Доказательство твоей любви

Корра и Алек спали в своих постелях всю ночь. Осознание этого приходит к Лэнсу, когда он открывает глаза и поворачивается, понимая, что ему не нужно быть осторожным, чтобы ненароком не раздавить маленькие тельца или получить случайно в лицо. (Иногда Алек может быть… дерганным во сне). И, боже, это так приятно — проснуться и просто наклониться, чтобы поцеловать Кита, без двух шестилетних детей между ними. Это чудо, что они вообще до сих пор помещаются на одной кровати. Серьезно, от этой привычки им нужно избавиться как можно скорее. — Эй, — шепчет он, когда уголок губ Кита дергается под его поцелуем. — Проснись, красавчик. Не открывая глаз, Кит тихо фыркает и кладет руку прямо на лицо Лэнса. Он издает задумчивый шум, проводя ладонью по его щеке. — Тебе нужно побриться. Его слова все еще слипшиеся после сна. Лэнс драматично вздыхает: — Тебе тоже доброе утро. То есть, я делаю тебе комплимент, а ты уже предъявляешь мне требования, — он плюхается назад на кровать, глядя в потолок. — Так в твоем стиле. Его тон подразнивающий, и Кит слышит улыбку в его голосе даже с закрытыми глазами. Он выбрасывает руку, шлепая ею по лицу Лэнса, и выдает громкий зевок. Лэнс кусает его. — Ау! — шипит Кит, отдергивая руку. Он садится и наконец-то открывает глаза, просто чтобы сердито посмотреть на Лэнса. — Не кусай меня! И ты еще удивляешься, откуда это у Корры… — Эй, она уже год никого не кусает, — дуется Лэнс. — И, может быть, она узнала это от кого-то другого. — Да, конечно, — Кит прислоняется к изголовью кровати, потирая глаза и потягиваясь. Лэнс следует его примеру, и Кит смотрит мимо него на часы. — … Хах. — Хм? — протягивает Лэнс и вытягивает руки над головой, хрустя позвоночником. От таких вещей по утрам Кит почему-то чувствует себя старым. Он указывает на часы. — Коррин обычно будит нас в это время, — говорит он, складывая руки перед собой. Лэнс следит за его взглядом и, наклонив голову, смотрит на время. — …Странно, — говорит он. — Может, она решила выспаться сегодня. Кит закусывает губу, полностью просыпаясь. — …Может, — говорит он, но звучит не совсем уверенно. Лэнс подается вперед, ударяясь их лбами в утешительном жесте. — Я уверен, что она, — он делает паузу, чтобы зевнуть, — в полном порядке. Хочешь воспользоваться этим и пойти в душ вместе? Кит морщит нос. — Конечно, после того, как ты почистишь зубы, несвежее дыхание.

***

Удивительно, но Алек уже на ногах, когда они заходят на кухню. Он сидит перед тарелкой с гоо, выглядя так, будто готов в любую секунду потерять сознание и упасть в нее лицом. Ханк тоже там, хотя это не так удивительно. (И несмотря на то, что Лэнс все еще скучает по Земле, он не против этой поездки так сильно, как думал изначально. Это хорошо, когда вся команда снова в сборе. И да, возможно, он не знал, на что подписывался на всю жизнь, когда впервые садился в синего Льва, но он пошел в гарнизон, чтобы исследовать космос, и… некоторые страсти никогда не меняются). Лэнс подходит к Алеку со спины, ерошит его волосы и наблюдает за тем, как тот сонно моргает в ответ. Мальчик даже не утруждает себя поднять голову. — Ханк, дружище. Как дела? — Все отлично, Лэнс, Кит, — он кивает им, накладывая себе порцию завтрака. Он на секунду замирает, сканируя комнату со странным выражением на лице. — Корра не с вами? — … Нет? — отвечает Лэнс. — Мы думали, что она будет здесь. Алек, Корра еще спит? Алек качает головой, заталкивая еще одну ложку в рот. — Ио не быво, когда я проснулся, — невнятно бормочет он, расплевывая маленькие кусочки зеленой слизи на стол. Кит морщится; обычно за такое поведение ему бы прилетело: «это невежливо, не разговаривай с набитым ртом», но у них есть более насущные вопросы. Трое взрослых молчат, пока Алек, в блаженном неведении происходящего, жует зеленый завтрак. Молчание наконец нарушает Ханк, прошептав короткое: «О, нет», — и срывается с места по направлению к мастерской. Лэнс и Кит отстают от него всего на несколько шагов.

***

Пидж называет это «эффектом Спящей красавицы»: идея состоит в том, что они нашли способ построить машину времени, чтобы удерживать Корру в безопасности, зная, что повлечет за собой будущее, но оно неизменно выстроилось в текущий ряд событий. — Вы можете попытаться уничтожить каждое веретено в королевстве, но она все равно уколет палец. Это неизбежно, — говорит Пидж. — По крайней мере, мы всегда готовились к этой возможности. К неизбежной возможности, поскольку мы уже знали о ней. Положа руку на сердце, Ханк и Пидж не прикасались к этому прибору в течение нескольких месяцев. Они настолько забыли о машине, что даже не понимали, что Корра вообще знает о ней. Что, впрочем, не сильно утешает Лэнса и Кита. — Как скоро мы сможем вернуть ее обратно? — спрашивает Кит, переходя сразу к делу. Пидж закусывает губу, прядь светло-каштановых волос выпадает из ее хвоста. — Это полностью зависит от того, насколько компетентны Ханк и я из прошлого. Но, насколько я помню, это заняло… неделю? — она пожимает плечами, а затем хмурится, глядя на выражения лиц Кита и Лэнса. — Но посмотрите на это с другой стороны. Корры, вероятно, не было бы здесь, если бы она не отправилась в прошлое. Все, что нам остается, — это довериться нам из прошлого, чтобы они продолжили этот цикл. — Пидж, буду с тобой откровенен. Я бы не стал доверять прошлому мне арбуз с нарисованным лицом, не то что шестилетнего ребенка, — говорит Лэнс. И единственное, что может сделать Пидж, — это снова пожать плечами. — Ты уже делал это, так что сможешь сделать еще раз.

***

— Корра ушла? — спрашивает Алек, когда Кит и Лэнс преподносят ему эту новость. Он выглядит… Запутавшимся. — Куда ушла Корра? Почему я никуда не пошел? — Все сложно, — говорит Кит, потирая затылок. — Мы объясним тебе в другой раз. Просто знай, что она должна вернуться через неделю. Алек несколько секунд выглядит задумчивым. А затем: — Ладно. Лэнс удивленно моргает. — Ла… дно? — сомнение в его голосе так же очевидно, как сведенные к переносице брови. — И все? Алек кивает, поднимая свой планшет с пола. — Да. Мне не нужно будет делиться целую неделю. И между Papá и папой будет больше места на кровати. Они обмениваются обеспокоенными взглядами, но… никому из них не хватает духу приводить правило спи-в-своей-постели в действие.

