Тайга не прощает ошибок

Следующий день ничем не отличался от предыдущих. Они шли вперед, условно на восток. С каждым днем двигаться становилось все тяжелее. Голод и измождение вытягивали все силы. Радовало лишь то, что прекратившаяся три дня назад метель так и не возобновилась. Идти было легче, да и видимость стала лучше. Макс, как и прежде, шел первым, утопая по колено в снегу, прокладывая дорогу Сергею. Он полагал, что физически более крепок, и считал своим долгом облегчать участь спутника. Очередную ночевку устроили быстро, у ближайшего поваленного дерева, наспех соорудив укрытие. На ужин топленый снег и по таблетке витаминов. Хотелось верить, что такая подпитка хоть немного дает шансы выжить и протянуть подольше. Как только Сергей уснул, Макс в очередной раз осмотрел ногу. Синяк и отек даже не думали уменьшаться. Боль стала уже привычным спутником в пути. Макс в очередной раз понадеялся, что повреждение не серьезное и не подведет в самый неподходящий момент. С утра распогодилось. Солнышко радостно освещало тайгу, отражаясь от белого снега, и задорно слепило глаза. Макс про себя матерился и думал, а что лучше? Серая хмарь со снегом или эта ядовитая игра света. Глаза слезились, приходилось щуриться и стараться держаться в тени деревьев. Идея идти на восток казалась не такой уж и умной. Он практически не видел куда наступает, шел вслепую. Как вдруг раненая нога вспыхнула невыносимой болью, подломившись. — Твою ж… — Макс упал на колено, проваливаясь в какую-то яму. — Что?! Что с тобой?! — к нему тут же подлетел Сергей. — Помоги встать. Провалился в какую-то нору. — Что с ногой? — в голосе Колесникова была отчетливо слышна паника. Он помог Максу подняться, но только тот сделал шаг, как боль прошила с новой силой. — Все, — простонал сквозь зубы Макс. Бороться сил не осталось. — Отпрыгался. — Только не говори, что перелом? — Не знаю. Неважно, я не могу идти. — Что же делать? Макс не знал, что ответить. Оно и понятно, Сергей в ужасе. Он привык надеяться на Максима. Был уверен, что тот его вытащит. А теперь такая подстава. С поддержкой Сергея, Макс добрался до ближайшего трухлявого пня. — Что мне сделать? — не унимался Сергей. — Помоги ботинок снять. Надо осмотреть ногу. Колесников кивнул и принялся максимально осторожно избавлять Макса от обуви на пострадавшей ноге. Вид им открылся не самый радостный. Вчерашний отек увеличился в разы. Пока Сергей искал в аптечке эластичный бинт, Макс прикладывал к ноге снег. — Хоть с холодным компрессом в этой глуши проблем не возникло, — усмехнулся он. — Ни фига не смешно, — огрызнулся Колесников. — Как ты теперь пойдешь? — Сейчас передохну немного, повязку сделаем и попробую идти. Вроде не перелом. Если не шевелить, почти не болит. Макс конечно приукрашивал. Нога болела все время, но терпеть боль было можно. В четыре руки они зафиксировали лодыжку бинтом, надели на ногу носки и с трудом ботинок. Его пришлось оставлять незашнурованным. Просидев на пне минут тридцать, Максим принял решение, что пора идти. Он начинал коченеть и боялся вдобавок получить переохлаждение. — Давай вернемся назад. До шалаша недалеко. И следы хорошо видно, — предложил Сергей. Макс для проформы повозмущался, даже сделал пару шагов на восток, но вынужден был признать. Идти дальше он не сможет. Колесников взялся помогать Максиму. Практически взвалив его на себя, пыхтя, тащил к последнему лагерю. Обратная дорога заняла больше времени. Макс почти не мог наступать на ногу. А добравшись до шалаша, чуть не повалился на лапник. Он еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Сергей быстро расстелил истрепанную куртку, что они использовали как подстилку в ночевках. Натаскал веток, даже попытался развести костер. Максим спокойно и пошагово объяснил, что делать. Так как просидеть на одном месте предстояло долго, Сергей был отправлен