все равно хотелось. Открыв свою сумку, куда он попрятал наспех собранные вещи, выудил заледеневшую бутылку минералки. — Надо костер развести, есть вода, но она замерзшая. — Ветер сильный, — отозвался Егор. — Надо укрытие соорудить. Сергей, вставай, надо веток наломать. — Хочешь, чтобы меня эти твари сожрали? — огрызнулся Колесников, при этом усаживаясь удобнее, опираясь на ствол дерева. — Я был бы не против, но сейчас ты можешь помочь, если перестанешь меня бесить и сделаешь, что велено. — А кто тебя вообще главным назначил? — Серый, кончай. В отличие от нас Макс хоть немного в этом разбирается. Он служил. — В тундре служил? — не унимался хлыщ. — Мы не в тундре, а в тайге, — отрезал Макс, поднимаясь и прекращая тупой спор. Его служба в армии была сомнительным достижением. — Короче, есть дельные предложения, говори. Нет, молча выполняй то, что тебе велено. В город вернемся, накомандуешься еще. Раскрыв припасенный заранее складной нож, подарок армейского друга, Макс отправился на промысел. Надо было хоть как-то защитить себя от ветра. Он старался не отходить от спутников далеко, все время держал их в поле зрения, но успел заметить, что хищники их оставили. Он плохо разбирался в повадках зверей. Слышал, что волки не брезгуют охотой на людей, но им, наверное, повезло. Расчистив от снега небольшой пятачок и соорудив из подручных материалов что-то отдаленно напоминавшее шалаш, Макс постарался развести костер. Повезло, что у Егора была с собой зажигалка. Это облегчило работу. Сергей, конечно, помогал, но, в основном, его помощь заключалась в том, что бы что-то придержать или подать. Он загодя запасся ветками, понимая, что костру лучше не гаснуть, а искать топливо посреди ночи не самый удачный вариант. Хотелось растянуться на земле и уснуть. Он дико устал, его мучил голод и жажда. Навалилась неконтролируемая злость. Их трое. Почему пытается выжить только один Макс? Ладно, Егор действительно выглядел хреново. К вечеру стало понятно, что долго он не протянет. Кашель с кровью — плохой знак. Ему было тяжело дышать и больно двигаться. Но Сергей вполне мог сам о себе позаботиться. Только вот этот холеный выродок в жизни сам ничего не делал. Привык, что всю грязную работу за него выполняют другие. — Гош, скажи честно, — решил спросить Макс, — тогда, когда ты решил основать свою нефтяную империю, ты не взял меня в долю, хотя это и была моя идея, из-за него? Он кивнул на Сергея. — Макс, сейчас не время, — нахмурился Егор. — А когда время? Ты же понимаешь, что никто из нас ближайшие дни не вернется в привычное русло. Игорь погиб, ты ранен. Я второй раз в самолет не сяду. Как только нас отсюда вытащат — все. Мы больше не встретимся. Ты будешь лечиться, искать замену своему партнеру, хлыщ будет потихоньку разорять твою компанию. А я свалю. Так почему не поговорить сейчас? — Какое это имеет значение теперь? — Никакого, ты прав. Значит, он. Что ж. Я хоть буду знать, кому ты предпочел нашу дружбу. — Макс, не надо. Ты же помнишь, я звал тебя в долю. Потом, когда мы освоились. — Потом не интересно. Кем бы я был? Твоим помощником? Заместителем? Или простым бурильщиком? Я хотел сам построить свое будущее. Создать все с нуля. — Прости, — Егор виновато потупился. — Не стоит. Я не злюсь и не обижаюсь. Это все было очень давно, в той жизни. — Давай попробуем все исправить, когда нас вытащат отсюда? Ты сам сказал, Игоря больше нет. Нам нужен будет человек на его место. Свой человек, Макс. — Во-первых, что ты собрался исправлять? Лечить мне мозги? Уже лечили. Профи-психологи. У них вышло хреново. Или сможешь убрать мою судимость? Не думаю, что у тебя есть такие связи. А может, заставишь меня забыть предательство? Это все бред. Нечего исправлять. А во-вторых, тебе надо экономить силы. — За костром следи, — бросил Макс Сергею и выбрался из шалаша. Еще не совсем стемнело. Можно попытаться поискать хоть что-то, чем можно набить брюхо. Он отошел на пару шагов, но очередной порыв ветра швырнул ему в лицо пригоршню снега. Нет, с такой погодой бродить по лесу самоубийство. Решив переночевать так, вернулся к убежищу. — Егор, ты совсем рехнулся? — услышал он возмущенный голос Колесникова. — Ты знал, что он уголовник, и все равно предложил ему работу? — Он же не вор. И не рецидивист какой-нибудь. — За что он сидел? — Толком не знаю. За драку вроде. Он не рассказывал. — Может, он убил кого-нибудь? А нам с ним теперь тут сидеть. В глухомани, где он нас обоих