***

Никому из них не приходило в голову, что, возможно, у шестилетнего ребенка, который частично рос в космосе, не самое твердое представление о времени. Дверь в их комнату открывается именно тогда, когда Лэнс предполагает: в такое время они начинают засыпать. Этот день прошел достаточно напряженно, и снимать это видеообращение — не только Аллуре и его прошлому «я», но и Корре тоже, — было очень изнурительно и эмоционально истощающе. Алек входит в комнату, крепко прижимая к груди детское одеяло, и без лишних слов заползает на кровать. Лэнс смотрит на Кита, который лежит по другую сторону постели, и тот просто пожимает плечами. — Уже устал, малыш? — спрашивает Лэнс, хотя сейчас обычное время для того, чтобы Алек ложился спать. Как правило, по своей натуре он больше боец, несмотря на то, что раньше ничто не казалось ему большим вызовом, чем ходить в туалет перед сном. Однако, когда близнецам исполнилось шесть, Алек решил, что он «слишком взрослый», чтобы бояться таких мелочей. Дети. Алек занимает место прямо по центру и удобно укладывается на подушках и одеялах. — Я собираюсь выспаться, чтобы быть красивым, — констатирует он, словно это самая очевидная вещь на свете, и Кит зажимает рот ладонью, чтобы удержаться от смеха. — Корра не сможет разбудить меня утром, так что, возможно, я даже высплюсь. — Ну, хоть кто-то нашел положительные стороны, — говорит Лэнс. Алек натягивает одеяло на голову и урчит. Несколько минут в комнате восседает тишина, поэтому Кит и Лэнс начинают понемногу засыпать, когда он снова высовывает голову из-под одеяла. Кажется, выражения на их лицах не беспокоят Алека. — Корра вернется завтра? Кит хмурится. Он бросает взгляд на Лэнса… который только беспомощно пожимает плечами. — Корра вернется через неделю, Алек. — А, ну ладно, — говорит он. И тогда он снова отрывает рот несколько минут спустя: — Значит, она вернется послезавтра? Кит смещается вверх, чтобы лучше видеть лицо сына. — Нет, это всего два… Алек, ты знаешь, сколько дней в неделе? — Неа! Веселый ответ Алека прорезает тяжелую атмосферу, которую создали Кит и Лэнс, и последний восхищается тем, как, черт возьми, ему повезло с таким ребенком. Он стреляет в Кита веселым взглядом. Кит моргает в ответ, прежде чем сесть и повернуться к Алеку. — Смотри, — начинает Кит, протягивая перед собой руки: пять пальцев на одной, два — на другой. — Неделя — это семь дней. Поэтому она уедет больше, чем на два дня. Алек отзеркаливает движения Кита, а затем по очереди загибает пальцы. — Значит, не завтра и не послезавтра, но после… после… после… В какой-то момент его слова вылетают быстрее, чем он успевает загибать пальцы, и Алек в растерянности смотрит на свои руки. Кит перехватывает ладони сына и снова растопыривает пальцы Алека, считая их вслух. — Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Неделя, — он похлопывает каждый палец по очереди, прежде чем поднять свои руки, показывая семь пальцев. — Семь дней в неделе. Понятно? — Да! — кивает он, а затем делает задумчивую паузу. — То есть, Корра вернется еще очень не скоро? — Неделя — это не так уж долго, — отвечает Кит, хотя он уверен, что это будет самая длинная неделя в его жизни. Лэнс с ухмылкой взъерошивает затылок Алека, и тот поворачивается к другому отцу. — Ах, ты скучаешь по Корре? Поэтому ты задаешь так много вопросов? Алек сразу же морщит нос. — … Нет, — говорит он, не встречаясь с глазами Лэнса. Синий паладин вздыхает и сгребает его в объятия, сжимая до умопомрачения, пока Алек борется в его хватке. — Ты такой плохой лжец. Мне нравится это. Пожалуйста, оставайся плохим лжецом навсегда, — бормочет Лэнс в макушку Алека. Наконец, выбравшись из рук Лэнса, Алек залезает обратно под одеяло и утыкается лицом в подушку. — Я не плохой лжец! — Ладно, ладно, извини, — говорит Лэнс, не в состоянии унять свою ухмылку. Кит закатывает глаза. — Идешь спать? На этот раз всерьез? — Супер всерьез, — отвечает Алек, перекатываясь на бок. — Спокойной ночи, Papá, спокойной ночи, папа. — Ночи, Алек, — отвечают они и ложатся на свои места. Лэнс и Кит наконец-то проваливаются в полудрему, когда из-под одеяла слышится тихий, приглушенный голос: — А сколько сериалов в неделе?

***

— Эй, вы двое, — зовет Пидж, приближаясь к задней части дивана, на котором Кит и Лэнс склонились над внушительной книгой. — Я отправила сообщение, так что теперь это лишь вопрос времени. Теперь все в их руках, — она наклоняется ближе. — Что смотрите? Лэнс подвигает книгу на его коленях ближе к ней. — Старые фотографии. Видишь, я знал, что этот альбом когда-нибудь пригодится, — он слабо толкает Кита локтем, который смотрит на него нахмуренным взглядом. Лэнс переворачивает несколько страниц назад и указывает пальцем на картинку. — Помнишь? — спрашивает он, глядя на Пидж. Она щурится и наклоняется вперед, втискиваясь между двумя сокомандниками, чтобы лучше рассмотреть снимок. И, конечно, она помнит это. Как можно забыть, как ты первый раз держала их ребенка, а потом этого ребенка стошнило на тебя? Она держала его так, будто… будто не знала, что делать с младенцем, предполагает она. Возможно, как будто он — грозное оружие. Какашечная бомба. Довольно точное наблюдение. Честно говоря, она никогда не была человеком, который очень любит детей. Она просто рада, что близнецы переросли стадию младенцев. Та была настолько ужасна, что никто даже не думает о новом пополнении. — Мне нравится твое лицо, — смеется Кит. — Такое чувство, будто ты не уверена, что делать: улыбаться или выбросить ее в окно. Его голос шутливый, но она все равно бросает на него сердитый взгляд. — Ваш ребенок облевал меня спустя две секунды после того, как была сделана эта фотография, так что мои опасения полностью оправдались, — она выпрямляется и складывает руки на груди. — Вы знаете, что просто мучаете себя этим. Верно? — Не понимаю, о чем ты говоришь. Альбомы созданы именно для таких ситуаций, — отвечает Лэнс. Кит бросает на него взгляд, приподняв брови. — Я не думаю, что у многих людей дети путешествуют во времени. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — отвечает он, махая рукой в воздухе. — Кроме того, это весело. Я не могу понять, кто изменился больше: все мы или только близнецы. — Скорее вы двое, — говорит Пидж с ухмылкой на лице. — В любом случае, мне нужно поговорить с Ханком. Не раскисайте слишком сильно и не пускайте сопли на диване. Лэнс выкручивается на своем месте, показывая ей вслед язык. — Я буду раскисать настолько, насколько хочу, Пидж! Моя дочь пропала! Кит скрипит зубами: — Разве мы начали смотреть фотографии не для того, чтобы отвлечься от этого? Лэнс моргает, а затем судорожно кивает. — О, да, точно. Ну, может, это не самая умная из идей, но она как минимум веселая, — он переворачивает несколько страниц вперед, на то место, где они остановились до того, как их прервала Пидж. — Смотри, эта с пляжа. Кит однобоко улыбается, глядя на фотографию. — Мне нравится, что здесь видно только мою голову, торчащую из песка. Это выглядит нездорово.  — О, это еще ничего, — отшучивается Лэнс. — Мы должны были слепить еще маленькое надгробие. Тогда получилась бы отличная фотография. Кит указывает на снимок, который расположен на другой странице: — Ну не знаю, мне кажется, это самая лучшая. И, честно говоря, Лэнс вынужден согласиться. Фотография, которая должна была быть селфи с сыном, была испорчена Китом, который держал Корру на спине. Алек в нижней левой части изображения стоял слишком близко к камере. Почти все, что было видно, — это его нос. И это, наверное, одна из немногих фотографий, где они все в кадре, улыбаются и смотрят в одном направлении. — А вот последствия, — говорит Лэнс, отлистывая страницы и указывая на довольно злого и красного Кита. Лэнс смеется, в то время как Кит фыркает и пытается снова перевернуть страницу. — Это было больно, — жалуется он, будто не в него стреляли солдаты галра и не ему почти что отрезало конечности во время боя. Лэнс подмигивает: — Да, я знаю. Ты заставил меня неделю втирать тебе гель алоэ вера. И у него получается. Кит, почти такой же красный, как на снимке, закрывает альбом и пихает его на колени Лэнса. — Я на тренировочную палубу, — сообщает он, будто Лэнс уже не догадался. Он ухмыляется Киту и машет ему вслед, когда тот выходит из комнаты.