на сбор веток и лапника для укрепления и утепления шалаша. Домашний мальчик на удивление бодро реагировал на указания, старательно все исполнял, трудился не покладая рук. В итоге, к вечеру у них был довольно просторный, чтобы вытянуться во весь рост, шалаш, теплые стены и жаркий костер. Если поддерживать огонь постоянно, то можно долго просидеть на одном месте. Только это резко уменьшало их шансы на спасение. Макс сильно сомневался, что их скоро найдут. Благо, если поиски уже начались. До того мело так, что о спасении нечего было и мечтать. А что, если самолет сбился с курса, и спасатели просто не знают где их искать? Тайга большая, а самолет крохотный. — Как нога? Легче не становится? — Сергей присел рядом, вытягивая ноги. — Почти не болит. Перелома нет, просто вывих. — А синяк? Давно ты ногу повредил? — Утром и повредил. — Макс, я же не совсем идиот. Гематома выше и она уже старая, края пожелтели. — При аварии, — нехотя сознался Селиверстов. — Я когда очнулся, дверь была покорежена сильно, видимо ей и зацепило. — Почему сразу не сказал? — А что бы это изменило? Ты бы сам тащил Гошку? Или тащил меня? Я мог идти и шел. И мне некому было жаловаться. — Ты мог сказать мне. — Серег, ты в первые пару дней шарахался от меня как от огня, да и презирал очень показательно. — Ты прав. Я тебя совсем не знал. Прости. — Теперь хоть не шарахаешься. — И не презираю. — Я же уголовник? — Макс не злился, ему было просто плевать. Он так устал, что с трудом разбирал собственные эмоции. Но слова Сергея его слегка позабавили. — Макс, прости, — с отчаянием в голосе простонал Колесников. — Я не хотел тебя обидеть. Ну, тогда хотел, но не сейчас. Мы уже целую вечность в этой забытой Богом глухомани. Я изменился. Я тебе доверяю, неважно, что было с тобой тогда. Я верю, что ты не виноват. — Я виноват, — слова сорвались сами. — Я сидел за дело, Серж. Я знал, на что шел, знал, что мне за это грозит. Я просто не мог простить. — Тебя вынудили? — Можно и так сказать. Я тогда ходил сам не свой. Сначала Богдан погиб, весь этот ад. Потерял работу, родителей похоронил. У меня была лишь одна отдушина. Он… она… Я любил ее. Думал, это взаимно. Искал в не...й поддержку. Я тогда только с поминок пришел. Вымотанный, разбитый, злой. Он...а по телефону говорила. С любовником. Ворковали, как голубки. Я взбесился. Выхватил телефон, набил стрелку. Сорвался к нему. Разобраться как мужики. Я сломал ему челюсть, четыре ребра, отбил органы. Не знаю, что меня остановило. Я хотел его убить. Их обоих. Я сам вызвал скорую и ментов. Потом на суде уже узнал, что ему почку удалили. — А что он? — Он выжил. — Нет. Твой парень. Это же был парень? Ты трижды оговорился. — Сергей, не надо. — Я не осуждаю, Макс, — Колесников улыбнулся. — Так что он сделал, твой парень? — Исчез. Мы с пострадавшим, как-то не сговариваясь, скрыли свою ориентацию. — Думаю, это облегчило твое пребывание в тюрьме. — Еще как. — Я думаю, ты был в какой-то степени прав. Ты правильно поступил с любовником своего парня. Только надо было это сделать с ним. Он не имел права предавать тебя в такой момент. — Ты первый человек, кто узнав правду, не кидается в меня камнями и не плюет в спину. — Тебя оправдывает то, что ты вызвал ему скорую. Это мое мнение. — Спасибо. Они сидели в тишине, слушая потрескивания костра и звуки дикой природы. Макс не верил, что кто-то может его оправдывать. Он и сам не оправдывал. Знал, что вспылил, что перегнул. И был сильно удивлен пониманию со стороны. Тем более со стороны Сергея, который знает его от силы неделю. День в лагере тянулся бесконечно. Если Сергей еще что-то делал, укреплял шалаш, разводил костер и прочее, то Макс просто сидел. Это сидение его выматывало. И если сейчас Сергей уже клевал носом, то Макс чувствовал, что не уснет. Селиверстов стал замечать, что короткие беседы у них с Сергеем