прирежет и прикопает. А потом компанию в свои руки приберет. Ты его слышал? Он злится на тебя, а меня вообще ненавидит. Максим не стал подслушивать дальше. Не хватало еще, чтобы этот хлыщ напридумывал с три короба и потом сам от своих бредовых идей и шарахался. — Сидел не за убийство, — забрался Макс в шалаш, — а за умышленное нанесение тяжких телесных. Пострадавший сам виноват, что спровоцировал меня. А компания мне ваша даром не нужна. Так что, спи спокойно и не кипишуй. Никто тебя убивать не собирается. Много чести. Спутники заткнулись. Егор снова закашлялся и старался дышать через раз. Сергей тоже притих, лишь настороженно кося из-под капюшона. Ночь предстояла длинная. Оттаяв минералку, Макс протянул бутылку Егору. — Пей по чуть-чуть и сразу не глотай, дай воде согреться. Друг благодарно кивнул, принимая тару. Следующим был напоен Сергей, с осторожностью глядевший на Макса. Может, думал, что вода отравленная? Макс напился последним. Воды от силы хватит на завтра, если экономить. Оставалось надеяться, что их скоро найдут, или в самолете хотя бы обнаружится еще немного воды. — Утром вернемся к самолету, — выдохнул Максим уже к ночи. — Сегодня переночуем здесь, как рассветет, я проверю, но, кажется, волки ушли. Ночью дежурим по очереди. Костер не должен погаснуть, или нам всем крышка. Сейчас спите, я разбужу, когда устану. Он держался до последнего, пока не начал засыпать с открытыми глазами. Пришлось растолкать Сергея, при этом не потревожив Гошку. Места в шалаше было катастрофически мало. Они кое-как умещались в нем сидя, а сейчас, свернувшись калачиками, и того хуже, переплетались конечностями. Хлыщу Макс не доверял, но знал, что сам просто вырубится, оттого выбора не было. Он кое-как умостился под навесом, практически упираясь головой в бедро Сергея, и моментально вырубился. Проснулся снова от голоса хлыща. С трудом продрал глаза. Голова болеть почти перестала, зато напомнила о себе нога, затекшая от сна в неудобной позе. Макс огляделся. Было еще темно. — Я засыпаю, — пожаловался Сергей. — И ветки почти кончились. — Мог бы и наломать, — пробурчал Макс, но все-таки сел и пополз на выход. — Там темно еще, — повинился домашний мальчик. Максим не ответил, что с него возьмешь. Снова выудил нож. Спасибо Богдану, шикарный подарок. Он хранил его как память о друге и крайне редко расставался. Даже было странно, как это он пошел на те самые разборки без него? Мог ведь и прирезать выродка. Да и менты бы по-любому конфисковали. А так, сохранили добрые люди, вернули. Одна из немногих вещей из прошлой жизни. Он покрутил оружие в руке. Присмотрелся к рукоятке. В темноте надпись была почти не видна, но он и так помнил, что там написано. «Братья до конца. Чечня. 2004». Разложив лезвие, Макс направился к ближайшему не ободранному им же дереву. Холод пробирал до костей, меж стволов деревьев забрезжил тусклый свет. Скоро солнце встанет, надо будет выдвигаться. Нагрузившись небольшим количеством веток и коры, Макс вернулся в шалаш. Подкинул несколько штук в огонь, поболтал растаявшую в бутылке воду. Отхлебнул пару глотков. Пора было позаботиться о себе. Костер давал достаточно света и тепла. Макс снял ботинок, задрал джинсу и трико. Повыше щиколотки красовался фиолетовый кровоподтек. Порадовавшись, что рана закрытая, ощупал кость. Болит, но явно не перелом. Иначе, он бы не смог сутки по лесу бегать. Снова упаковавшись, перебрал аптечку. Кроме бинтов и зеленки обнаружился вазелин. Макс тихонько поржал, представляя куда его можно было бы применить. Сергей был красавчиком, надо признать, но обстановка как-то не располагала. К тому же, Макс скорее бы выдрал заносчивого хлыща на сухую, чем согласился доставить ему удовольствие. Продолжил осмотр аптечки. Таблетки анальгина. Вещь хорошая. Надо напоить Гошу, ему станет полегче. Жгут для остановки крови. Тоже вещь неплохая, если Колесников будет продолжать выступать, его можно будет привязать к дереву и бросить. Или задушить. Или связать и применить вазелин по назначению. Макс не выдержал и заржал чуть не в голос. Спутники моментально проснулись. Пришлось изображать скорбный вид и имитировать кашель. — Уже утро? — просипел Егор, приподнимаясь на локте и морщась от боли. — Светает. На-ка, выпей, — Макс вышелушил пару таблеток анальгина и передал другу вместе с водой. — А там пожевать ничего нет? — поинтересовался сонный Сергей, заглядывая в аптечку. — Бинт стерильный, эластичный, жгут, вазелин. Что