***

— Алек, прекрати. Кит хмурым взглядом окидывает сына, когда тот размазывает по тарелке содержимое своего обеда, иногда сгребая его на край посудины и частично роняя на стол. Сегодня Ханк приготовил самую что ни есть настоящую еду, а Алек смотрит на нее так, будто это неудавшееся блюдо гоо. — Ты устраиваешь беспорядок. Услышав упрекающий тон в голосе отца, Алек поднимает взгляд и дуется. — Но я не хочу есть, — жалуется он, откладывая ложку на стол. Кит поднимает бровь. — Тогда не ешь. Просто не играй с едой. Алек ставит локти на обеденный стол, со вздохом хлопая себя ладонями по щекам. Глаза Кита метаются к Лэнсу, который сидит на противоположной стороне стола. Тот не перехватывает его взгляд, однако выглядит таким же обеспокоенным странным поведением их сына. Остальные паладины тихо сидят вокруг, наблюдая за взаимодействием, но Кит больше обеспокоен тем, что его обычно прожорливый сын вообще не прикоснулся к еде. — Эй, приятель, — начинает Лэнс, — если ты закончил, можешь пойти поиграть. Мы уберем посуду. Алек вяло раскачивает ногами под столом, прежде чем успокоиться. Он качает головой. — Я не очень хорошо себя чувствую. Кит снова хмурится. — Что случилось? Их сын жует нижнюю губу, будто не знает, что ответить. — Эм, — выдавливает он, и Лэнс наклоняет голову, начиная перегибаться через стол. — Эй, Кит. Тебе не кажется, что он какой-то бледноватый?.. Отодвинув челку Алека, чтобы лучше разглядеть его лицо, Кит наклоняет голову. — Я… Он не заканчивает фразу, потому как Алек блюет прямо ему на колени. — Вы серьезно? — жалуется Пидж с другого конца стола. — У меня пропал аппетит.

***

— С ним все будет в порядке, — говорит им Аллура чуть менее, чем через час. — У него небольшая температура, поэтому я предполагаю, что это какая-то кишечная инфекция. Пока у него нет обезвоживания, он сможет бороться с вирусом в организме. Лэнс проводит рукой по волосам, должно быть, в миллионный раз. Он ощутимо нервничает. — Мы не можем просто положить его в целебную капсулу? Я знаю, что они не предназначены для детей, но… — Лэнс, пожалуйста, — прерывает его принцесса. Ей все равно удается выглядеть устрашающе, несмотря на восьмой месяц беременности. Или, может быть, это, наоборот, дополняет ее образ. — Я знаю, что ты нервничаешь, но пойми: для развития его иммунной системы важно научиться бороться с вирусом самостоятельно, — она немного опускает свой голос: — Мы уже говорили об этом. Лэнс осмеливается бросить быстрый взгляд в сторону Кита. Тот прикрывает рот рукой, и Лэнс, честно говоря, не уверен, видел ли он когда-нибудь его настолько на грани. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Кит качает головой: — Да ты, блять, наверное, шутишь, — огрызается он, и в момент чистого беспамятства Лэнс думает про себя: «Еще одна монета в банку обещаний! *». Кит продолжает: — Он болеет, его тошнит, у нас есть способ вылечить его, а ты… хочешь, чтобы он просто страдал? Лэнс видит, что этот разговор набирает обороты еще до того, как это случается. Кит и Аллура уже около месяца ходят по тонкому льду, который готов треснуть под их ногами в любой момент. Он не может винить ее: она выглядит так, будто пытается вынести арбуз из супермаркета. Но все, что ему остается, — это наблюдать за обменом ледяными взглядами, которые он не видел с начала времен Вольтрона, когда они пытались ужиться все вместе. — Я бы порекомендовала тебе обуздать свой бессмысленный гнев. Я не раз объясняла тебе, и ты сам осознаешь риски, связанные со слабой иммунной системой и высадкой на чужих планетах, — говорит она. Ее тон медленный и спокойный, но Лэнс ощущает бурю, что кроется за ним. Он готовится схватить Кита за руку и увести его, прежде чем это противостояние станет еще хуже. Но вместо того, чтобы огрызнуться в духе Кита, он щурится и смотрит на Аллуру несколько долгих секунд, а потом… Кит поворачивается и уходит. Дверь за ним закрывается, и Аллура поднимает бровь. — …Что ж. Он очень вырос, — отмечает она, словно впервые становится свидетельницей, как он уходит от конфликта. Вернувшись к спящему в их кровати Алеку, она убирает несколько черных прядей, упавших ему на лицо. — Наверное, мне тоже пора уходить. Я не могу здесь слишком задерживаться. Я попрошу Корана принести ему еще какое-то лекарство, когда ему понадобится. Следите, чтобы он пил много воды. Лэнс оцепенело кивает, пока она проходит мимо него в коридор. Дверь за ней закрывается, когда она замечает Кита, прислонившегося к стене в нескольких футах от комнаты. Он прикрывает лицо руками, и в таком случае ей было бы легче просто отмахнуться от него и ничего не говорить. Но вместо этого она останавливается перед ним, все еще глядя вглубь коридора. — Кит, — начинает она, ее голос мягче, чем был буквально несколько секунд назад. — Я просто… хочу, чтоб ты знал, что у тебя есть мы. У тебя и у Лэнса. Поэтому даже если вы чувствуете, что это должно оставаться сугубо между вами… Мы все еще рядом. Он не отвечает. Когда она наконец уходит и ее шаги затихают, он убирает руки от лица и вздыхает. — … Это было драматично, — комментирует Лэнс, стоя в дверном проеме. Кит поворачивает голову в его сторону и хмурится. — И что это было?.. В любом случае, знаешь, она права. Мне кажется. Наверное. — Она не всегда права, — отвечает он, возвращаясь к двери. Он легко прижимает лоб ко лбу Лэнса, соприкасаясь их носами. Лэнс расплывается в оскале. — Мне жаль, что я потерял хладнокровие. — Извиняйся не передо мной, — говорит Лэнс, пожимая плечами. — Иди и скажи это ей. Хотя она очень гордится тем, что ты ушел вместо того, чтобы спорить с ней. — Это было тяжело. Лэнс смеется: — Да, я заметил. Хочешь пойти убедиться, что наш сын не проснется и не пойдет блевать где-то по замку? Кит переплетает их пальцы. Они стоят в дверном проеме несколько секунд. — Конечно, ведь только твой сын нашел бы способ попасть в неприятности в присутствии двух людей на расстоянии двух футов и с лихорадкой. Лэнс изумленно присвистывает: — Только мой сын? Ого, как неловко… И кто пойдет рассказывать ему, что на самом деле у него всего один папа, а второй мужчина — это какой-то незнакомец?.. — Боже мой, заткнись.