перед сном входят в привычку. Это помогало им обоим справиться с происходящим и не сдаваться. И все чаще Сергей вытягивал из Макса его самые сокровенные, самые страшные воспоминания. Сам при этом оставаясь темной лошадкой. Хоть их убежище и согревалось костром, но долго спать у них не получалось. Беспокоил холод и голод. От невозможности сидеть на одном месте, Макс при помощи Сергея, выбрался на воздух. Костер давно погас. Солнце все так же безжалостно слепило с небосвода. Они сидели молча, привалившись к дереву возле шалаша. Макс отчаянно пытался придумать выход. Способ идти дальше, но в голову ничего не лезло. Короткое «ш-ш-ш» и толчок в бок привлекли его внимание. Он посмотрел, что заметил его спутник и обомлел. На их небольшую полянку, на самый ее край вышел заяц. Понюхал воздух, немного продвинулся вперед. Максим, стараясь не привлечь внимание зверя, вынул из кармана нож. Шанс был один к миллиону. Но, то ли здесь охотники не часто захаживали, то ли за столько дней блужданий они совсем потеряли человеческий облик, но зверь не обратил на них внимания. Макс занес руку и прицелился. На долю секунды в голове всплыли армейские будни. Он рискнул. Тяжелый короткий нож вошел зверю аккурат меж ребер и заяц, дернувшись, повалился на снег. — Ты попал? — со смесью удивления и восторга проговорил Сергей, отмирая. — Макс, ты попал! Он сорвался с места к добыче. Макс наблюдал за Сергеем и улыбался. Не прошли даром уроки, полученные в молодости. — Как тебе это удалось? — вернулся Колесников. — Повезло. Просто удача. Макс не стал упоминать, что помимо удачи был еще холодный расчет, навыки снайпера и острый взгляд. Ужинали уже потрясающим жареным мясом. Заяц оказался довольно крупным. Навскидку Макс прикинул, килограмма четыре, не меньше. Большого опыта по разделке и приготовлению дичи ни у кого из них не оказалось, действовали по наитию. То, что сочли несъедобным — убрали, остальное поделили, разумно посчитав, что за раз столько не съедят. А если и смогут, то после длительной голодовки может стать совсем хреново. Часть мяса отправили на костер, остальное спрятали в снегу, предварительно завернув в одежду. — Ты сейчас будешь смеяться, — довольно протянул Сергей, — но ничего вкуснее я в жизни не ел. — Да, подгоревший с одной стороны, сырой с другой, жесткий кролик без соли. М-м-м, божественно. — Никогда бы не подумал, что буду жрать нечто подобное и урчать от удовольствия. — Жизнь преподносит сюрпризы. Нам сегодня крупно повезло. — Это не везение, Макс, — Колесников говорил уверенно. — Ты знал, что попадешь. Хрен бы ты швырнул свой нож, без которого мы через пару дней подохнем, наугад в глубокий снег. — С чего такие выводы? Может, я отчаялся? — Только не ты. Расскажи, где научился? — Ты слишком проницательный. Это пугает. В армии. Я был снайпером, зрение острое. Богдан, любитель холодного оружия, джигит, проклятый, даром, что наполовину русский наполовину турок, научил метать ножи. — Он, по сути, тебе жизнь спас, подарив нож и научив им пользоваться. Мы сыты. И теперь еще долго протянем. — Да. Долго. Приходилось встречать новый год посреди тайги? — Думаешь, нас не спасут до конца года? Бред. Вот увидишь, со дня на день за нами прилетит вертолет. — Прилетит к нам волшебник в голубом вертолете, и подарит пятьсот эскимо. — Ты шути, Макс, шути, — посерьезнев, проговорил Сергей. — Что угодно делай, только не сдавайся и не отчаивайся. Мы выберемся. Максим не ответил. Он бы хотел возразить, сказать, что все в порядке, и он уверен в светлом будущем. Но это означало бы соврать. А врать Сержу он не хотел. Невероятно, как кто-то за столь короткое время может стать для тебя единственным спутником, единственной опорой. Центром вселенной. Страшно держаться друг за друга и понимать. Сломайся один, и второй уже не выберется. Макс отчаянно цеплялся за Сергея. Домашнего