подать? — Макс, прекратите лаяться, — жалобно попросил Егор. — Нам надо держаться вместе. — Да пусть. Быдло оно и есть быдло, — тут же огрызнулся хлыщ. — Выйдем к самолету и дождемся спасателей. Мне от него ничего не надо. Селиверстов не стал огрызаться и спорить. Ему в целом тоже было плевать на хлыща. Хотелось вытащить Гошку и свалить самому из этого ледяного кошмара. Несколько часов можно и потерпеть его присутствие. Как только рассвело, Макс затушил костер, собрал вещи и, поддерживая Егора, двинулся в обратный путь. Следы замело ночной вьюгой, но он примерно помнил, откуда они пришли. Главное было — идти прямо и не сворачивать. Солнце стремительно клонилось в закат. Сумерки сгущались, а лес вокруг наполнялся шорохами, треском, фырканьем и писком. Он не хотел поддаваться панике. Он дважды поменял направление. Он был уверен, что идет правильно. Но пришлось признавать, они заблудились. Он возвращался по своим следам, пытаясь понять, куда отклонился. После полудня снова поднялся ветер и пошел снег. Следы терялись. Макс бесцельно брел вперед, надеясь на удачу. С каждым часом Егор становился все тяжелее, едва поднимал ноги и впадал в беспамятство. — Хватит, — простонал Сергей. — Макс, мы заблудились. — Я знаю. Это не повод сдаваться. — Нам надо оставаться на месте и ждать помощи. — Нам нельзя сидеть на месте, мы замерзнем. Нам надо двигаться. — Я ног не чувствую, я не жрал два дня, я устал. Я не могу больше двигаться. — Надо хотя бы попытаться дойти до старого шалаша. — Я не могу тащить на себе Егора. Давай передохнем до утра. — Вставай и пошли. Небольшая перепалка дала время отдышаться. Макс осмотрелся. Насколько позволял рассмотреть снег, их окружали деревья. Укрыться от ветра было негде. Он поудобнее перехватил Егора, подошел и за локоть поднял Сергея, принуждая идти за ним. Надо было найти овраг или что-то подобное. Егор обмяк как-то сразу. Вот только что переставлял ноги и враз обвис на Максе. Селиверстов остановился и потряс друга. Тот не отозвался. Пришлось устраивать его на снегу. Макс ощупал лоб и щеки, кожа была абсолютно холодная. — Гош, ну, ты чего? Очнись, давай. Паника накатывала волнами. Друга нужно было разбудить. Как-то привести в чувства. Макс полез в сумку, вытащил аптечку. Ничего подходящего в ней не было. Руки мелко задрожали. — Он устал, — предположил Сергей. — Надо остановиться на ночлег. — Замерзнем насмерть. Гош, очнись, брат. Егор ожидаемо не отозвался. Макс оттащил друга к стволу раздвоенного дерева, кое-как закрепил на растяжку одну из свободных курток. Помогло слабо, но Егору хотя бы снег не падал в лицо. Он сидел рядом с другом. Растирал ему щеки снегом, прислушивался к затухающему дыханию и ждал. С ужасом ждал, когда оно остановится совсем. Ветер стих, и оттого ночная тишина казалось еще более страшной. Макс материл себя за тупость, за трусость. Надо было оставаться возле самолета. Сидеть ровно и ждать. Отогнать волков огнем. Их ведь ищут. Надо было подать знак. На кой черт он потащил его в лес? Почему его никто не остановил? Вопросов было больше чем ответов, а надежда угасала. Впервые с того момента, как он очнулся в упавшем самолете, накатил дикий ужас. До него стало доходить, в каком бедственном положении они оказались. Может, до этого у него был шок? Или последствия сотрясения, но он не чувствовал страха. Знал, что все делает правильно, скоро все закончится. А теперь понял, что ничего не закончится. Они просто все сдохнут здесь от голода, холода или от зубов хищников. Егор умер к рассвету. Макс не знал, что делать дальше. Разум не хотел мириться с мыслью, что Гошки больше нет. Последний друг. Больше никого не было. Он долго сидел рядом с телом друга, пока не почувствовал, как начинает коченеть. Быстро осмотревшись, Макс поспешил разбудить Сергея. Не хватало только, чтобы еще и он умер. Одному можно просто с ума сойти. — Колесников, давай вставай, замерзнешь, — растряс он спутника. Тот с трудом проснулся, долго не мог прийти в себя. Губы посинели. — Вставай, вставай. Надо идти, пока распогодилось. — Егору лучше? — Егор умер. Мы вдвоем остались. — Что? — Сергей смотрел с таким неверием, что Максу захотелось на всякий случай перепроверить, хотя он точно убедился. Егора больше нет. — Вставай, нам надо найти самолет. — Мы тоже умрем. — Обязательно, но не сегодня. Пошли. — Егор всегда был сильнее меня, а он умер. — Хватит ныть. Егор был ранен. А у нас еще есть шанс. Пошли.