***

Коран правда делал все возможное, чтобы заставить Алека выпить лекарство. — Всего одну ложечку, честное слово! И больше ты его никогда не увидишь. Я уберу всю бутылку! Как, бац! Магия. Ее нет. Алек качает головой, будто ему предлагают тарелку брюссельской капусты. Отравленной брюссельской капусты. — Я не хочу! — говорит он, зарываясь под одеяло, будто оно — последняя линия обороны между ним и гнилостной жидкостью. Коран хмурится. — Но твое крохотное тельце снова будет лихорадить, и тогда вся выпитая вода окажется бесполезной! — говорит Коран, словно это что-то значит для шестилетнего ребенка. Неудивительно, что Алек все еще выглядит не убежденным. Кит досадно вздыхает. — Алек, перестань вести себя как ребенок. Если не примешь лекарство, то можешь забыть о планшете. Алек издает какой-то задушенный шум, который он, несомненно, перенял от Лэнса. — Но!.. — начинает он, прежде чем перевернуться на другой бок и сосредоточить свое внимание на Лэнсе. — Papá? — Не Papá мне, — говорит Лэнс, хмурясь. — Ты слышал своего отца. Ты должен принять его, детка. И с мученическим стоном он неохотно проглатывает ложку сиропа. — Видишь! Было не так уж и плохо, правда? — Худшее, что я когда-либо делал, — абсолютно невозмутимо отвечает Алек. Коран твердо гладит его по голове. — Ах, так молод и полон упорной энергии, даже когда болен, — мечтательно произносит он, прежде чем отставить бутылку лекарственной жидкости, как и обещал. — Я вернусь позже, молодой человек! Попробую убедить Ханка изменить этот вкус… Коран мямлит последнюю часть в основном для себя и под нос, выходя из комнаты. Кит кладет руку на лоб Алека. — Чувствуешь себя лучше? — Нет, — говорит Алек, все еще хмурясь из-за принятого лекарства. Кит поднимает бровь. — Ты серьезно, или ты просто утрируешь, потому что ты не в духе? Алек закидывает голову назад и смотрит на Кита. — Что такое… утерируешь? — Это то, что все время делает твой Papá. — Эй! Алек непонимающе моргает, по очереди бросая на них взгляд, прежде чем откинуться на подушки. — Я хочу спать. — Тогда ложись, солнышко, — говорит Лэнс, запечатлев поцелуй на макушке Алека. — Сон пойдет тебе на пользу. Из-за него тебе будет лучше. — То же самое вы говорили о лекарстве. — И мы совершенно правы, — утверждает Лэнс. — Меня сейчас снова стошнит, — предупреждает их Алек. Подскочив с кровати, Кит и Лэнс совместными усилиями перетаскивают сына в ванную комнату, пока он не успел испачкать простыни.

***

Кит и Лэнс проводят на ногах всю ночь; это напоминает им то время, когда Алек и Корра были совсем еще младенцами, за исключением одного момента. Они прекращают пытаться впихнуть в него все, что только возможно, чтобы успокоить его желудок, еще несколько часов назад — он все равно выблевывает содержимое менее, чем через тридцать минут, — и останавливаются на том, что по очереди помогают ему добраться в ванную, когда он просыпается. Лэнс почти засыпает, когда чувствует, как Алек ерзает рядом с ним, и в одно мгновение открывает глаза. Алек наклоняется над краем кровати, опершись подбородком на ладони. Лэнс следует его примеру. — Снова? — спрашивает он, отодвигая челку Алека, и ежится, видя, сколько пота цепляется за его волосы. Влага прилипает к шее, и все его тело на ощупь горячее. Алек качает головой. — Ну, наверно, хорошо, что ты все равно проснулся, — вздыхает Лэнс и тянется к тумбочке за стаканом воды. — Вот, держи. Пей медленно. Он смотрит на Кита, когда Алек берет чашку, но не удивлен, обнаружив его не спящим и глядящим на Алека. После стольких раз, они практически обучены просыпаться в одно время с сыном. Раздается всхлипывающий звук, когда Алек убирает чашку от рта. — … Алек? — зовет Лэнс, когда снова слышит хлюпающий шум, и, подняв сына за подбородок, видит его влажные глаза. Волнение переполняет Лэнса, когда слеза скатывается по его бледной щеке. — Алек, что случилось? Почему ты плачешь? Услышав эти слова, Кит вытягивается и сконфуженно моргает в сторону Лэнса. Тот поворачивается обратно к их сыну. — Алек, поговори со мной. Он шмыгает носом. — К-когда Корра вернется? — спрашивает он, и Лэнс выдыхает, вытирая слезу большим пальцем, нежно смахивая ее с щеки. — Корра в порядке? — Корра в порядке, — уверяет Лэнс, щелкая языком. Если мальчик продолжит плакать, то обезвожится еще больше. — Она скоро вернется. Но, хм, почему бы тебе не сосредоточиться на выздоровлении, чтобы вы смогли поиграть, когда она вернется? — Она умерла? — спрашивает он, и у Лэнса уходит вся сила воли, чтобы не схватить Алека в объятия и никогда не выпускать. Он качает головой. — Она не умерла. Она вернется, Алек, я обещаю, — он смотрит на Кита, который просто шокировано смотрит перед собой после последнего вопроса их сына. — Правда, Кит? — П-правда, — говорит Кит, застигнутый врасплох тем, что его внезапно включили в разговор. — С Коррой все хорошо. Алек ничего не говорит, неровно дыша, и Лэнс боится, что его снова стошнит без предупреждения. Но вместо этого он вытирает глаза и переводит между ними взгляд. — … Я хочу обнять вас, — говорит он, и Лэнса не нужно просить дважды. Он обвивает руки вокруг Алека, и Кит следует их примеру, подтаскивая их ближе к груди. — Мы тоже скучаем по Корре, — после нескольких секунд тишины наконец говорит Кит. — Но мы любим тебя так же сильно. Алек кивает и медленно начинает засыпать.