мальчика, хлыща, которого с удовольствием пихнул в грязь и презирал при следующей встрече. Все это было, кажется, целую вечность назад. — Серега, — позвал он спустя время. — Почему ты не идешь дальше? — Куда дальше? — На восток. Как мы и решили. — А твоя нога? Ты же не можешь идти. — Я нет, но ты-то вполне можешь. — Один? — Ты справишься. Возьми нож. Шалаш построить сможешь, огонь развести… — Стоп! — оборвал его Сергей. — Ты помирать, что ли, собрался? — Нет, но я не хочу, чтобы ты замерзал здесь со мной. — Пока что мы не сильно замерзаем. Зажигалка работает, стены есть. Если надо, укрепим снегом. Снег поможет сохранить тепло внутри. Макс, я не брошу тебя. Поодиночке точно пропадем. Я без тебя никуда не пойду. — Прости, зря спросил. — Мы останемся здесь на несколько дней. Потом решим, что делать. Но только вместе. Макс согласно кивнул. Хорошо, что он не один, что с ним Сергей, который полностью оправился от шока и теперь не дает Максу впасть в отчаяние. Зайца удалось растянуть еще на два дня. Досыта не наедались, но понимали, что лучше есть понемногу, чем нажраться один раз и через сутки снова подыхать от голода. Макс изнывал от безделья. Приходилось шевелить конечностями, делать какие-то упражнения. Холод с каждым днем все сильнее беспокоил Селиверстова. Без движения он быстро замерзал. Не спасал ни костер, ни отсутствие ветра в шалаше. Сергей двигался много, собирая хворост, осматривая округу, отпугивая хищников, пришедших на запах крови. Макс ему откровенно завидовал. Пытался ходить. Нога выдерживала от силы минут десять, потом боль становилась невыносимой. А с наступлением темноты его жизнь превращалась в ад. Он мерз. Старался не стучать зубами и не трястись. Лежать смирно. Но выходило паршиво. — Может, огонь посильнее развести? — спросил Сергей, заметив его мандраж. — Шалаш спалишь. Я в порядке. — Тебе холодно. Ты мало двигаешься. Ты так заболеть можешь. — Не волнуйся, я справлюсь. — Я слышал, чтобы согреться, можно прижаться друг другу плотнее. Так мы будем согревать друг друга. — Не боишься предлагать подобное, зная, что я гей? — Макс, мы в лесу. Здесь мороз под тридцать, и ты коченеешь. Неужели в таком состоянии ты можешь думать о сексе? — Я не думал про секс. Лишь про отвращение к таким, как я. Сергей на секунду завис и, Максу показалось, даже немного покраснел. — Я в молодости спал с парнями. Я не считаю это чем-то ужасным. — В молодости? — Так, не отвлекайся, — отмахнулся от вопроса Сергей. — Будем греться, или будешь гордо домерзать один? — Греться, — усмехнулся Макс, дождался, когда Серж устроится рядом, плотно прижавшись. Обнял его, притягивая ближе, и вернулся к разговору. — Так что там насчет парней в молодости? — Блин, — протянул Сергей, но не отстранился. — Мне было скучно. Мои друзья-дегенераты не вылезали из дорогущих клубов, баловались дурью. А мне это было не нужно. Никогда не любил дурь. Вот и искал развлечения в других местах. Однажды попробовал с парнем. Просто из интереса. — А потом? — Потом мне нужно было строить бизнес, развивать контору. Ты ошибся, когда сказал, что я разорю компанию. Я в нее очень много вложил. Не только денег, но и сил. И я не тупой мажор. — Я не считаю тебя тупым. Только мажором. — Обидно. Я очень много работаю. У меня десятки встреч. Я по три раза за месяц могу на объект вылетать. Это Егор и Игорь в кабинетах сидят, а я пашу… — Как давно у тебя нет секса? — Что? — Серж дернулся, но Макс не отпустил. — Спрашиваю, когда ты в последний раз трахался? Ты напряжен. Я такого в тюрьме насмотрелся. Мужики без секса звереют. — Летом был в отпуске. На Бали летал. — Выберемся — сниму тебе телку, — усмехнулся Макс, вспоминая, что небольшая сумма денег на его счету еще осталась. — Почему телку? — Ну, ты же сам сказал, парнями увлекался только в молодости. — Не совсем… просто потом было как-то