***

Алек спит практически весь остаток дня, за что Лэнс более чем благодарен. После того, как тошнота поутихла, он просто выглядел уставшим, и, какая бы зараза ни попала в его организм, юношеская энергия уничтожила ее подчистую. Не считая того, что несколько раз он просыпался, чтобы поесть — легкие блюда, приготовленные Ханком, — он отрубился, как лампочка. — …По крайней мере, нам не придется беспокоиться о том, что они болеют одновременно, — замечает Кит. Лэнс моргает, глядя на него. Когда наконец-то наступает следующее утро, Алек просыпается раньше Кита и Лэнса, удобно вклиниваясь между ними. Теребя нижнюю губу, Алек отводит карие глаза от родителей. Он чувствует, как его желудок ворочается, но… они выглядят такими спокойными, поэтому… Он осторожно выкарабкивается из-под них и тихо прокрадывается из комнаты. Люминесцентные лампы освещают коридор, и он легко ведет рукой вдоль стены, направляясь в сторону кухни. Возможно, там остались какие-то остатки супа или, может… — И что делает притаившийся в темноте гремлин? Алек чуть не подпрыгивает, заслышав голос, и оглядывается широко распахнутыми глазами, чтобы увидеть Пидж, которая прислонилась к противоположной стене. Она ухмыляется. — М-м… — Еще не утро, — говорит она, возвращая взор обратно к мерцающему экрану компьютера у нее на коленях. — Твои родители знают, что ты не спишь? Он хмурится и скрещивает руки на груди. — А твои родители знают, что ты не спишь? — спрашивает он, наклоняя голову для дополнительной дерзости. Пидж отчаянно пытается не засмеяться, когда он меняет позу и кладет руки на бедра, наклоняясь вперед. — Иди спать, Алек. Он драматично вздыхает и делает шаг к ней. Она следит за ним взглядом, но не поднимает голову. — Но я голоден. Она чуть не отпускает ту самую шутку. Но на борту этого корабля и так достаточно отцов, а у нее есть чувство собственного достоинства, которое ей необходимо поддерживать. Совсем немного. Даже если в глазах шестилетки. — Оу, ну это хреново, чувак. Кажется, тебе придется быть голодным… На самом деле она не серьезно насчет этого. Она знает, что чем раньше поможет ему и вернет его в постель, тем быстрее сможет вернуться к работе. Но над Алеком всегда было весело подшучивать, да и к тому же она не видела его уже несколько дней. Как и следовало ожидать, Алек реагирует, в преувеличенном жесте роняя руки по бокам, и делает супер драматичный вздох, и она уже даже не удивляется, от какого папы унаследовал это Алек. Прежде чем он успевает открыть рот, чтобы пожаловаться (наверняка громко, может быть, даже достаточно громко, чтобы перебудить всех на корабле), она отталкивает ноутбук в сторону и встает. — На кухню, юный космический кадет! Он салютирует ей ото лба и выпускает восторженное: «Есть!», как и все профессионально подготовленные космические пилоты, конечно же.

***

Алек думает, что ему удалось ускользнуть незамеченным, и он такой же тихий, когда на цыпочках возвращается в комнату, внимательно следя за своими шагами. Но он замечает внимательный взгляд папы, когда закидывает одну ногу на кровать, готовый подняться обратно. Алек замирает. Кит моргает затуманенным взглядом. — …Тебе лучше? — спрашивает он, передвигаясь, чтобы протянуть руку и помочь Алеку забраться на кровать. Алек хватает его ладонь, чтобы подтянуться на матрас, и устраивается между ними. Лэнс даже не шелохнулся. — Угу, — тихо отвечает Алек. Кит снова садится, на этот раз останавливаясь перед Алеком. Он прижимает свой лоб к сыновьему и урчит. — Ты потный, — жалуется Алек, отчего губы Кита дергаются в улыбке. Он пожимает плечами и прижимается лицом еще ближе. — А тебя стошнило на мои ботинки, так что мы квиты. — Ты всегда потный, папа. Тебе нужен лицодорант. При этих словах с другой стороны кровати раздается громкое фырканье обитателя постели, который лежит к ним спиной. Похоже, кое-кто спит не так крепко. — О, очень смешно, — говорит Кит, пытаясь выглядеть раздраженным. Полуулыбка все равно умудряется проскользнуть на его лице. — Ну, раз я такой потный и отвратительный, то почему бы тебе не пойти спать в свою кровать? Алек открывает рот, будто собирается протестовать, но останавливается и задумчиво молчит. — Если Papá смеялся, то он тоже должен уйти? — О, обязательно. — Эй! — Лэнс не совсем переворачивается, но поворачивает голову, чтобы посмотреть на них. — Нас с Алеком двое, а ты один. Мы можем выбросить тебя из кровати. — А как насчет того, — начинает Алек, прежде чем Кит успевает ответить, и делает паузу, чтобы зевнуть посреди предложения, — чтобы мы повели себя как взрослые люди и легли спать? Проходит долгий отрезок молчания. — Вау, — говорит Лэнс. — Мы получили воспитательную лекцию от шестилетки… Киту приходится скрыть смешок в подушку, потому что Алек уже наполовину спит.

***

Если бы вы сказали Аллуре, когда она впервые встретила паладинов… Еще до того, как они научились нормально формировать Вольтрон, когда она знала их достаточно хорошо, чтобы описать Лэнса как «возможно, кокетливым», а Кита — «возможно, слишком импульсивным»… Если бы кто-нибудь сказал ей, что у этих двоих в конечном итоге образуется самая сильная связь в команде, она бы расхохоталась на всю комнату, утирая слезы, и поблагодарила бы этого человека за столь необходимый смех. Поэтому, конечно, она может только представлять реакцию прошлой ее самой, когда та узнала, что Кит и Лэнс не просто поладят, но и заведут семью. Лэнс и Кит — первые люди в их группе, которые остепенились… Даже не оглядываясь на свои знания из прошлого, она предполагает, что это прозвучало бы очень удивительно для нее. Но если вы на мгновение сделаете шаг назад, чтобы оценить прошлое, то этот шокирующий поворот сюжета кажется не таким уж шокирующим, а в головоломке отсутствуют пустые участки, образовывая цельную картинку, как и было задумано. Ведь ничто не происходит просто так. И она видела, собственными глазами видела, как время может изменить абсолютно все. Уничтожить ее народ и дом. Только для того, чтобы объединилась одна из самых величайших команд, и что более важно — эволюционировал взгляд, с которым двое паладинов смотрят друг на друга. (И благодаря этому непростому способу появилась возможность наблюдать, как растет твой ребенок). Губы Аллуры дергаются в улыбке, когда дверь в комнату открывается и внутрь заходит Алек. — Мисс Аллура, — говорит он, отчего она усмехается еще шире, потому что никто не называет ее так. Это своего рода фишка для них двоих, придуманная им самим. Даже Корра не обращается к ней так. — Papá сказал, вы хотели поговорить со мной! — Хотела, — подтверждает она. — Последний раз, когда я видела тебя, ты болел! Я надеюсь, тебе уже лучше? — Я тоже так надеюсь, — говорит он, пожимая плечами. Она смеется и жестом подзывает его подойти ближе. — Ребеночек скоро появится? Я хочу подержать его. — Скоро, — кивает Аллура и рассеяно проводит рукой по животу. — И я обещаю, что ты его подержишь. Но сегодня я хотела поговорить с тобой не об этом. Он хмурится, подходя ближе, и бросает на нее опасливый взгляд. — У меня проблемы? — Конечно нет. Я просто хотела спросить: как твои Papá и папа? — Эм, — говорит Алек и неуверенно оглядывается через плечо, как будто ищет кого-то, кто подскажет ему ответ. Но в комнате, кроме них двоих, никого нет. Сердце Аллуры сжимается, когда она понимает, что он искал успокоение в лице Корры. Она всегда отвечала на трудные вопросы, когда они были вместе. (И, если они попадали в неприятности вместе, она всегда была их инициатором. Этот ребенок будет сложным подростком). — Они… папы? — наконец отвечает Алек. Это… ну, это не неправильный ответ. Аллура должна отдать ему должное. — Я имею в виду, как у них дела после ухода Корры, — мягко поправляет она. Лицо Алека понимающе озаряется, и он снова задумчиво замолкает. — Ой. Ну, я думаю, они грустят. Но они, наверное, не хотят, чтобы я знал. Проницательно. Аллура кивает. Даже если они пытаются скрыть это, она уверена, что она не единственная, кто заметил темные круги под глазами Лэнса и что Кит почти всегда молчит в присутствии группы. — Так я и думала, — урчит она. — Мне кажется, что они очень сильно скучают по ней. Но если ты хочешь помочь им, то я знаю отличный способ, как мы можем отвлечь их…

***

В ту ночь Алек настаивает на том, что он будет спать в своей постели. — Ты… не должен, — говорит Лэнс, озадаченно хмурясь. И если он будет полностью честен с самим собой, то он и сам не хочет, чтобы сын спал в своей комнате. Конечно, он знает, что Алек никуда не денется… но было бы намного проще подтвердить его присутствие, просто протянув руку и дотронувшись. — Я взрослый ребенок, Papá, — говорит Алек с большей решимостью, чем Лэнс, наверное, видел в глазах сына за всю жизнь. — А взрослые дети спят в своей постели. — …Наверно, — соглашается Лэнс, оглядываясь на Кита. Тот только беспомощно пожимает одним плечом. — Пусть делает, что хочет, — это единственное, что предлагает красный паладин. Лэнс открывает рот, чтобы возразить, но Алек его перебивает: — Ладно, я иду спать. Лэнс и Кит смотрят на своего сына так, будто у него выросла еще одна голова. — Сейчас… Сейчас на три часа раньше, чем ты идешь спать, — говорит Лэнс, переживая, что его бровь поднялась так высоко, что почти скрывается за челкой. — Настоящий Алек тоже исчез, и теперь вместо него у нас какой-то андроид? — Нет, — отвечает Алек без капли юмора. — Я просто иду спать пораньше, потому что я иду спать пораньше. — Какая логика… — бормочет Кит, но прежде, чем он успевает закончить фразу, Алек поворачивается на каблуках и выходит из комнаты. Дверь за ним со свистом закрывается, и они остаются одни в комнате, ничего не соображая. — … Подозрительно? —  Очень.

***

— Знаешь, я был очень удивлен, когда Аллура попросила меня помочь сделать это, но еще больше я удивлен тем, что ты встал так рано, — комментирует Ханк, когда Алек передает ему овощи. Его голос игривый. — Ты не любишь спать? — Я люблю… — начинает Алек, раскачиваясь взад и вперед на пятках, — лежать в теплой постели. Но мисс Аллура очень умная, поэтому я помогу ей. Ханк улыбается, сосредоточившись на плите, на которой он готовит. — Ты хороший парень. — Я знаю, — светится Алек. Ханк смеется: — И вот милое детское эго, — он отворачивается от еды и наклоняется, чтобы потрепать Алека по волосам. Мальчик плавно уворачивается в сторону и высовывает язык. Ханк ухмыляется. — Я почти закончил, и, кажется, твои папы скоро проснутся. Алек вдруг останавливает на нем серьезный взгляд. — Я перехожу к следующей части моей миссии. Ханк сурово кивает в ответ: — Я знаю, что ты нас не подведешь. Фирменно отсалютовав, Алек быстро разворачивается на каблуках и строевым шагом выходит из кухни. (Ханку приходится заглушить смех; по крайней мере малец воспринимает свою работу серьезно).

***

Лэнс чуть не спотыкается о своего сына, когда выходит из комнаты и натыкается на сидящего у их двери Алека, как будто тот стоял там некоторое время, а потом ему это просто надоело. (У него есть смутные подозрения, что именно так все и было). — … Алек, — начинает он, — ты рано встал. — Да, — парирует его сын без дальнейших объяснений. Лэнс щурится. — …Тебе там удобно? — Неа, — ну, он никогда не мог сказать, что Алек хороший лжец. По крайней мере, он не пытается солгать. Лэнс открывает рот, чтобы ответить, но Алек подскакивает на ноги, чтобы проскользнуть мимо Лэнса. — Папа? Кит поднимает на него взгляд с того места, где он все еще сидит на кровати, полностью одетый, и завязывает волосы. Между его зубов торчит резинка, темные волосы собраны в его руки. — Да? — О. Привет. Эм, Аллура велела мне передать, что вам нужно прийти на тренировочную палубу. Кит поднимает бровь, говоря сквозь резинку у него во рту. — Сейчас? — Ну, точно не сейчас. Скорее всего, после завтрака, — отвечает Лэнс. Он кладет руки на плечи Алека и выводит его из комнаты. — Ты, должно быть, тоже хочешь есть, да, малы… — Нет! Она сказала «сейчас». Это экстренная ситуация, — Алек подчеркивает последние слова, примеряя его самое лучшее серьезное выражение лица. Это только еще больше смущает Лэнса. — Алек. Если бы это была экстренная ситуация, принцесса бы… Лэнс не заканчивает свою фразу. Алек неожиданно пробегает мимо него и хватает абсолютно новый флакон крема для лица, который его Papá купил буквально на днях. Лэнс издает негодующий шум, когда Алек выбегает из комнаты, высовывая язык. — Если хочешь снова увидеть его, то тебе придется поймать меня! Шаги Алека громко гремят по коридору, когда он несется прочь, и Кит замечает, что глаза Лэнса вот-вот выпадут из орбит. Он косится на Кита, оглядывается в коридор, а потом снова смотрит на Кита. — Он… Он!.. А затем, с окончательным раздраженным стоном, Лэнс срывается вслед за ним.