не до того. — Признайся, Серж. Ты с Егором как познакомился? — Да, я хотел его подснять. Подсел в кафе, заговорил на отвлеченные темы. Он сам в меня вцепился, решив, что с моей помощью исполнит мечту. — Вы спали? — Нет. Я ему не признался, зачем подошел. Он всегда думал, что я в нем увидел гениальный ум и делового партнера. — Тогда понятно. Когда мы еще дружили, он предпочитал исключительно женщин. — Он был слишком наивен. Я мог развести его на бизнес-план и выкинуть. Я его просто пожалел. Он мне нравился. Такой открытый, честный. Я таких раньше не встречал. Вспоминать Егора было больно, мозг еще до конца не принял его смерть. — Макс, а ты не был женат? — Я же гей. — Многие геи женятся, заводят семью и детей. — Нет, не был. Я долго жил с Юрой, пока он меня не предал. — А после него? — Тюрьма. Я сидел три с половиной года. Осенью освободился, узнал, что у меня ничего нет, нашел Егора, попросил помощи. А дальше ты в курсе. — Я не понимаю. Ты по закону должен иметь жилье. Ты же был прописан до того, как тебя посадили? — Я был. У родителей. Они умерли. Мой брат вступил в наследство, меня выписал, квартиру продал. Машину, видимо, тоже, я даже не искал ее. — Ты в суд обращался? Ты не был наследником? Брат по завещанию вступал? — Завещания не было. Я так понял, он нарисовал отказ от наследства или черт его знает. Это уже неважно. — Как неважно, Макс?! Если завещания на брата не было, то ты тоже имеешь право на долю наследства. Надо идти в суд, оспаривать. И регистрация. Тебе обязаны восстановить регистрацию. Лишение свободы не повод для прекращения права пользования. Любой суд будет на твоей стороне. — Серж. Я зэк. У меня нет прав. — Ты человек и гражданин. И прав у тебя столько же, сколько у любого другого. Прости, но твой брат — выродок. — Я понимаю, он поступил незаконно. Но как доказать? Бегать по судам, платить адвокату? У меня, конечно, остались деньги на счету в банке, из тех, что присылал Егор. Но там не так уж много. Я два месяца жил по съемным квартирам, работу найти не мог, много потратил. Нет у меня таких средств. — Ты в корне неправ. Все делается быстрее и проще. Пять лет на юрфаке я не только спал, но кое-что еще и слушал. Я тебе помогу. — Я не уверен, что получится. К тому же, я хочу начать новую жизнь. — Где? В коробке под мостом? Без регистрации? Хотя, теперь ты сможешь построить себе шалаш из веток. Макс, даже не думай. Как минимум, надо разыскать твоего братца и стрясти с него твою долю с продажи квартиры. Хоть студию себе, но купишь. Максим молчал. Он не знал, что можно на это ответить. Да, брат его предал. Можно сказать обокрал. Но, что он может с этим сделать? Он бы не хотел брату такой судьбы, как у него. Если он подделывал документы, его ведь могут осудить. Вот родителям была бы радость. Два сына-уголовника. Хорошо, что не дожили. С ума бы от горя сошли. Так что, пусть живет. У него жена, детишки малые. А обещание Сергея помочь? Можно ли в них верить? Вероятнее всего, как только их отсюда вытащат, Серж навсегда вычеркнет из своей жизни Макса, как дурное напоминание о самых ужасных днях своей жизни. Не стоит зря давать себе надежду, потом будет больно разочаровываться. Из очередного кошмара Макса вырвал кашель. Собственный. Он поспешно сел, просыпаясь и стараясь дышать. — Как ты? — обеспокоенно позвал Сергей. — Нормально, — соврал Максим. Чувствовал он себя паршиво. Макс редко болел, но узнал это состояние. В лучшем случае, он простыл. И, видимо, еще в самом начале их скитаний по лесу. А сейчас, когда практически перестал двигаться, организм сдался. В груди перекатывалась боль, а в голове была каша. Он не стал нагружать Сержа ненужной информацией, и снова улегся на куртку. В целом, горло не болело, жара не было. Можно и перетерпеть недолго. Лишь бы спасатели поторопились их спасать. Как выяснилось утром, состояние