***

Тренировочная палуба расположена не слишком далеко от их спальни, но Лэнс проклинает каждую каплю сумасшедшей энергии его сына. Конечно, у Лэнса могут быть длинные руки, долговязые ноги и все остальное… но, черт, он даже не представлял, насколько быстрым был Алек. Шаги, следовавшие за ним, подсказывают ему, что Кит преследует их. Или, может быть, он просто идет следом. Он, наверное, думает, что это смешно. Лэнс скрежещет зубами. Наконец, Алек вскользь останавливается прямо напротив двери в тренировочный зал. Он крутит бутылку в руках, перевернув ее вверх тормашками, и затягивает хватку. — Зайди со мной внутрь, или я за себя не ручаюсь. Лэнс задыхается. — Чт… — где Алек научился брать заложников? — Больше никаких боевиков! Медленно, не разрывая зрительный контакт, Алек делает шаг назад, переступая порог комнаты. Лэнс выпучивает глаза. Кит, который наконец-то приходит как раз к последней сцене, скрещивает руки на груди.  — … Я думаю, это подстава. Лэнс окидывает его долгим взглядом. — Подстава? Кит, это твой сын, а не инопланетянин в сговоре с галра. И у него мой дорогой антистрессовый крем для лица с ароматом лаванды, — он жестикулирует прямо перед лицом красного паладина, размахивая руками во все стороны. — Тебе нравится это, Кит? Тебе нравится это лицо? Потому что это лицо будет покрыто морщинами, грубым и неприятным, если у меня не будет моего антистрессового увлажняющего крема. Кит на мгновение отводит взгляд. — Я… буду думать, что ты привлекательный, несмотря ни на что. Лэнс моргает несколько раз, прежде чем прикрыть лицо ладонями и застонать. — Не-ет, не это ты должен был сказать. Перестанешь быть хорошим мужем хотя бы на пять секунд? — он вздыхает, убирая руки от лица и выпрямляясь. — Давай. Нам еще нужно задержать ворующего гремлина. Спорим на пять долларов, что это Пидж надоумила его. — Я не буду с тобой спорить, — отвечает Кит, прикусывая язык, чтобы удержаться от смеха. Вместе они входят в тренировочную комнату. Дверь за ними закрывается, когда они видят Алека, протягивающего полностью невредимую бутылочку. — Мой крем! — кричит Лэнс, бросаясь вперед и вырывая его из рук своего сына. Алек не оказывает никакого сопротивления, протягивая ему баночку. Кит смотрит. — Алек, — начинает Лэнс, — если у тебя нет хорошего объяснения этому поступку, то ты под домашним арестом на всю оставшуюся часть своей жизни. — Не на всю, — добавляет Кит. — Хорошо, пока тебе не исполнится восемнадцать. — Даже не двенадцать. — Ладно, Господи. Тогда ты не получишь десерт, который приготовит Ханк в следующий раз. — Справедливо, — соглашается Кит. Алек смотрит на них с озорством, поблескивающим в глазах, пока все огни вокруг них не гаснут.

***

— Дверь полностью заклинило, — подтверждает Кит спустя несколько минут борьбы с металлическим затвором. Лэнс щурится, чтобы разглядеть его в кромешной темноте, крепко держа одну руку на голове Алека, поэтому тот даже не пытается увернуться. — Значит, мы здесь застряли? — О нет, — говорит Алек, звуча весьма равнодушно и подозрительно отрепетировано. Лэнс щурится вниз, где, он может только предполагать, стоит его сын. — Ты это спланировал? — Нет, — говорит Алек жутко очевидным врущим голосом. Кит фыркает, все еще возясь с дверью в нескольких футах от них. — Алек, зачем. — Это секрет! — кричит он немного громче, чем намеревался. К его удивлению, Лэнс опускает руку, и Алек умудряется вывернуться. Он шаркает на несколько шагов назад. — Но, у меня есть… веселая… идея, чтобы скоротать время! Паузы между словами заставляют Лэнса поднять брови. Такое чувство, будто Алек изо всех сил пытается что-то вспомнить. — Идея. — Да! — говорит Алек опять слишком громко. — Мы должны пре… предат… Хм. Короче, вспомнить веселые воспоминания. — Что? — спрашивает Кит. Алек мычит. — Расскажите мне о Земле, пожалуйста? — Ты прожил на Земле дольше, чем здесь, — говорит Лэнс. — Ты хочешь сказать, что не помнишь ее? — …Я помню, как Корра поднялась на самый верх турника и плакала, потому что не могла спуститься, — отвечает Алек. Кит смеется: — Правда? Потому что, насколько я помню, это был ты. — Неа, — Алек качает головой в темноте, несмотря на то, что его никто не видит. — Это была Корра. — О, да, — добавляет Лэнс, — и это Корра потерялась в магазине игрушек, и мы нашли ее полчаса спустя, рыдающей в отделе с ферби. — Она сказала мне, что туда перенесли щенков! Роботов-щенков… — скулит Алек. — И она велела мне оставаться там, пока она ищет вас, но так и не вернулась! Кит душит смех за ладонью. Он полностью сползает по двери, садясь на пол рядом с ней. — Алек, тише. Все хорошо. Мы не смеемся над тобой. Алек рассерженно фыркает. Проходит минута молчания, прежде чем Лэнс спрашивает: — Эй, Алек. Ты скучаешь по Земле? Он не отвечает несколько мгновений, и Лэнс почти что беспокоится, что он заснул или еще что-то… когда тишина снова прерывается: — Иногда, — говорит Алек. — Но остальные дети не летают в космосе и не смотрят на другие планеты. Так что это тоже круто. — О, — говорит Лэнс. — Хорошо… Мы как-нибудь вернемся на Землю еще раз, когда все сопротивления стихнут. Скоро ты сможешь увидеть ее. Алек пожимает плечами. — Мне нравится, что у меня два дома. Лэнс молчит, обдумывая это — Корра тоже считает замок своим вторым домом? — но ему не приходится думать об этом слишком долго. Фонари освещают комнату, и они стонут, когда яркий свет врезается в сетчатку. Они даже не слышали, как открывалась дверь. — Ой, извините. Наверное, нужно было сначала постучать, — говорит Широ из дверного проема, и Кит щурится, поглядывая на него: — Почему свет погас? — Проблема с питанием, — убеждает его Широ, подмигивая Алеку. Алек подмигивает в ответ. Лэнс подозрительно переводит взгляд с одного на второго. — Во всем замке? — Хм, — говорит Широ, а потом потирает затылок: — Как бы там ни было, завтрак почти готов, поэтому я решил позвать вас! Хотя. Сейчас скорее. Обед. — Обед? — в полном неверии переспрашивает Лэнс. — Как долго мы тут сидели? — Скорее как долго вы спали, прежде чем прийти сюда, — указывает Широ. — В любом случае все уже собрались, поэтому пойдемте за стол. Алек подскакивает на ноги. — Кто последний, тот вонючее, гнилое, заплесневелое яйцо!

***

Широ не врал: собрались действительно все. (Ну, почти все. Минус одна симпатичная шестилетка). — Вау, — выдыхает Лэнс, входя в столовую, потому что это единственное слово, которое приходит ему в голову. Стол практически занят одной едой с Земли. (Он не скучает по тем дням, когда они не могли получать поставки с Земли. Тогда действительно было хреново). — … Что происходит? — в понятной растерянности спрашивает Кит, потому что с тех пор, как они проснулись, этот день был наполнен исключительно хаотичными и странными событиями. Аллура улыбается, помогая Ханку расставить еще больше тарелок с едой, и, черт возьми, да, ее готовил Ханк. Рот Лэнса уже наполняется слюной. — Это командная работа, — объясняет она. — Широ вспомнил дату, Пидж отключила свет, Ханк готовил, а Коран и я все планировали. Но, честно говоря, человек, который проделал большую часть работы, стоит прямо рядом с вами. Алек расползается в солнечной улыбке, стоя рядом с родителями. — Благодарю вас, Мисс Аллура. Лэнс непонимающе моргает. — Ох, круто… И не то чтобы я, знаете, не умирал от голода и не был впечатлен на тысячу процентов, но… что за дата? Широ смеется. — Я предполагал, что вы не помните. Знаю, в космосе трудно отслеживать месяцы, но я подумал, что, может быть, вы сами захотите узнать. — Узнать что, — проговаривает Кит, и Лэнс с облегчением понимает, что не только он здесь в тупиковом положении. Пидж поворачивает свой ноутбук к ним лицом, указывая пальцем на дату в отражающемся календаре. — Эту дату. Лэнс и Кит несколько секунд хмуро пялятся в экран ноутбука, но они оба приходят к одному выводу одновременно. — Это!.. — Годовщина нашей свадьбы, — заканчивает Кит, хлопая себя рукой по лбу. — Как мы могли забыть годовщину нашей свадьбы? — Ах, ну, я бы не винил вас слишком сильно, — бодро отвечает Коран. — Вы очень нервничали и были заняты другими делами. Но в конце концов мы все собрались здесь! Лэнс чувствует, как его самообладание рушится. Изо всех сил удерживая его под контролем, удерживая свои эмоции в узде, его голос немного дрогнул, когда он говорит: — Вы, ребята… Вы лучшие. — Оу, блин, — тянет Ханк, ухмыляясь. — Вы знаете, что, я думаю, тут нужно? Групповые обнимашки. Кит поднимает Алека на руки, прежде чем они теряются в ворохе собирающейся вокруг них толпы. Лэнс отказывается от попыток сдержать свои слезы и издаёт булькающие звуки в плечо Ханка. — Ладно, ребята, — начинает Широ, — «С годовщиной» на счет три, а потом еда. Один, два, три… — С годовщиной! Кит усмехается, когда Лэнс шмыгает носом, утирая слезы. Он прижимает свой лоб к Алеку: — Эй. Спасибо. — Всегда пожалуйста! — говорит Алек, морща нос вверх. — Я не наказан? — Неа, — отвечает Кит. Он понижает голос: — На самом деле я думал, что это даже смешно… — Я все слышал! — встревает Лэнс. Он наклоняется ближе к ним двоим. — Но нет, конечно же ты не наказан. — И я могу съесть столько десертов, сколько захочу? — серьезно спрашивает Алек. Лэнс кивает. — Я даже отдам тебе половину моего. — Да-а. Пидж прочищает горло, прерывая краткий семейный момент. — Ладно, с меня хватит, я хочу есть. Кто со мной? Они все снова издают веселые возгласы. Несколько минут спустя, после того, как все расселись, Лэнс помогает Алеку накладывать курицу в тарелку, когда за его спиной слышится шорох. Он не задумывается над этим. Мыши Аллуры иногда издают странные звуки, но потом над всем столом повисает мертвая тишина, когда знакомый голос говорит: — Хм, я тоже хочу есть… Все глаза фиксируются на месте, где сидит семья из трех человек. Лэнс оглядывается вокруг так быстро, что курица чуть не вылетает из тарелки. Но прежде, чем он успевает выдавить хоть слово, Алек подрывается со стула. — Корра! — кричит он, чуть не сбивая ее с ног и загребая в объятия. Она шокировано смотрит перед собой, прежде чем, наконец, выпустить хихиканье. Лэнс и Кит стоят прямо за Алеком, уже приседая к ее уровню. Кит притягивает обоих детей в объятия, и Лэнс следует его примеру, оборачивая руки вокруг большей части семьи, насколько это возможно. Корра стыдливо смотрит на них. — М-м… У меня неприятности? Кит секунду смотрит на нее изумленными глазами. Лэнс тоже теряется, но он быстро находит свой голос. — Что ж… сегодня ни у кого не будет неприятностей, — наконец-то решает он. Кит согласно кивает. — Но, пожалуйста, не уходи так больше. — Ладно, — соглашается она и целует их в щеку, за исключением Алека, которого она просто облизывает. Он кричит. — Нет! — визжит он, пытаясь выкарабкаться подальше от нее. К сожалению, он застрял между двумя взрослыми. Корра хмурится. — Так здороваются щенки! — Но я не щенок! — Корра… — предупреждает Лэнс, но она улыбается ему, и он просто не может заставить себя закончить фразу. — Мы можем притвориться щенками, потому что, эм, щенки не пользуются вилками и ложками, — предлагает она, поворачиваясь к Алеку. Он сомнительно щурится, прежде чем что-то щелкает у него в голове. — Они едят лицами! Она восторженно кивает. — Никто не ест лицами, — говорит Кит, очевидно, разрушая их надежды и мечты, судя по взглядам, направленным на него. — Вы можете быть щенками, но только… дрессированными щенками. Которые пользуются столовыми приборами. Корра окидывает его долгим взглядом. — … Хорошо, — наконец говорит она, кивая. Двигаясь по направлению к столу, она садится на свое место, и приветствует всех присутствующих. Алек следует ее примеру, занимая стул рядом с ней. — Кит, — начинает Лэнс, наблюдая, как дети разговаривают и строят кучи еды в их тарелках. Кит наклоняет голову. — Хм? — Я очень рад, что мы сделали близнецов. Широкая ухмылка Лэнса не достойна ответа, решает Кит, вместо этого слегка пихая его в плечо и вставая, чтобы сесть рядом с семьей. — Эй! Я тоже тебя люблю, — фыркает Лэнс. Кит усмехается ему, и Корра оживляется: — Я тоже тебя люблю! — Я тоже! — кричит Алек. Кит улыбается, обводя взглядом всех троих. — Очень жаль, но я выиграл, потому что я люблю вас больше всех. — Да, точно. — Это нечестно! — Ты не сказал «умноженное на бесконечность», поэтому не считается. Остальные наблюдают за их перепалкой, и по другую сторону стола ладонь Аллуры плотно оборачивается вокруг руки Широ под столом. Она улыбается Пидж и Ханку. — Спасибо вам, что правильно рассчитали, когда она вернется. Пидж пожимает плечами. — Ну, мы бы не сделали это без науки. И в основном это заслуга Ханка. — О, я просто вспомнил, в какое время суток мы отправили ее обратно. Я подумал, что это сработает. Я рад, что оказался прав! Они оглядываются на семью из четырех человек, которые сейчас притихли, чтобы заняться своими тарелками. Широ улыбается, нежно сжимая руку Аллуры в своей. — Как хорошо, когда все снова вместе.