улучшаться не собиралось. Голова болела нещадно. Кашель с завидной регулярностью забивал грудь, а к вечеру стал совсем тяжелым. Говорить было трудно, думать еще сложнее. Макс с некоторой досадой наблюдал за метаниями Сержа. Он старался, искренне пытался помочь Максу, но в сложившейся ситуации был бессилен. Из них двоих более крепким и выносливым оказался именно домашний мальчик. Макс бы даже посмеялся над собой, но сил не осталось. Ему все время хотелось спать. Просто уснуть, чтобы все это поскорее закончилось. И только сбивчивый голос Сержа не давал сдаться окончательно. Он слушал его рассказы, уверения, что совсем скоро все закончится, и верил ему. На большее его уже не хватало. — Макс, как ты думаешь, — голос Сергея в очередной раз вырвал из тягостной дремы, — Новый год уже наступил? — Не знаю, — с трудом прохрипел Максим. В груди пекло, разговаривать не хотелось. — Мне кажется, да. Мы здесь уже бесконечно долго. А нас все еще не нашли. Я тут подумал, тебе же некуда будет пойти, когда нас вытащат. Ты мог бы немного пожить у меня. Квартира большая, места много. А мы бы пока твоего братца насчет наследства потрясли. — Серш, найди его потом, хорошо? — Максу было очень тяжело говорить, но он старался. — Кого? Брата твоего? Конечно, найдем. — Ты скажи ему, что я не злюсь. Скажи, что простил. — Во-первых, обойдется его прощать. А во-вторых, сам ему скажешь все, что захочешь. — Он мой брат, я хочу, чтобы он знал. — Прекрати, я не дам тебе тут сдохнуть. Мы выберемся. Макс покорил себя за наивность. Глупо просить об одолжении чужого человека. Ведь это только для Макса Сергей стал центром мира, сузившегося до размеров проклятого шалаша. Последней опорой и надеждой. Сергей часто разговаривал с Максом. Иногда тот пытался отвечать невпопад, просыпаясь, но снова проваливался в дрему. В бреду он вспоминал небольшой салон сотовой связи и наглого хлыща, падающего ему в объятия. Мог ли хоть один из них представить, чем закончится эта встреча? Страшной катастрофой, унесшей жизни троих невинных людей. Бесконечными блужданиями по холодной и злой тайге. Такой тонкой, жизненно важной связью двух сердец, цепляющихся друг за друга. Поодиночке они бы не выжили. Сдались бы, перестали бороться и погибли. Его разбудил голос. Но не Сергея. Люди о чем-то громко и возбужденно переговаривались. Он попытался сесть и закашлялся. — Макс, — тут же подошел Серж, — я тут. Они нашли нас. Слышишь? Мы летим домой. Максим кивнул, борясь с кашлем. Спасли? Он с трудом мог поверить в услышанное. Казалось, что это очередной бред воспаленного мозга. Люди вокруг суетились. Его уложили на носилки, куда-то понесли. Макс не сопротивлялся, пытаясь понять, что происходит. С ним что-то делали. Что-то кололи, что-то спрашивали. Макс отвечал на автомате. Когда его оставили в покое, он наконец-то смог сосредоточиться на том, что происходит вокруг. А может, подействовали лекарства. Он немного повернул голову вбок. Рядом сидел Сергей, с кем-то говорил по телефону, перекрикивая шум вертолета. Он снова был прежним. Важным, напыщенным, занятым и вечно раздраженным хлыщем. Таким, каким Макс его увидел впервые. Он моментально переключился на прежнюю жизнь, словно и не провел больше двух недель в снежном плену. На кого-то кричал, отдавал распоряжения. И ему не было никакого дела до Максима. Селиверстов вздохнул, мысленно прощаясь, и прикрыл глаза. Он почти задремал, когда его ладони коснулась чужая рука. Приоткрыл глаза, наткнулся на смущенный, извиняющийся взгляд Сергея. Пальцы, едва касаясь, прошлись по тыльной стороне ладони. Аккуратно, словно спрашивая разрешения, скользнули между большим и указательным к впадине. Макс улыбнулся уголками губ и сжал ладонь, удерживая чужую руку. Серж спрятал взгляд и улыбнулся в ответ, а вскоре уснул. Оставшееся время они так и летели, украдкой держась за руки.